Глава 12 · Кто я теперь?!

Перво-наперво, что меня конкретно поразило при выходе из машины и подъёме по лестнице: реакция на меня тусующихся там людей. Их было очень много — несколько десятков. Они пили коктейли, общались, шутили, смеялись и танцевали. Но завидев меня, они зависали. Будто бы ставились на паузу. Самые разные эмоции на лицах превращались в оплывающие и замершие в итоге маски — люди не меняя мимики, провожали меня взглядами и это смотрелось со стороны очень, очень странно. Создавалось впечатление, что они крайне удивлены моему приезду и очень озабочены им, хотя я видела их впервые в жизни. Самое частое выражение на этих лицах было чем-то вроде смеси изумления и испуга и я не могу сказать, что такая реакция располагала меня к расслаблению. напротив, я будто бы проглотила шпалу — держалась напряжённо и нервно. Сухо отвечала на приветствия совершенно незнакомых мне людей, кивала и искусственно улыбалась, хотя улыбаться мне не хотелось совершенно.

Я слышала шушуканье за спиной, видела эти настороженно-оценивающие взгляды и хорошо понимала, что весь этот напряг происходит по причине того, что они принимают меня за другого человека. За человека, которого все они здесь, судя по всему, неплохо знали. За женщину, которую звали Валерией и роль которой я теперь, похоже, играла.

При этом поначалу никто не задавал вопросов, даже когда громко здоровался с Олегом. Все старались вести себя так, будто бы всё это удивление вокруг — просто часть шоу. Само собой разумеющаяся часть развлекательной программы. Только получалось всё это очень плохо.

С огромным удовольствием я взяла с подноса официанта бокал вина и едва не единым махом опрокинула в себя солидную порцию красного полусухого. Алкоголь подействовал не сразу, но когда подействовал — я ощутила меньший, по сравнению с изначальным по приезду, напряг, и смогла хоть иногда улыбаться нормально, а не как восковая кукла из музея мадам Тюссо.

Но вскоре Олега отвели в сторону три красотки в обтягивающих платьях и я осталась одна у белого бетонного заборчика на площадке в саду.

— Доброй ночи, Валерия! — поздоровался со мной импозантный усач лет пятидесяти в белом, тщательно отглаженном костюме. Он коснулся своим бокалом с вином моего и раздался характерный звон, гулко зазвучавший даже несмотря на громко музыку играющего у бассейна джазбанда. — Какими судьбами?

Я натянуто улыбнулась, поздоровалась и неопределённо пожала плечами, чувствуя себя натуральной дурой. Но усач, похоже, не заметил моего смущения. И похоже именно потому, что он явно был всерьёз озадачен.

— Вы помните меня? — спросил он. — Выставка в Монпелье? Ярмарка вина, спор о послевкусии?

— Немножко помню, — снова нервно улыбнувшись, ответила я. — Но вы ведь сами понимаете — столько воды с тех пор утекло!

— А где вы пропадали целый год? — заинтересованно спросил этот нахрапистый усач.

Я оглянулась в поисках Олега. Он говорил о чём-то с девицей в тёмно-оранжевом платье. Она, слушая его, искренне хохотала. Ему явно было не до меня.

— Занималась духовными практиками, — сказала я, важно округлив глаза. И добавила: — В Полинезии.

Мужик выпал в осадок. Откровенно завис. Воспользовавшись его реакцией, я откланялась и направилась к танцплощадке у огромного бассейна, где тусовались танцующие и попивающие коктейли люди и суетился черноволосый диджей в гавайской рубашке.

Барышня неопределённого возраста, перехватившая меня по пути, церемонилась меньше:

— Лера! Я так рада видеть тебя живой!

Внутренне едва не теряя сознание от напряжения, неловкости и страха облажаться в этих диалогах, я улыбнулась, как смогла и сообщила, что рада видеть её взаимно. Хоть это было и не так.

— Скажи, а вот то, что писали в газетах, это ты сами заказала, да? — интимно приблизившись вплотную ко мне, спросила она.

Я не знала, о чём писали в газетах по поводу некой Валерии, зато хорошо осознавала, как сильно мне уже было не по себе от подобных бесед. Воспользовавшись моей остановкой на лестничном пролёте, к нам тут же подлетело ещё двое барышень неопределённого возраста. Все они, включая вопросившую меня женщину, были просто перечнем возможностей современной пластической хирургии. Но никак не её рекламой. Огромные, откровенно перекачанные губы, острые, впалые с боков, как у Майкла Джексона или Сергея Зверева, носы, напряжённо-надуто-натянутые лица с неестественно-невыразительной мимикой — эти женщины производили впечатление не совсем живых и это напрягало дополнительно. Лица-маски, пуча глаза, бесцеремонно заглядывали мне в лицо:

— Валерия, а вы приехали со своим женихом?

— Лер, а правда, что он тебя бил?

— А разве не о ва-ас писали в газе-етах? Я просто реально афи-ге-ела, когда вас увидела!

Олег подошёл к нам с бокалом вина в руке, улыбнулся, и, взяв меня под локоть, увёл в сторону.

— Ты хорошо держишься, — прошептал он мне почти в самое ухо, я даже почувствовала кожей его тёплое дыхание. — Умница. Я прямо даже захотел тебя очень, поглядывая, как ты общаешься с ними.

Искупавшись в тёплом запахе его древесного парфюма, я волей-неволей немного расслабилась и даже нашла силы улыбнуться своему красивому, импозантному и тем не менее очень странному работодателю.

Он провёл ладонью по моей левой ягодице, а затем легонько сжал её, чем, наверное, вогнал меня в краску. Но тут же убрал руку, галантно подставил локоть и провёл в другой зал. Несколько человек встретили нас взглядами, и когда они смотрели на меня, на их лицах отображалось удивление. Я посмотрела на Олега: он вышагивал с плохо скрываемой самодовольной улыбкой. Ему явно нравился эффект, который мы производили на окружающих.

— За кого меня принимают все эти люди? — тихо спросила я, разглядывая дам и господ в костюмах и вечерних платьях, оживлённо беседующих друг с другом стоя рядом с аляповато-броскими картинами современных художников.

Правой рукой Олег приобнял меня и теперь время от времени поглаживал ладонью мою поясницу. Не могу сказать, что я балдела от его прикосновений, скорее я воспринимала их, как часть контракта, при этом они были вполне приятными.

— Они принимают тебя за женщину, с которой я когда-то был. Знаешь, как это бывает — известный, богатый холостяк наконец-то остепенился, нашёл себе красавицу среди высшего света, топ-модель, всё такое.

— И что с нею стало? — повернувшись к нему, спросила я.

Карие, почти чёрные глаза сузились в две непроницаемые щёлки, на мгновение потеряв блеск.

— Она умерла, — сказал Олег.

— Ужас какой… — прошептала я.

— Все мы смертны, — посмотрев вдаль, ответил Олег и поджал губы.

— А вы хотите, чтобы они… — я обвела взглядом дорого одетых людей в зале, попивающих вина из хрустальных бокалов с высокими ножками, сверкающих драгоценностями, запонками и дорогими наручными часами, — думали, что я и есть — ваша бывшая невеста?

— Совершенно верно, — кивнул Олег и расплылся в улыбке.

— Но зачем?! — изумилась я.

Олег поднёс палец к своим губам и сказал:

— Тччч…

А потом прислонил к моим и добавил:

— Тебе эта информация ни к чему. У нас с тобой контракт, мы работаем. Сейчас нужно тебя засветить здесь. Завтра об этом упомянут в разных нужных для меня изданиях. Немножко посплетничают в комментах, подогрев дополнительный интерес к новости. Всё хорошо. Всё идёт, как надо.

— А зачем это нужно-то? — не унималась я.

Олег на мгновение наморщил нос, выразив неудовольствие моим вопросом, и сказал:

— Не бери в голову. Пойдём лучше во-о-он в тот зал, там интересная выставка, а сразу за ним — небольшой кинотеатр. Посмотрим фильм и поедем домой. Если всё и дальше будет проходить также хорошо, то считай, что шесть тысяч евро ты уже отработала и осталась должна мне четырнадцать.

Вечер прошёл так, как надо. И в начале второго ночи, после закрытия выставки и немного помпезного выхода из отеля, где нас тут же сфоткали несколько пронырливых репортёров, мы уже мчали в чёрном "Роллс-Ройсе" Олега домой. Я ехала на заднем сиденье, потому что он открыл мне именно заднюю дверь машины, когда мы спустились к ней по лестнице и подошли, миновав ряд другим машин.

— Ты отлично справилась, Лера, — взглянув на меня в зеркало заднего вида, сказал Олег.

Я увидела его довольную ухмылку.

— Но я не Лера, — возразила я.

— Нет, ты Лера! — тут же нахмурившись, рассердился он. — И не смей, пока работаешь на меня, даже наедине с собой называть себя Катей. Ты — Лера. Поняла?

— Да, — тихо ответила я.

— Ты двадцать четыре часа в сутки Лера, понятно?

— Да, понятно.

— И именно потому я плачу тебе бабки.

— Пока ещё не платите, — тихо сказала я и уставилась в боковое окно, за которым мелькали фонари и деревья.

— Ты не рановато ли дерзишь, принцесса? — спросил Олег. — Я в тебя вложил бабла, инвестировал, если хочешь. Мы подписали контракт. И мы работаем вместе. Будь добра — выполняй условия договора.

Я захотела было возразить, что это касается обоих подписавших контракт сторон, а не только меня, но не посмела, увидев в зеркале заднего вида его рассерженное лицо.

— Хорошо, Олег, — ответила я. — Я — Лера.

— Умница, — одобрил он, а затем добавил: — Сегодня выспишься. И в зависимости от реакции на завтрашние публикации, получишь новые инструкции. Всё поняла?

— Да.

— Я сейчас привезу тебя и уеду в клуб. Инструкции получишь по телефону.

— У меня по-прежнему не будет доступа к Интернету? — спросила я. — Мне бы хотелось почитать эти статьи о нашем выходе в свет.

— Это не нужно, — произнёс Олег, тоном, не терпящим возражений. — Ты на телефонной связи. Всё. Читай книги, спи, сходи на массаж, поешь. Можешь поплавать в бассейне.

— Хорошо, — грустно сказала я. — Я поняла.

— Музыку включить? — спросил Олег, кивнув на сверкающую белыми, синими и красными огоньками панель.

— Да, если можно.

Мы ехали в темноте ночи под прекрасные переливы синтезатора, отгрывающего космические партии в ритмичной электронной композиции, под нежный женский вокал и проникновенные мужские реплики шёпотом, впечатляющие своей сексуальностью. Эта поездка и эта музыка рождали во мне много мыслей, но главной была та, что несмотря на то, что клетка была золотой — это всё же была именно клетка. Я вновь и вновь утешала себя мыслью, что заработаю много денег, но одновременно с тем я снова стала испытывать страх. Он почти утих с тех пор, как я освоилась в доме Олега и поняла, что мне ничего не угрожает. Но после того, что сказал Олег на этом светском мероприятии, где мы продефилировали мимо большого скопления богатых людей, мне снова стало не по себе. А что если Олег не отпустит меня по окончании этого контракта? Если мой только начавшийся рабочий месяц будет насильно продлён им? Куда мне бежать от него в таком случае и самое главное — как?!

Я поспешила мысленно взять себя в руки. Не надо нагнетать, подумала я. Ничего страшного в доме Олега со мной не происходит. В конце-концов так, как живу сейчас я, живут многие рублёвские жёны, у которых ещё пока нет детей. Я видела передачи по телевизору. И ничего — все довольны. У меня правда нет доступа к Интернету и обычный, хоть и стильный, кнопочный телефон, но в остальном я вполне себе напоминала одну из них — дорогая одежда, золотые украшения, хорошая, изысканная еда, бассейн, массаж, спа и всё это в дорогом охраняемом особняке с прекрасным видом из окон.

Больше того, моей судьбой никто особенно и не интересовался. Тётка, узнав, что я теперь, возможно временно, поселилась в Москве, наверное вздохнула с облегчением. По крайней мере, у неё точно были планы на мою комнату, она хотела сделать там гостиную, благо комната была проходной. Она с тех пор, как я сообщила ей о том, что осталась в Москве и позвонила-то мне всего один раз, для того, чтобы узнать, может ли она пользоваться моими кремами и косметикой, когда ей захочется. Ну и спросила для вида о том, как у меня дела. И ответ "Нормально" её вполне удовлетворил — дальнейших вопросов не возникло.

Потихоньку мне удалось себя успокоить. Тем более, что жизнь в доме Олега, несмотря на все эти странности вокруг истории с некой Лерой, была в бытовом смысле объективно намного лучше той, которую я вела в своём провинциальном городке. Я ведь и там общалась с другими людьми очень мало, а в свободное от работы время в основном читала книги или лазила по Инету в поисках интересных видео и классной музыки. И уж точно Олег относился ко мне лучше, чем Вася, который так мерзко меня подставил. В общем, я решила не нагнетать и продолжать выполнять инструкции Олега. Очень хотелось заработать большие деньги, но пока что я о них только слышала от него.

А что касается предполагаемого секса с ним… то я бы занялась с ним сексом и без всякой оплаты, будь он нежнее, чутче и внимательнее ко мне. Потому что его внешность вполне отвечала моим представлениям о дико сексуальном мужчине и меня здорово тянуло к нему, когда он не был холоден или рассержен. Другое дело, что холоден ко мне он был практически всё время, что я его знала. У меня не создавалось впечатления, что он меня хочет и его прикосновения на светском мероприятии я расценила именно, как элемент игры на публику.

Всю дальнейшую дорогу мы ехали молча, думая под звуки приятных электронных композиций каждый о своём. Когда мы приехали, Олег вышел из автомобиля, открыл передо мной дверь и подал руку. Я опёрлась на его ладонь, элегантно вышла из машины и увидела, что на нас внимательно смотрит Ньенга, одетый в белую рубашку, светло-серый жилет и такого же цвета брюки. Он подошёл к машине, обменялся с Олегом рукопожатиями и кивнул мне.

— Похожа, да? — улыбнулся Олег, взглянув сначала на меня, а потом на Ньенгу.

— Вылитая, — одобрительно улыбнувшись, кивнул тот. — Как прошёл вечер?

— Отлично. Как поётся в песне: "Всё идёт по плану".

— Более чем, — сказал Ньенга. — Он звонил мне.

— Да неужели? — приподняв бровь, спросил Олег.

Он заметно оживился, услышав слова своего друга.

— Да, — ответил тот. — Уточнял у меня, правда ли это.

— Надо же, — ухмыльнулся Олег, явно очень довольный новой информацией. — Я-то думал, что мне придётся инициировать этот разговор. Впрочем, так даже лучше. Намного, намного лучше. А что ты сказал ему?

— Что ему лучше поговорить с тобой. Но он отказался.

— Ничего. Завтра увидит фотки в интернет-журналах и наберёт. В крайнем случае я по прежнему рассчитываю на то, что ты организуешь нам встречу.

— Конечно, — ответил Ньенга.

А затем кивнул в мою сторону:

— А она знает?

— Она знает ровно то, что ей положено знать, — ответил Олег. — Не более, но и не менее. И называй её, пожалуйста, Лерой. Ей нужно привыкнуть к своему новому имени. Получается пока плохо. Да, Лера?

— Я стараюсь, Олег, — ответила я.

— Вот и умница, — сказал мне он, а потом снова повернулся к Ньенге и по-дружески приобнял его, начиная путь к дому.

Мы пошли втроём — я слева от Олега, а Ньенга справа. По пути Олег бросил связку ключей подошедшему к нам водителю:

— Просто поставь в гараж, — приказал он ему. — Чехлом не накрывай.

— Хорошо, Олег Васильевич, будет сделано, — ответил он.

— Ты ужинал? — спросил Ньенгу Олег.

— Да, но уже проголодался снова.

— Как насчёт того, чтобы отведать рябчика и сыграть пару партий на бильярде, в стиле купцов и помещиков девятнадцатого века? — смеясь, предложил Олег.

— Слушай, ну я не уверен, что среди них были такие тёмные ребята, как я, — рассмеялся Ньенга в ответ, — но предложение заманчивое, мне нравится.

Мы дошли до дома, Ньенга открыл дверь и тут Олег повернулся ко мне. Взяв мою руку, он поднёс её к губам, легонько коснулся ими и, глядя мне в глаза, сказал:

— Доброй ночи, Лера. Ужин принесут тебе наверх в твою комнату. Но если захочешь, ты можешь поужинать в столовой. А нам с Ньенгой надо ещё о многом пообщаться наедине.

— Я пожалуй поем у себя, — ответила я, чуть склонив голову.

— Хорошо, — ответил Олег.

Я вошла в дом, поднялась по лестнице на третий этаж и зашла в свою комнату. Горячий ужин принесли мне уже через пять минут.