Глава 10 · Другая я

Когда страх рассеялся, стало понятно, что действительность вокруг меня вовсе не такая, какой я её изначально восприняла. Мы спустились по совершенно нормальной деревянной лестнице вниз и стало понятно, что это совершенно нормальный богатый дом. А ещё чуть позже стало понятно, что Ньенга — это респектабельный бизнесмен с русифицированным вариантом имени Николай, партнёр Олега и хороший его приятель. Он, одетый в лёгкий тёмно-синий костюм, сидел внизу, в холле, пил кофе и читал газету. Увидев меня, помахал мне рукой и улыбнулся.

Когда я спросила Олега, для чего была вся эта комедия, тот ответил, что он, во-первых он, не зная меня, сомневался в моей вменяемости, особенно после нападения на горничную, и столь эксцентричная сцена помогла ему понять, что я воспринимаю действительность всё же более-менее нормально, а, во-вторых, ему захотелось меня проучить и Ньенга, заехавший в гости сыграть пару партий на бильярде оказался для этого весьма кстати.

Трёхэтажный дом, в котором я проснулась, с видом на зелёные сосны, холмы и речку — особняком оказался весьма условным: это был дом неподалёку от Рублёво-Успенского шоссе, рядом со многими другими домами богатых и успешных людей. Просто вид из моего окна создавал иллюзию уединения и отстранённости, в том числе за счёт тишины.

В одном я не ошиблась — Олег не собирался меня отпускать. Он разговаривал со мной так, будто бы я была его вещью и этой манерой, впрочем, он мало отличался, как я увидела позже, от многих мужчин, окружавших себя эскортницами. Но было и ещё кое-что. Он так странно поглядывал на меня и так периодически выказывал мимикой дискомфорт, что я быстро поняла, его действительно что-то сильно раздражает в моей внешности, особенно в лице, и теперь, в отличие от своего поведения в привокзальном кафе, он не намерен это скрывать. В этом теперь просто не было необходимости.

Дом хорошо охранялся, имел штат прислуги и Олег, как оказалось жил тут наездами, а в основном ночевал в одной из московских квартир. Когда же выдавалось свободного времени больше, чем пара суток, он предпочитал и вовсе улетать заграницу и отдыхать там.

Стало понятно, что самостоятельно дом я не покину — меня просто не выпустит охрана, что полиции жаловаться практически бесполезно — Олег был человеком влиятельным, имевшим хорошие связи, что он действительно видит своё поведение нормальным, потому что не обижает меня, а то, что решил сделать своей, по сути лишив свободы, так я ему вообще-то благодарна типа должна быть за это — так бы прозябала у себя "в жопе мира", а тут он меня облагодетельствовал, напоил, накормил, одел и обул.

Спорить с ним было непродуктивно, более того, бесполезно. Он действительно привык к тому, что его слушаются беспрекословно едва ли ни все и во всём. Когда он чуть-чуть повышал голос, становилось понятно, что я ступаю на опасный путь и лучше бы мне угомониться. У меня при этом мурашки пробегали по шее от этой потенциальной опасности исходившей от него в такие моменты и, естественно, расслабиться рядом с ним я никак не могла.

В течении первого дня, а точнее второй его половины, после того, как я дала своё согласие на эту перемену и такой вот странный способ заработка, мы уладили все организационные вопросы.

1) Подписали контракт, в котором секс был условием добровольным и подразумевал большие, но именно что дополнительные деньги. Контракт обязывал меня выплачивать неустойку в случае отказа после оплаченной Олегом метаморфозы, поэтому первые двадцать дней я должна была отработать бесплатно — отбив тем самым потраченную на меня сумму в 20 000 евро. Я могла это сделать двадцатью днями проживания с Олегом, а могла двумя ночами секса, при этом ночью считалось трёхчасовое время от полуночи до трёх. В дальнейшем, согласно условиям контракта, я могла уехать и лишить себя заработка, а могла остаться и зарабатывать хорошие деньги. Прайс оставался тем же. Благодаря контракту я узнала фамилию Олега — Телегин.

2) Я созвонилась с тётей и сообщила ей, что у меня всё в порядке и я отдыхаю с другом в Подмосковье. Она порядком удивилась моему звонку, потому что я ей уже лет пять как не отчитывалась за свои перемещения, а с восемнадцати лет вообще её интересовала лишь постольку-поскольку. И несмотря на то, что никакой адрес я ей сказать не могла (точный я и сама не знала), после того, как я немного поболтала с ней и увидела, что Олег не выказывает по этому поводу никакого раздражения, мне всё-таки стало немного спокойнее.

3) Посетили медицинскую клинику и салон красоты. По приезду Олег долго обсуждал что-то с визажистами, стилистами и пластическим хирургом, всякий раз говоря мне подождать его в приёмной, пока он даст им необходимые указания. И уже потом специалисты, с его разрешения, приглашали меня.

— Видите вот здесь, да? — немного раздражённо говорил Олег, проводя пальцем по моему носу, будто я была какой-то собакой на выставке, пока я сидела в кресле на осмотре у седовласого коротко-стриженного пластического хирурга в тонких очках.

— Да-да, вижу, — отвечал он. — Не переживайте, это исправляется. В этом нет проблемы. С другой стороны необходимости в такой перемене тоже нет совершенно никакой.

— Необходимость есть, — отрезал Олег голосом не терпящим возражений. — Она эстетическая.

Врач пожимал плечами, показывал мне на компьютере каким станет мой нос в результате операции, спрашивал моё согласие на каждое изменение, говорил о том, что после операции, мне ставят в нос силиконовые сплинты, что период реабилитации будет длится примерно неделю, может чуть дольше, что возможно мне придётся поносить некоторое время гипсовую повязку, что мне нельзя будет в течении трёх недель заниматься сильными физическими нагрузками и посещать бассейн, а первые три дня нужно будет избегать слишком горячей и слишком холодной пищи, а значит, например, никакого мороженого и так далее и тому подобное, вплоть до того, что я должна буду показываться ему каждый день на протяжении первой недели после операции.

Олег заверил его, что всё так и будет, хотя, насколько я знала, он собирался улететь по делам в Западную Европу как раз на тот период, когда моим преображением должна была заняться вся эта армия нанятых им специалистов. У меня только преподавательниц танцев на этот период появилось две. Бальным со всеми этими "деми плие" обучала Мария, очень серьёзная девушка чуть старше меня, в танцевальный зал которой мне нужно было подъезжать ровно в девять утра для двухчасовых индивидуальных занятий. А бачате и сальсе меня обучала в клубе Алина, сочетая индивидуальные занятия с групповыми, причём по настоянию Олега, моей парой всегда должна была быть только женщина. И никаких мужчин. Даже при занятиях в группе.

Ну и так далее. Шоппинг, спа, танцы, посещения пластического хирурга — всё моё время на протяжении двух с половиной недель, в том числе во время длительного отсутствия Олега в доме, было нацелено на создание совершенно другой меня. И всё это время меня обязательно кто-то да сопровождал — в основном безымянные суровые лбы в чёрных костюмах из приставленной ко мне охраны. Я следовала очень чётким распоряжениям Олега и каждый мой шаг он тщательно контролировал.

И вот наконец наступил тот день, когда согласно условиям нашего контракта, Олег обязывался платить мне 1000 евро за каждые сутки, которые я буду проводить вместе с ним, но сначала я должна была отработать деньги, вложенные в моё преображение.

В тот вечер я по сложившейся уже привычке, читала в своей комнате книгу. Вечерами я оставалась одна, после ужина обо мне и вовсе будто бы забывали, а Интернета или телевидения в моей комнате не было. Читать же мне разрешалось.

С одной стороны я понимала, что таким образом Олег ограничивает мои свободы, с другой — с нетерпением ждала момента, который должен был стать завершением подготовительного периода и начало моей работы на Олега. Условия контракта давали мне больше свобод, но лишь с того момента, когда я уже начинала работать. А большие деньги за то, что я буду такой, какой Олегу хочется на протяжении небольшого периода, меня и вовсе настраивали на мечтательный лад.

Тем более, что новая я — однозначно нравилась себе при взгляде на отражение в зеркале. Правда в моей комнате зеркал тоже не было, но когда я с приставленной ко мне Олегом охраной ездила по салонам, то я конечно же видела, как теперь стала выглядеть.

Я не могла сказать, что моё лицо сильно изменилось. Сказать наверняка я огла только то, что однозначно, бесспорно похорошела. Мой нос "картошкой" стал намного аккуратнее, а губы — откровенно сексуальнее. Останавливаясь перед зеркалом в салоне, я то и дело закусывала нижнюю губу и немножко кокетничала перед зеркалом — до того мне нравилась эта перемена. Но одновременно с тем я точно могла бы сказать, что узнать меня моим старым знакомым можно было бы совершенно без проблем. Я честно говоря, читая условия контракта, полагала, что изменюсь сильнее.

И вот я лежала на кровати и читала современный детективный роман шведского автора, который меня увлёк не сразу, но увлёк сильно. И я, одетая в обтягивающий топик и шортики, валяясь на пузе и читая при свете торшера книгу, не сразу услышала приближающиеся шаги. А когда, прислушиваясь, подняла голову, поняла, что это Олег. Что он вернулся из своей длительной поездки и направляется ко мне.

Запомнив страницу, на которой остановилась, я захлопнула книжку, вскочила с кровати и подошла к окну. А там уже стемнело так сильно, что небо с одной стороны казалось тёмно-синим.

Я услышала, как открылась дверь и Олег вошёл в комнату. Обернулась.

Он во все глаза смотрел на меня и прижав пальцы к губам, едва ошарашенно качал головой.

— М-да-а-а… — наконец сказал он. — Это определённо того стоило. Распусти волосы.

Я послушно сделала, как он сказал.

— Тряхни головой.

Тряхнула.

— Заколи волосы сзади в пучок, оставив немного впереди.

Сделала.

— Обалдеть… — хрипло выдохнул он. — Один в один. Просто один в один. Невероятное сходство.

— Сходство с кем? — наконец решилась я задать этот вопрос. — На кого я стала похожей?

Я стояла перед ним в обтягивающем бархатном чёрном платье-рыбке. С вырезом от бедра, небольшим шлейфом и фигурным декольте. На каблуках, с распущенными волосами, падающими на обнажённые плечи. Накрашенная специально приглашённой для этого визажисткой.

— Не бери в голову, — покачав головой, сказал он. — Тебе эта информация пока не нужна. Вот что. Сейчас я распоряжусь, чтобы тебе принесли драгоценности и мы тут же поедем в Москву. Я сам отвезу тебя. В один московский отель. И по дороге расскажу, что нужно делать.

— Погодите, — я подняла ладонь, — я не понимаю. Вы же сказали, что…

Он вмиг преобразился лицом. Удивлённо-восхищённое выражение с явным оттенком довольства собой сменилось полугневом, игранием желваков. Он будто сдерживал ярость. И этим очень пугал.

— Я тебе сказал — делать то, что я сказал, — процедил он. — Будешь умницей — заработаешь денег. Не будешь умницей…. пеняй на себя. Контракт подписан и ты теперь — моя должница.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Что я должна делать?

— Надеть украшения, которые тебе принесут и в сопровождении Ньенги спуститься вниз. К тому времени я подъеду на машине ко входу в дом. Сядешь на заднее сиденье. Дальнейшие инструкции получишь там. Сделаешь всё грамотно — получишь тысячу евро, плюс пятёрку сверху за эту ночь. Трахаться тебе пока ни с кем не придётся.

— В смысле "ни с кем"? — нахмурилась я. — Мы говорили только о вас и то, только в случае моего добровольного согласия.

— А в контракте написано "с работодателем". А работодателя я проставляю самостоятельно в зависимости от ситуации. И секс согласно этому контракту добровольно-принудительный, как и твоя перемена. Но насколько я понимаю — ты же осталась этой переменой довольна, не так ли?

— Да, — опустив взгляд, сказала я. — Мне нравится, как я теперь выгляжу.

— Очень хорошо. Ты стала просто красавицей. Будешь слушать меня и дальше — станешь ещё и богачкой. Потом, когда мы с тобой развяжемся, будешь мальчишек-стриптизёров снимать посуточно, если захочешь. А пока — делай то, что тебе говорят. Точнее, то, что говорю тебе я.

Я прекрасно понимала, что спорить с ним — бесполезно и что его власть куда больше моих возможностей сопротивляться. И потому я старалась максимально сохранить нервы и получить все возможные выгоды из сложившегося положения, в котором я мало что понимала.