ГЛАВА 15

Меня разбудили громкие крики. Вопли, от которых кровь стыла в жилах и сердце от страха сжалось с такой силой, что я подскочила на подушках лихорадочно оглядываясь по сторонам. Глаза опухли от слез и теперь с трудом открывались. Я не помнила, как уснула…помнила только, что она ушла. Девка та-танцовщица. Он не оставил ее рядом. Но легче от этого не стало кислота внутри разлилась и продолжила жечь в груди под ребрами. Помнила, как Аднан вышел из хижины и слышала, как он о чем-то говорит с Рифатом, они собрались проверить северную дорогу у каких-то камней, а потом я видимо уснула.

Сейчас снаружи творилось что-то ненормальное, словно ад разверзся за хлипкими стенами сарая, и я в панике вначале бросилась к двери, но едва хотела ее распахнуть, как на нее кто-то навалился спиной с низким хрипом и через связанные между собой палки, просочилась кровь, она стекала на пол, собиралась в лужицу, а я пятилась назад, чувствуя, как вопль ужаса застрял прямо в горле, но закричать так и не могу, все клокочет внутри, адреналин зашкаливает и шипя носится по венам. Расширенными глазами смотрю на то, как темно-бордовая вязкая жидкость растекается по ковру и не могу избавиться от шокового оцепенения. Я с трудом понимала, что кричат там снаружи, но на деревню напали и я уже немного разбираясь во всем происходящем понимала, что скорей всего это тот самый Асад, который так хотел меня выкрасть, чтобы продать по частям мое тело. Месть за смерть его людей и за то, что меня ему не отдали и не променяли на воинов. Только от мыслей об этом не легче и я словно в дурном фильме, которые так любила смотреть моя мама и так хочется в ужасе забиться в угол, зажмуриться и кричать «мамочка, мне плохой сон приснился, спаси меня, мамочкааа». Стать вдруг маленькой и надеяться, что вот она войдет в комнату и включит свет, прижмет к себе укачивая и нет ничего на самом деле. Ни пустыни проклятой, ни бедуинов, ни бойни этой. В этом месте кошмары не кончаются они становятся только страшнее, смертоноснее, выматывающей. С каждым днем все глубже и глубже погружаешься в ад. И никакого света в конце тоннеля.

«Настенька, моя хорошая, ты чего испугалась? Мама рядом. Просыпайся, милая, открой глазки. Сон это. Слышишь? Просто сон дурной посмотри в окошко и скажи, как я тебя учила — куда ночь туда и сон».

Только я уже не проснусь, потому что теперь это моя реальность — вот этот хаос в пустыне и обратной дороги уже не будет. Никакой это не фильм и не сон. В окно вдруг залетел горящий факел и ковер вспыхнул ярким пламенем, огонь с бешеной скоростью перекинулся на стены. Я громко закричала и бросилась к двери, распахнула настежь и замерла на пороге — снаружи царил не просто ад там словно начался конец света и на песке валялись мертвые тела, истекающие кровью друг на друге, с жуткими гримасами на перекошенных лицах. От ужаса меня затошнило, ком подкатил к горлу, застрял где-то поперек, мешая дышать, мешая сказать хотя бы слово. Никогда в своей жизни я не видела, чего-то более ужасного, чем эта свалка мертвецов и громкие вопли и стоны, разносящиеся рядом, крики женщин, сводили с ума, хотелось зажмуриться и зажать уши руками. Я боялась представить, что с ними делают люди Асада…а потом вдруг поняла — они над мертвецами кричат. Сидят на песке и раскачиваются из стороны в сторону, а бойня рядом продолжается.

И мне вдруг стало страшно, что ЕГО убить могли. Я вскинула голову и принялась искать Аднана взглядом. Лихорадочно, в паническом отчаянии, разглядывая дерущихся людей, катающихся кубарем по песку и сцепившихся всадников, вонзающих в друг друга ножи. Ни одного выстрела — люди Асада просто жестоко вырезали всю деревню. Наверное, ибн Кадир уехал ночью к тем камням и тогда эти твари напали.

Я так и не нашла Аднана, не увидела его среди дерущихся, тяжело дыша начала рассматривать мертвецов и раненых на песке, борясь с подкатывающими волнами и с сжимающимся в камень желудком. С каждой секундой становилось все страшнее от того, что он мог оказаться среди этих тел. И это не просто ужас, не просто страх остаться без его защиты, а совершенно не понятное мне чувство безумного, надрывного отчаяния, что никогда больше не увижу этот дикий взгляд и не услышу хрипловатого низкого голоса так похожего на тихое рычание хищного зверя. Я сама не поняла, как громко закричала его имя, перекрикивая мужские голоса и ржание лошадей. Один из бедуинов вскинул голову и посмотрел прямо мне в глаза, а потом взмахнул кривым ножом, перерезая горло противнику, которого придавил к песку, и вытирая нож о грудь мертвеца, встал с колен. Он двинулся в мою сторону, а я с тихим криком бросилась бежать куда глаза глядят, виляя между домами, которые еще не успело охватить пламя.

Я должна спрятаться, затаиться, как он учил… а потом меня найдут. Он обязательно найдет. Но если он мертв моя жизнь больше ничего не стоит. Меня прикончат и это самое лучшее, что меня ждет. А еще могут продать по частям или отвезти к Асаду. Наверное, тогда все же лучше смерть. Взять один из ножей, валяющихся возле трупов и перерезать себе горло. Нет! Он жив! Он слишком сильный и ловкий, чтобы умереть. Я должна была в это верить иначе сошла бы с ума на месте от паники. Подхватила джалабею и побежала, подворачивая босые ноги к самому дальнему дому возле которого метался барашек, привязанный веревкой к колышку. Он издавал жалобные звуки, словно звал на помощь. Подбежала, чтобы развязать веревку, обернулась и всхлипнула от ужаса, когда увидела, что тот бедуин с окровавленным ножом в руке, выскочил из-за горящего дома, мне не удалось от него скрыться. И я кажется узнала его…он не из чужаков, я видела его в отряде Аднана. У меня хорошая память на лица. Я их прекрасно запоминаю.

Дернула изо всех сил колышек, освобождая барашка и бросилась уже не в хижину, а к другим домам. И мне вдруг показалось, что смерть она на самом деле рядом и дышит в затылок, идет по пятам и она вовсе не выглядит уродливой и костлявой старухой с косой она имеет множество лиц…настоящих, человеческих. И это она гонится за мной сейчас следом, крадется между домами, пронизывает взглядом мертвых глазниц. Этот бедуин в черной куфие и есть смерть — он хочет меня убить…Не глумиться, не насиловать, как те, другие, а лишить меня жизни. Я прочла это в его жутком взгляде исподлобья. Он, как запрограммированный фанатик, шел следом и не видел ничего вокруг. Появлялся из-за угла и упрямо преследовал именно меня.

Паника рассыпалась по коже острыми мурашками везде по всему телу от затылка, стянутого как ледяными клещами, и дальше вдоль позвоночника к копчику и вниз, замораживая пальцы рук и ног. Я бросилась в проход между хижинами, задыхаясь и видя, что половина шалашей полыхает огнем. И меня убьют в общей суматохе так, что никто не заметит.

Набрав в легкие побольше воздуха, я громко закричала, чувствуя, как рыдание клокочет в горле:

— Аднаааааан!

Уперлась спиной в стену одной из хижин в отчаянии понимая, что бежать мне больше некуда и глядя, как приближается ко мне араб с закрытым наполовину лицом и блестящими черными глазами навыкате. В его руке поблескивает окровавленная сталь. Он перекидывает ее из руки в руку и ухмыляясь идет на меня. Когда приблизился почти вплотную я, широко распахнув глаза, смотрела на нож в его руке. Один удар и весь кошмар закончится прямо сейчас. Может быть это и есть спасение. Может именно так правильно. И в этот момент кто-то сверху спрыгнул, отгородив меня от смерти с человеческим лицом широкой спиной. Узнала эту спину…несмотря на то, что на всех одинаковые одежды. Узнала потому что сердце сильно дернулось внутри, очень сильно. Оно так дергалось только когда он рядом появлялся. А еще, наверное, потому что только он мог вот так стать между мной и смертью. Только он был настолько отчаянно и по-сумасшедшему смелым и сильным. Я сильно зажмурилась и услышала глухой стон, звук борьбы, а потом сдавленный крик и бедуин в черной куфие упал замертво на песок. Вскрикнула, а Аднан резко обернулся ко мне и сдавил лицо горячей ладонью, вглядываясь в него с тревогой в ярко-зеленых глазах. И я сама не понимаю, как руки его за запястья перехватила и стиснула до боли. Услышал меня. Нашел. Пришел за мной. Мгновения, когда ненависть куда-то исчезла, растаяла, испарилась. И дикая радость взметнулась внутри, накрыла горячей волной.

— Тронул?

— Нет…не тронул.

Выдохнул, как-то устало улыбаясь, перепачканный кровью и глаза на меня смотрят затуманено не так, как всегда. Трогает мое лицо, волосы гладит. К себе вдруг рывком прижал, и я сама непроизвольно руки вскинула и за шею его обняла…не отдавая себе отчет в том, что до безумия рада, что он живой. А Аднан вдруг начал вместе со мной на песок оседать. Пока не упал навзничь, а я на него сверху и под ладонями его джалабея мокрая от крови к рукам липнет.

— Аднан! — закричала и тряхнула его за плечи с ужасом понимая, что он ранен и не слышит меня, голову запрокинул и тяжелые веки глаза закрывают. Он пытается их открыть и не может. А сердце дрожит и болезненно сжимается от понимания, что он между нами стал как раз тогда, когда тот ублюдок ножом замахнулся. Разорвала джалабею и вскрикнула, когда увидела рану у него на груди ближе к ключице и из нее кровь сочится, пульсирует и стекает по его руке. Внезапно рядом с собой потрескивание услышала и дым мгновенно наполнил легкие, затягивая всю видимость вокруг — огонь перекинулся на хижину, за которой я пряталась.

Наклонилась и схватила Аднана под руки, попыталась потащить по проходу, но с трудом сдвинула лишь на несколько сантиметров. Беспомощно осмотрелась по сторонам. Ни души. Только языки пламени алчно пожирают сухие ветки и солому. Потянула снова, но мне удалось лишь слегка передвинуть раненного Аднана, но он слишком тяжелый и я слишком маленькая, а песок мешал, заставлял ноги расползаться, и я падала на колени, видя перед собой бледное до синевы лицо и чувствуя, как сама бледнею, как сердце тревожно замирает.

— Я сейчас…сейчас приведу кого-то. — то ли ему, то ли себе.

Вскочила на ноги и бросилась обратно туда, где пожар бушевал и треск горящих деревьев вперемешку с воплями заставлял дрожать от страха. Там все еще идет бой. И я не пойму кто есть кто. Мне страшно что они все для меня на одно лицо пока вдруг Рифата не увидела. Бросилась к нему со всей мочи и замерла на секунду зажмурившись чтобы не видеть, как он перерезал горло одному из людей Асада. (3303c)

— Аднан там! — выкрикнула, цепляясь за рукав черной джалабеи Рифата, — он ранен! Истекает кровью. Его надо спасти!

Бедуин свел брови на переносице, глядя на меня так, будто только что впервые увидел, а я силой потянула его за собой.

— Быстрее…я пыталась вытащить и не смогла. Помоги мне…пожалуйста!