Глава 14
Наша обещанная встреча состоялась намного позже, чем он обещал. На следующий день после бессонной ночи из разговоров слуг я поняла, что Шейх Ахмад поспешно уехал в сторону Ливийской пустыни. Меня, понятное дело, в известность никто не ставил. Я продолжала получать идеальный уход, как породистая племенная кобылица, могла читать книги, гулять по красивому саду и купаться в бассейне, но после нашей последней встречи внутри стало еще более муторно и неспокойно.
Дни и ночи превратились в длинный поток мучительного ожидания. Я накручивала себя, злилась на него, мечтала никогда больше его не увидеть или, наоборот, быстрее встретиться и покончить уже с этим томительным ожиданием…
Мне то казалось, что Шейх Ахмад специально меня так мучает, возводя мысли о себе в моей голове в какую-то гротескную степень… То что ему настолько на меня наплевать, что он даже не помнит о моем существовании… А вдруг он и правда забыл? А вдруг мой отец вообще уже мертв?
Эти панические мысли доводили меня почти до истерики. И я, казалось, почти сломалась, превратившись в мрачную тень, когда к вечеру очередного дня без лица и счета ко мне вошла прислужница и сообщила, что на кровати меня ждет одеяние, а в течение получаса Шейх Ахмад примет меня в своих покоях…
Красивый изумрудный шелк нежно ласкал кожу, ниспадая до самого пола. Но впервые тактильные ощущения не играли никакой роли. Я была выпотрошена морально. Он еще даже ничего не сделал со мной, а я уже разбита и растоптана им.
Шейх Ахмад на удивление жадно окинул меня своими глазами. Я тоже невольно вскинулась на него. Почему-то при каждой нашей встрече хотелось его разглядывать, хотя бы исподтишка- иногда мне казалось, что он просто джинн и не существует…
Уставший, слегка осунувшийся, с красноватыми белками глаз. Он явно не прохлаждался в оазисе с гуриями.
Подошел, поддел пальцами за подбородок, вгляделся.
-Почему бледная и уставшая, разве я не дал тебе времени отдохнуть?- голос прозвучал хрипло и без привычного флера лукавства.
Я хотела было сострить, что очень по нему скучала, но решила почему-то сказать правду. Словно бы в этот конкретный момент толстая сбруя на теле Ахмада дала трещину и можно было коснуться его настоящего в эту маленькую щель.
- Неизвестность утомляет больше всего…- ответила тихо. Получилось даже сипло…
- И потому арабы отпустили ее в воздух, смешали с песками, Елена,- говорит и продолжает гладить меня пальцем по щеке,- ты много плакала. Веки припухшие. Тщетно… Мне казалось, ты сильнее…
Прикрыла глаза. Не хотелось играть. И даже противостоять не хотелось. Впервые.
-Битва имеет смысл ради результата… Когда есть за что биться… А за что биться мне? Возможно, мой отец уже мертв… Я просто безликая пленница в этом дворце. Мой мир рухнул.
-Тихо…- накрыл мои губы пальцем,- - в тебе сейчас говорят доведенные до истерии эмоции, Елена. Я не хотел этого твоего состояния… Мне пришлось срочно уехать и задержаться в большой пустыне дольше, чем планировалось…- его брови нахмурились.
Снова прикрыла глаза. Предательская слеза скользнула одинокой мокрой стрелой из глаза. Ненавидела сейчас за эти эмоции слабости перед ним. И его ненавидела.
К моему величайшему шоку Ахмад порывисто притянул меня к себе и обнял.
-Тихо, сказочница… Тихо…
-Пусти…- начала отталкивать его от себя,- ненавижу…
-Тихо…- прижал так сильно, что я почувствовала дикое биение его сердца,- на днях я потерял очень близкого мне человека… Мое сердце в ошметках, Елена… Я сам растерзан… Давай позволим себе эти минуты слабости… Их никто не увидит больше… Только ты и я.
Я отстранилась и неверяще посмотрела на него через пелену слез.
- Тебе может быть больно? Есть кто-то кто вообще может быть тебе дорог?
Ахмад тяжело выдохнул и прикрыл глаза.
Отошел от меня. Без типичной напыщенности и степенности подошел к дивании и повалился на неё.
-Иди ко мне,- прошептал хрипло.
Я вся сжалась внутренне… Сейчас случится то, что он обещал… Разве так я представляла себе свой первый раз? Даже несмотря на то, в какую передрягу я попала, жуть как не хотелось делать это со шмыгающим носом… Я казалась себе жалкой.
-Выдохни, Елена. Твой отец жив и здоров. Если ты волнуешься за его сердце, то не волнуйся. Он под врачебным наблюдением, принимает все выписанные препараты. С ним все хорошо благодаря тебе. Ты достойная дочь и отважно взяла на себя уплату его грехов, потому я уважаю тебя настолько, насколько могу уважать женщину.
Невозможный. Даже сейчас, когда он говорил предельно откровенно и без типичного высокомерия я поймала это чувство абсолютного превосходства над собой. Если бы не была так разбита, это бы снова всколыхнуло во мне огонь злости.
- Иди сюда, Елена… С твоим отцом все будет хорошо, если ты будешь вести себя правильно…
Правильно- это как? Как табуретка или скорее подстилка?
На негнущихся деревянных ногах дошла до дивании, а потом он подался вперед и притянул меня за руку на себя.
Я теперь лежала подле него. Места было мало, и потому пришлось положить руку на его грудь, а бедро прижалось к его бедру.
Такая близость сразу ударила по мне его запахом и жаром тела. Мы еще не были так близко друг к другу. Кожа горела даже через ткань.
Ахмад удовлетворенно выдохнул и провел ладонью по моему стану почти до коленки.
Протянул вторую руку к пульту на тумбочке, после чего куполообразная крыша над нами открылась.
Я невольно вскрикнула. Это было звездное небо- идеальное- как на картинке, с четко прорисованными начертаниями созвездий. Синеющая тьма была глубокой, бархатной и поглощающей. Я замерла, на миг откинув все свои горечи и переживания перед ослепительной и совершенной красотой природы…
- Говорят, именно звезды нашептывают человечеству их историю… Иногда мне кажется, что мы просто марионетки, которые пляшут под властью их неумалимой силы.
Я в недоумении посмотрела на Ахмада. Разве то, что он говорил, не шло в разрез с его религией.
Он словно бы считал мои слова и продолжил.
-Люди боятся власти неизведанного. Чем больше им кажется, что они превзошли саму природу, тем сильнее боятся… Компьютеры, спутники, искусственный интеллект- нам кажется, что мы величественны и всемогущи, но перед лицом вечного мы ничто… Раньше религия служила для того, чтобы помогать открывать новое… При дворе всех предводителей правоверных были астрологи и нумерологи. Астроляб, астрология- сами эти слова арабского происхождения. А что мы имеем сейчас? Религия используется, чтобы управлять неграмотными… Разве этого мы хотели? Породить стадо баранов, которое бы выполняло функцию безмолвных богобоязненных рабов, пока искусственный интеллект нас всех не сожрет?
Он говорил и нежно гладил меня по спине, словно бы сейчас стихи читал, а не говорил об основах мироздания. Я невольно заслушалась. Его дыхание, близость, звезды… Он снова просто отвлекает мое внимание? Очередной мираж, чтобы совсем запутать и сбить с пути?
- Вы хотели услышать сказку…- прошептала я, пыталась вернуть хоть какой-то контроль ситуации…
Ахмад перевел на меня глаза и усмехнулся…
Снова провел по лицу горячей ладонью.
- Мы уже пишем нашу сказку, Елена… Твою сказку, ты до сих пор не поняла?
-Разве это сказка?- прошептала хрипло.
-А разве сказки бывают только розовыми и пушистыми, со счастливым концом? Ты ведь знаешь тысячи сказок… Таких же жестоких и сложных, как наша реальная жизнь, но… они ведь влекут людей… Влекут намного больше, чем понятное и доброе…
-Я… Вас не понимаю…- прошептала искренне,- сказки нужны для того, чтобы извлечь мораль… Почувствовать сатисфакцию от торжества добра над злом… Все хотят в конце хорошего… Бедный станет богатым, уродливый- красивым, несчастный- счастливым…
Ахмад усмехнулся.
- Люди читают сказки, интересуются легендами, восхищаются мифами не потому что они ищут добро или осуждают зло, сказочница Елена. Они ищут в них пороки. Свои пороки. Вся наша жизнь – это всего лишь совокупность наших желаний, подчас низменных, порочных, тёмных, запретных. У каждой хорошие девочки глубоко-глубоко внутри сидит желание быть плохой. Она боится воплотить это в реальности. И потому жадно ищет сатисфакции в мифе, скрывая за лживой моралью свою истинную сущность, которая питается от порочности повествования.
-Вы судите лишь по себе…
- Я, в отличие от остальных, могу себе позволить жить так, как хочу- и не скрывать свои пороки. А можешь ли ты себе этого позволить, сказочница сказочница Елена? Я мудрый правитель, я справедливый правитель, но делает ли это меня хорошим человеком? Для тебя ответ очевиден- нет. Ты считаешь меня исчадием ада, а ведь я не сделал тебе ничего плохого. Другие считают меня полубогом- благодетелем и молятся за меня за все хорошее, что я сделал, хотя я и не сделал для них чего-то великого… Все относительно, красавица… А ты? Являешься ли ты хорошим человеком, девочка Елена? Наверняка найдётся какой-нибудь очкастый ботаник, который втайне мечтает о тебе, но не может получить, и потому ненавидит. В его глазах ты коварная искусительница, злая ведьма, приворожившая его. Все в этом мире относительно. И ничего не имеет чёрно-белый оттенок. Это только у вас Европе, на Западе все пытаются окрасить либо в чёрное, либо в белое. Кому, как не тебе, ценительница восточных сказок, не знать о том что изысканность восточных орнаментов изысканность узоров нашего искусства зиждется на умении смешивать разные краски, соединять несочетаемое, объединять, воскрешать умершее и создавать то, что невозможно представить в реальности… Даже джин – хороший или плохой? Он ведь в равной степени может исполнить плохое желание, но может исполнить и хорошее…
-Джин неволен… Он есть отражение человека, им владеющего… А люди бывают плохими и хорошими…
Ахмад опять усмехнулся.
Повернул мою голову на себя рукой.
- Подумай о том, что я тебе сказал. Твой разум сейчас отчаянно противится принять любую мою правду, но со временем твоя строптивость превратится в страсть, а ее заменят покорность и удовлетворение…
Я хотела прошептать ему «никогда», но в этом не было смысла. Он и так это считал в моих глазах…
- А теперь давай вернемся к тому, с чего начали, красавица Елена…
Его рука нежно погладила по волосам, спустилась по плечу к талии и сжала.
-Поцелуй меня,- хрипло произнес он, а его дыхание стало частым,- сама… Хочу почувствовать, как ты целовала своих нелепых молокососов, пока не встретила настоящего мужчину…