Глава 47

Тело бьет мелкой дрожью. Я вдавливаю пальцы в острый каменный подоконник своей комнаты, мертвой хваткой вцепляясь в пейзаж за окном.

Вечно спокойное соленой озеро, от которого сливочным туманом поднимается дымка. Раньше оно казалось мне чарующим и манящим. Теперь- отливает горечью на языке и представляется мертвым… Как и душа властителя этих мест.

Невозможно переделать Тирана. Возможно, у Шахерезады и получилось, но откуда нам знать, ведь все, что нам остается в сухом остатке спустя столетия, когда те, о ком нынче слагают легенды, давно превратились в прах, развеянный над пустыне, это только слушать сказки и верить им на слово…

Я больше не плачу. Глаза снова сухие от застывших на них слез. И мне кажется, что здесь, у берегов Сивы, они стали намного соленее. А может просто так всегда бывает- когда больно…

Я слышу, как скрипит дверь сзади, но не дергаюсь.

Он подходит. Сначала замирает в метре, а потом бесшумно сокращает между нами расстояние.

Когда его горячее дыхание упирается мне в шею, закрываю глаза, чтобы снова не сорваться в неадекват.

Знакомая большая рука накрывает мое плечо, а потом притягивает к себе.

Он дышит мне в макушку. Тяжело и порывисто.

-Зачем ты это делаешь, Елена?- его голос потухший и пораженный.

И он реже ножом мою душу.

- Мы ведь оба с тобой знаем, что тебе нужно от меня бежать… Там, в большом мире, у тебя будет нормальная жизнь… Ты займешь то место, которое заслужила… Когда ты говорила о нем, твои глаза горели, а здесь… Ты ведь сейчас то же видишь, что и я… Посмотри на это проклятое богами озеро. Здесь только забвение и пустота… И я пустой. Елена… Я сожгу тебя, уничтожу… Как Анубис… Как Аид… Но только их истории- это тоже легенда, сказка… В реальности…- он глубоко вздыхает,- в реальности их возлюбленным бы было не место в мире тьмы…

- Зачем… Зачем ты это сделал со мной?- я настолько иссушена внутри, что даже не боюсь задать этот прямой, унизительный в понимании гордой женщины вопрос,- зачем… заставил влюбиться в себя…

Голос дрожит на последних слогах и я всхлипываю.

Ахмад глубоко вздыхает и прижимается лбом к моей голове.

- Если бы я знал… Что всё… выйдет из-под контроля…- резко разворачивает меня к себе,- Елена! Я врал тебе по поводу отца… Потому что боялся… Боялся, что ты развернешься и уйдешь, а я не смогу тебя удержать… Что ты не захочешь и дня провести рядом со мной просто так… Я просто не мог отпустить тебя, понимаешь? На тот момент уже не мог! Я с ума по тебе сходил! Если бы я только знал, как загладить перед тобой свою вину… Если бы я только мог…

Каждое его слово отбивает по моей душе гвоздями- как могильщик, приколачивающий доски к гробу. Я не в силах больше это терпеть.

Кладу руку на его губы. Мой взгляд безжизненный.

Он впивается в мои глаза, но я знаю, что они потухшие… В них больше нет света…

Печально улыбаюсь.

-Изумруд теряет цвет при температуре выше 700 градусов С…- произношу зачем-то вслух, понимая, что и я сейчас такая же выжженная изнутри. Уверена, если посмотрю на себя в зеркало, то тоже увижу в своем взгляде пустоту…

Его грудь тяжело и порывисто вздымается.

Как же больно.

Как же не заплакать…

- Самолет тебя уже ждет, Елена,- хрипло говорит Ахмад,- на борту твой отец…

Я киваю. Подхожу к секретеру и беру в руки ту самую пробку с изумрудом, которую он «подарил». Смоторю на нее и печально улыбаюсь.

- Не возражаешь, если я это заберу… На память… Обещаю не выковыварить этот дорогущий изумруд, не перепродавать и даже не использовать по назначению.

Он тоже печально усмехается.

- Я бы мог оставить тебе на память что-то более… приличное…

Нет,- качаю головой,- буду смотреть на нее как на сувенир и науку… Помнишь, знаменитую арабскую пословицу… Наша жизнь, как огурец- сегодня она у тебя во рту, а завтра… в заднице…

Он хмыкает и отворачивается. Могу поклясться, его глаза блестят…

- Елена… Я…

- Молчи!- резко прерываю его я и стремительно направляюсь к выходу, не оглядываясь…

На входе меня уже ждет машина. Я быстро ныряю в нее и истерично молю водителя быстрее ехать. Не останавливаться. Не давать мне возможности проявить свою слабость.

Краем глаза, когда мы отъезжаем, я вижу, что Ахмад поспешно выходит, а потом.. замирает на крыльце, впиваясь пальцами в перила точно так же, как я это делала пару минут назад в комнате.

Он не пошел за мной. Не стал догонять…

Боль в грудной клетке становится нестерпимо спирающей.

Я прикладываю неимоверные усилия, чтобы не оглянуться…

Слезы застилают глаза- и потому я не сразу вижу, как в боковое окно авто начинают биться крылья.

-Мукавим…- грудь сейчас точно разорвется.

Я рыдаю в голос, прикладываясь к горячему окну.

- Пожалуйста… Перестань… Умоляю…

Сокол все же отступает…

Правильно… Следуй за своим хозяином…

Мы подъезжаем к взлетно-посадочной полосе. Я быстро ныряю в холод салона самолета.

Кидаюсь на шею к отцу и опять плачу.

- Все хорошо дочка,- шепчет он, гладя меня по волосам, когда двигатели уже во всю работают,- все позади…

- Это точно.. –шепчу я,- это точно….

Мы быстро и стремительно взлетаем. Почти вертикально. Где-то читала, что частные небольшие самолеты всегда поднимаются в небо именно так. Но сейчас мне хочется верить, что просто этот самолет хочет скорее унести меня из этого места…

Спустя час папа мирно сопит на кресле рядом, а я смотрю в белоснежную гладь небес и понимаю, что внутри меня зияющая пустота. Она спокойная, безмятежная и мертвая. Как озеро Сива…