Глава 29 · Прояснилось еще, но опять не все

— Продолжим разговор в моем кабинете, — в ответ на претензию старшего айна изрек Шанитир на санайском языке, затем добавил что-то еще на драконьем.

И, отложив белоснежную салфетку с колен на стол, резко поднялся.

Молодые айны вслед за ним тоже встали — айненыш живо подскочил, как сжатая пружина, второй нарочито медленно, изображая нежелание. Затем и леродэй поднялся.

— Мила! — шикнул на девушку Моррокей, тоже вставая.

— Что, и я тоже? — удивилась та, но салфетку сложила, чтобы убрать.

Неужели первородные возьмут ее на переговоры? Не задвинут опять человечку в дальний угол, а в ее присутствии будут решать ее же судьбу?

Прогресс в межрасовых отношениях?

— Что, даже не дождавшись десерта, уйдем?

А ведь Гурмон так старался, чтобы удивить гостей босса чем-то новым.

— Ты не наелась? — хмыкнул Моррокей, наблюдая, как она встает. — Или… О! Ты знаешь, что будет на десерт? Дай-ка угадаю. Неужели «Сладкая девочка»?

— Не сладкая, а яркая, — автоматически поправила Мила, и только потом сообразила, что ее опять намеренно дразнят.

— Попрошу подать «Девочку» в кабинет, — рассмеялся Моррокей, довольный, что его уловка опять сработала.

Да что б его! Сколько лет этому драконьему «мальчику»? Еще и драконихи с другого конца стола яростно полыхают в их сторону взглядами, полными магической мощи. Что уже почти физически ощутимо, даже на таком расстоянии.

Однако стоило только выйти за порог зала — через другие, более парадные двери — и Мила мигом забыла свое возмущение.

Сколько же здесь нелюдей было!

Ладно, охрана герцога — причем не только оборотни. Пара крепких мужчин в черной униформе выглядели и двигались несколько иначе. Драконы? Эти наверняка умеют если не плеваться, то точно кидаться магическим огнем при необходимости.

Но главное — еще айны! Сколько их здесь⁈

Самый главный черный дракон с высоким гостем из Леса уже пропали из виду где-то впереди, в анфиладах роскошных залов. Зато молодой айн «Мистер Недовольство» и еще несколько подобных ему только разворачивались, чтобы последовать за боссами. Остальные айны были такими же вечно молодыми на вид, стройными, с нечеловечески ровной осанкой, но при этом настолько плавно движущиеся, будто… капли ртути. Утонченные, длинноволосые все как один, натуральные блондины, упакованные в роскошные приталенные камзолы светлых оттенков с изысканной вышивкой. А еще у них было с собой оружие! И немало — богато украшенные ножны с кинжалами на поясах у всех без исключения, у парочки даже луки. Луки! Настоящие! И также богато украшенные колчаны за плечами, заметные, когда они повернулись спиной к залу.

Конечно, Мила залюбовалась, с интересом исследуя взглядом настоящих эльфов, то есть айнов, в таком количестве! И ведь это даже не слет ролевиков! Не массовка на съемках фэнтези фильма. Это настоящие эльфы! Волшебные существа… то есть из сказок, из древних легенд ее мира.

— Красивые? — раздалось над ухом девушки, отчего она вздрогнула и вернулась в реальность.

— Что?

— Я спрашиваю, достаточно ли симпатичны айны на твой, чужемирный вкус? — с очередной усмешкой повторил Моррокей, который точно заметил, как она зависла на их рассматривании.

Нет, она не покраснеет! Разве что от злости. Почему этот желтый дракон настолько болтлив? Здесь же, по помещениям, где они идут, полно охраны — ушастой, как обычно у нелюдей! — которая теперь тоже вся будет в курсе, что она иномирянка? Зачем он так делает?

— Видишь ли, Мила, люди нашего мира находят айнов очень красивыми. Бесподобно красивыми. И когда кто-то из Сынов Леса попадает в руки людей, то… кхм. Люди тоже злопамятны, и тоже используют пленных по своему… м-м, порой очень порочному усмотрению, — наклонившись к ней, будто бы посекретничать, но вполне громким голосом произнес дракон.

Кто-то из крайних айнов, быстро плывущих уже довольно далеко впереди, обернулся и полыхнул в сторону Моррокея морозной зеленью убийственного взгляда.

Зачем он ей это рассказывает? Или не ей, а для как раз айновских чутких ушей? Теперь их хочет подразнить?

Но если честно, она, наверное, рада слышать, что люди здесь хоть иногда справляются с айнами… то есть тоже в состоянии пленить таких известных воинов и убийц. Что люди не совсем безнадежны в противостоянии. Пусть даже если это только месть.

— Так что насчет тебя? Разве они тебе не нравятся? — опять искушающим тоном проворковал этот змей над ее плечом. Но слишком громко! Явно же из расчета не только на нее. — Разве айны не бесподобны красивы?

Зачем он так делает⁈ Увы, игнорировать прямой вопрос первородного не получится.

— Красивы, — вынужденно согласилась Мила, лишь бы ее «ухажер» отстал. Но чтобы айны не надумали себе лишнего: — Но одинаковы, как куклы с «конвейера».

Он же не ревнует ее, будто муж к каким-нибудь красавчикам-киноактерам? Как к кумирам-певцам, которые потому и кумиры, что недоступные?

Нет, конечно! Тогда что он творит?

И когда они уже дойдут до нужного кабинета? Пусть там Моррокей займется делом, а не ею!

— «Конве-йэра»? Что это значит?

— Это такая «оптими…» улучшение производства, для скорости, например. Когда вещи делают в потоке… например, как отливают одинаковые заготовки в одной и тоже форме, — стала пояснять на ходу Мила, но тут же запнулась.

И споткнулась, зацепившись за собственные же ноги!

Потому что другой обернувшийся из айнов воин, полыхнувший теперь по ней пронзительно-холодным взглядом… неужели это Лайн⁈

Такой знакомый зеленый взгляд… Хотя это же «сыны леса», у всех вроде глаза зеленые. Впрочем, как и костюмы, которые могут оттенять…

Такой знакомый поворот головы, когда светлая, холодного оттенка прядка вдоль лица… Нет! Они все здесь пепельные блондины!

Откуда здесь взяться Лайну? То есть Лайнфаэру, господину лерою?

Но когда Моррокей подхватил споткнувшуюся Милу, причем почему-то не под локоть, а за талию… И придержал осторожно, как фарфоровую статуэтку и не торопился убирать руку от корсажа ее нарядного платья… Тот айн почему-то продолжал метать на них острые, как стрелы, взгляды из-за плеча.

Лайнфаэр здесь⁈

Почему здесь, а не там, на границе, коль уж он посланник Леса в те края…

Хотя нет! Другой вопрос у нее появился!

А не он ли причина того, что айны теперь хотят утащить ее в свой Лес?

Вопрос только — из-за чего? Вряд ли майонез тому причина. Иначе Лайнфаэр еще год назад бы запретил повторять его в таверне. Но насколько Мила знала, пока она весь год жила в доме айна, на кухне Душары продолжали готовить фаршированные яйца и прочее именно с майонезом!

Моррокей, видимо, тоже признал Лайна. Иначе почему он сказал вдруг:

— Меня удивляет, как быстро ты заводишь друзей, м-м, Яркая Девочка.

— Что? — моргнув, Мила перевела на него взгляд и отступила в сторону, чтобы выскользнуть из объятий желтого дракона. — Мы с господином лероем не друзья!

— Нет? — будто удивился тот. И с новой ехидной улыбкой добавил: — Но я тоже не о нем. Мне интересно знать, кто это тебе передал?

И опустив взгляд, Мила с ужасом увидела в широкой ладони дракона свою смятую записку.

Когда пришлось сесть за стол, девушка ее запихнула — вроде бы незаметно — под себя. Но когда вставала, уже совершенно про нее забыла! А Моррокей, как сосед, увидел упавшую бумажку? Подобрал?

— Хотя нет, не удивлен. Коль в твоем мире была такая возможность запросто общаться с кем угодно из разных уголков, наверное, ты привыкла со многими легко сходиться? Не глядя на их происхождение или положение, что на расстоянии сделать проще? Ты до сих пор забываешь высказывать в нашем мире должные знаки почтения высшим расам, чужемирянка, — но последнее прозвучало не как выговор, а скорее констатация факта исследователем, в руках которого новый объект его коллекции.

— Угу, тем более что в моем мире не было ни высших рас, ни прочей знати, — поддакнула ему Мила, пытаясь игнорировать очередной недовольный взгляд зеленых глаз впереди. — Хотите, буду называть вас, Ваша Милость, по имени и… имени вашего отца? У нас именно так выражают почтение в разговоре.

— По имени моего отца? Забавно, — протянул с очередной улыбкой Моррокей, останавливаясь сам и притормаживая девушку.

Оказалось, что они куда-то пришли, в очередной богато украшенный зал. Но двери впереди были закрыты, около них застыли пограничными столбами охранники в черной форме. Рядом притормозили светло-зеленой группкой, будто молодая поросль березок на опушке, айны. Но что хуже всего — они развернулись лицами к подходящим последними, если не считать замыкающую охрану, Моррокею и Миле!

И да, то точно был Лайнфаэр!

Мила поспешила отвести взгляд.

И вроде она должна быть рада, что видит… кто он ей? Точно не друг! Но именно с ним она провела в этом мире больше всего времени вместе. Вернее, вместе в одном доме, хотя даже не каждый день его там видела.

Но целый год!

День за днем, в полной изоляции, когда у нее для общения и познания этого мира были только книги, что приносил ей раз в месяц дракон, редкие письма от лорда Качевайн, что появлялись в им же выданной почтовой шкатулке, и еще более редкие письма, что за мелкую монетку мальчишка из ближайшей деревни таскал для нее из таверны Гракгаша и обратно. И Лайнфаэр.

Целый год он был практически единственным живым существом — кроме тех пятиминутных встреч с доставщиками продуктов и писем раз в месяц — в ее заточении. В его же доме. В его полном подчинении.

Мила прекрасно знала, что такое «стокгольмский синдром», и когда несколько месяцев назад впервые отловила себя на робких теплых чувствах к бесчувственному — по крайней мере, внешне — айну-тюремщику, то есть работодателю, которому должна была отработать немалый долг, то поставила себе именно такой диагноз. И всеми силами сопротивлялась, чтобы эта зараза не проросла корнями в ее душе.

И была так рада вырваться наконец на свободу из айновского дома, пусть красивого и уютного, в том числе именно ее стараниями, и вроде даже безопасного, но со временем будто ставшего душить ее.

Тогда она была рада оставить Лайнфаэра в прошлом. Навсегда. И постаралась быстрее забыть его, полностью заняв голову делами, очень многими делами. Чтобы даже ни минутки свободной не было вспомнить…

Так зачем он опять здесь? Зачем, словно призрак прошлого, воскрес в ее жизни?

Да еще и других айнов за собой притащил?

Теперь она точно не рада.

— Мила, — спустя какое-то время позвал ее Моррокей, стоящий — спасибо, что наконец молча! — рядом.

И повел дальше. Мимо безмолвных, но источающих опасный холод стройных «березок» айнов, мимо полыхнувших на них желтыми и алыми всполохами жестких взглядов массивных охранников в черном.

В кабинет, где без них черный дракон и леродэй из высшего рода айнов уже о чем-то успели договориться без них.

— Милдред Питер, — опять официально обратился к ней герцог, владетель этих земель, стоило ей только опуститься в указанное кресло. — Высший светлый род Сеадан Амараллис запрашивает у меня разрешение общаться с тобой.

— Зачем?

Когда они уже озвучат, чего приперлись⁈ Сколько можно тянуть за уши, которые у людей не такие длинные!

Но старший айн, а он единственный из ушастых был здесь, промолчал. Шанитир тоже.

— Наверное, затем, что твой не-друг Лайнфаэр оценил твои идеи, Мила? Не так ли, Шанитир? — влез в разговор Моррокей, привольно развалившийся в кресле, демонстративно придвинутом им же поближе к креслу человечки. — О каком передающим звуки, вернее, речь артефакте ты говорил? Который сделал Лайнфаэр по описанию Милдред.

Повернулся к самой девушке, ошарашенной и пытающейся осознать, что сейчас услышала.

— Какими еще иномирными идеями ты уже успела поделиться с одним из айнов, человечка? Надеюсь, не чем-либо «ужасно страшным» из вашего арсенала? Ты ведь понимаешь, что все подобное будет так или иначе использовано айнами против людей же? С которыми они не прекращают воевать в нашем мире уже… сколько лет, Шанитир?

Вот теперь точно будто в холодную воду макнули с головой.

Айны здесь из-за ее идей⁈ Вот эти гордецы, которые иной раз не снисходят даже до того, чтобы просто заметить «никчемного» человека на своем пути? Как воспитанные гости не замечают пятно на скатерти хозяйки.

То, что до сих пор не оценили драконы, даже ответ не удосужились дать по ее пакету экономических предложений, айны, получается, оценили? Ее технические идеи? Скорее, подсказки из другого мира?

Ну, спасибо, Лайнфаэр!

Хотя в первую очередь она сама виновата! Язык надо было за зубами держать! Как и свои иномирные идеи при себе.

— Мила, что еще ты рассказывала Лайнфаэру? — более требовательно повторил Моррокей, заставляя ее вынырнуть из самобичевания.

— М-м, да ничего такого, — даже растерялась девушка. Но под поблескивающим золотым взглядом пришлось вспоминать: — Ну, «блендер». Это такая кухонная штука, чтобы тесто взбивать и руки не устали. Правда, когда я сказала, что по тому же принципу можно сделать «дрель» и «шуруповерт», блендер у меня забрали на переделку…

Пришлось и это пояснять, правда, ее слова не столько объясняли, сколько требовали новых и новых пояснений. Что такое «шуруп», и что в ее мире мебель собирают не в четко рассчитанные пазы, а гораздо проще. Что упрощает и ускоряет создание мебели, а также ремонт, строительство и…

— Это все? — перебив ее в какой-то момент, уточнил насупленный Шанитир.

— Ну-у, — усиленно вспоминала Мила. — Может, быть еще капельный полив. Он применяется особенно в «теплицах». А это такие стеклянные домики, чтобы выращивать растения круглый год даже в холода. Или, наоборот, некоторым растениям не нравится излишняя жара, а «теплицы» позволяют контролировать климат. Мы же не маги, у нас магии нет, поэтому приходится…

Но ее опять перебили драконы.

— Ты уверена, что только это говорила Лайнфаэру? И ничего… более опасного?

Да как она сейчас вспомнит, что могла наговорить за целый год⁈

— Любая вещь может быть опасной, смотря, как ее использовать, — вздохнула Мила. — Ножом можно чистить овощи на ужин, а можно убивать разумных. Или тот же капельный полив. Вообще-то, он для жизни растений и удобства огородника, хотя, да, я знаю, что есть такая пытка. Когда на голову пленнику в тишине капают водой. Медленно капля за каплей. Вроде от этого даже с ума сходят…

— Есть такая пытка? — заинтересованно подался к ней еще ближе Моррокей. — У кого, у айнов? Тебе Лайнфаэр рассказывал? Но я о таком не слышал. О-о, это тоже ваши люди придумали? Но откуда тебе, рядовому счетоводу, знать такие подробности пыток?

Черт! Черт! Черт!

Почему никакие артефакторы никаких из миров не придумали замок на рот, срабатывающий до того, как проболтаешься? Сейчас она опять не до того, что надо, договорится!

— Читала! То есть не про пытки именно, — поправилась сразу, поскольку желтый дракон, да и не только он, еще более заинтересованно наклонил голову. — А про разные приключения. И там упоминалось… вскользь.

— Приключения. В которых описывали тонкости столь интересных пыток. Угу, — кивнул зачем-то Моррокей. — И эти книги, конечно, же в твоем мире тоже доступны абсолютно всем? Даже детям?

— Нет, детям особо жестокие или откровенные книги запрещают показывать. Чтобы они выросли нормальными людьми, а не…

Не кем? Что-то она уже запуталась, когда ее прожигают такими разноцветными, но магически подавляющими взглядами.

Девушка качнула головой, утрясая сумбурные мысли в голове.

— Кхм, а я могу отказаться от общения… от настолько великой чести, как общаться с айнами, Ваша Светлость? — собралась с новыми силами и глянула Мила на герцога. — А то боюсь, не выдержу… такой радости и почета.

— Если хочешь до конца своей жизни сидеть в доме под охраной, то, конечно, можешь, — радостно ответил ей вместо герцога желтый дракон.

Так, а он чего опять встревает? Владетель земель здесь не он…

Стоп! Так вот почему ее так быстро забрали в столицу, а затем заперли в доме под замок, никуда не выпуская⁈ Из-за внимания к ней айнов? Они, что же, выкрали бы ее, если бы не охрана герцога?

Мила осторожно покосилась в сторону леродэя, который… будто в засаде: не двигался, но явно ждал ее малейшего неосторожного действия. Ее ошибки?

О, теперь понятно, почему Конрой в последнее время на нее рычал. Ведь сколько ему работы незапланированной подвалило — еще охранять дерзкую на язык человечку! От чужаков, причем очень опасных, которые притащились на земли его босса из-за нее же. Чтобы у его же босса забрать «его прелесть»? Хотя даже не «прелесть», что, видимо, главе охраны еще более обидно?

— Не хочу, — опять вздохнула девушка. — А есть другие варианты?

— Тогда мы договоримся с Лесом о ваших встречах, — известил герцог, поворачивая голову к айну.

Что⁈ Она же не хочет!

— Под нашим непосредственным контролем, — добавил Моррокей.

Так! А почему желтый дракон командует на землях черного?

Потому что он якобы ее ухажер? Да в это никто из первородных не поверит! Даже с учетом ее ценности как иномирянки — слишком уж это… мезальянс невероятный.

Странно еще то, что ему в принципе позволяют вокруг нее крутиться, хотя изначально герцог себе чужемирянку хотел забрать.

Как и о чем вообще драконы тогда в таверне договорились? Почему Моррокею позволили на чужой территории так по-собственнически себя вести?

— Прошу прощение, — опять встряла Мила. — Но боюсь… что общение с представителями этой… несомненно древней и… м-м, высокородной расы у меня не сложится.

Понятно же, что она опять в какой-то момент не удержит свои дерзкие выраженьица за зубами, а айны ей того не простят.

— Ну почему же? Ты вполне успешно общалась с одним из них довольно длительное время, — влез гадский Моррокей. — Леродэй Амариэнд, предлагаю, чтобы именно Лайнфаэр и дальше продолжал общаться…

— Что? Нет! — вскинулась Мила.

Какую свинью ей подкладывает гадский желтый дракон!

То есть айна подсовывает… Но это еще хуже, чем свинья! В смысле…

Опять! Видеть Лайна каждый день⁈ Или какой график встреч с Лайном они ей без нее же назначат⁈

— Почему не Лайнфаэр? — с таким, будто бы искренним выражением глянул на нее Моррокей.

Какой же он!… Интриганистый дракон! Чего добивается?

— Потому что мы до сих пор не решили главного, — едва сдерживаясь, ответила девушка. — А зачем мне вообще с ними общаться? Господа айны хотят послушать мои иномирные истории и идеи? Но мне и без того есть чем заняться…

Как она не хочет встреч с айнами! Заклятыми врагами людей, между прочим! Тем более регулярных! Тем более с одним из них!

— Ты хочешь, чтобы мы убрали все, что мешает нашему общению? — холодно произнес леродэй.

И таким тоном, что сразу ясно: «убрали» именно в самом плохом смысле. Ну вот, уже начинается! Не хочет она с ними общаться!

— Наверное, Мила хочет озвучить свои условия общения? — хмыкнул Моррокей, встревая вместо нее. — Шанитир, ты же слышал, что человечка выставила условия горзанской общине оргов? Они дали ей урганиш, а она им еще и условия! Забавно, да? Но они согласились!

— Урганиш? — не поняла девушка.

— Максимальную защиту от всего клана. Для человечки! На моей памяти такое впервые. Представляешь, Шанитир, в том числе защиту от первородных!

Это Шанитир должен был знать — ему или Конрою точно сразу доложили волки. То есть Моррокей это говорит специально для леродэя? Потому что ух как недовольно полыхнул тот яркой зеленью в глазах!

— Кстати, оргская община из предместий Дарлетха тоже уже ждет не дождется… Я бы сам не поверил, если бы не видел своими глазами, но Нагкаш позволил этой человечке наводить свои странные порядки в его таверне! Так что если с ней что-то вдруг случится, а таверна дарзанцев останется недоделанной, хотя суету там уже навели, думаю, Нагкаш будет недоволен, — продолжал рассказывать желтый дракон черному.

Но ясно же, для чьих ушей на самом деле информация.

— Да и Гракгаш огорчится, если лучшая стряпуха его жены вдруг исчезнет. Да, Шанитир? А мы наслышаны, что бывает, когда старина Гракгаш огорчается.

«Лучшая стряпуха его жены»? Моррокей привирает, или Гракгашу действительно удобство его жены важнее тех доходов, которые Мила ему обещала получить через сеть таверн?

Так, стоп, не о том она сейчас думает!

Понятно только то, что орги за нее дружно вступятся, если айны обнаглеют. Хорошо, что Моррокей это вспомнил и подчеркивает сейчас.

Хорошо, что у нее столько друзей и компаньонов!

Плохо, что айны вряд ли отступятся.

Мила посмотрела на Шанитира. А что драконы скажут?

— Озвучь свои условия, Милдред Питер, — кивнул ей владетель этих земель и ее, сиротки, как бы покровитель. — На которых ты согласна общаться с айнами и делиться с ними иномирными идеями, но под контролем и с одобрения драконов.

Вот так сразу?

Она не готова!

Но самое страшное — кажется, от общения с Лайнфаэром отказаться не получится. Потому что с другими айнами вряд ли общение в принципе возможно.

Конец первого тома