Глава 10 · Первое путешествие

Мила покачивалась в седле, прикрыв глаза. Ее первое путешествие в этом мире!

Всего второй день в пути, а она уже так устала! Потому что пришлось поехать верхом — на наём экипажа лишних денег не было, а попутчиков с телегами в ту сторону не нашли. Они отправились в Дарлетх смотреть тот постоялый двор с оргом-хозяином. Вернее, вначале посылали мальчишек в разведку, а теперь решили с Дрыхом сами поехать на переговоры.

Проблема была в том, что до Дарлетха, который упомянул Гурмон, два дня пути, они-то искали в пределах одного дневного перехода. И если Дрых собирался идти пешком, то Миле пришлось озадачиться транспортом для себя. Составить компанию оргу она не смогла бы — те даже на своих двоих перемещаются быстро, зачастую бегом, если торопятся. Однако она бежать день-другой без остановки не сможет.

Поэтому попаданка решила осваивать принятый здесь транспорт — живой. Пригодится в будущем.

И вроде бы что может быть сложного — сел на широкую спину коня, да езжай себе, даже педали крутить не надо, не придется напрягаться. Но нет! К концу первого дня Мила практически тряпочкой сползла со спины коня, которого за отдельную плату одолжила у оборотней в гарнизоне. Кто же знал, что при верховой езде нужно задействовать кучу мышц, о наличии многих из которых девушка даже не догадывалась, а сейчас они все болели, и что внутренняя сторона бедер натирается даже через плотные штаны.

Конечно, оборотни-охранники, которые следовали за ней по пятам, не упустили шанса еще намекнуть ей… Нет, не намекнуть, а прямым текстом заявить, что она могла бы вместо этого в собственной карете с мягким ходом кататься, на шелках спать, с золота есть. А не таскаться непонятно куда непонятно зачем, тем более ради оргов. Наверное, за регулярную рекламу их босса-дракона им все же доплачивали, решила тогда Мила, вяло огрызаясь.

Если к карете прилагается властный дракон и необходимость быть чьей-то «игрушкой», то лучше она вообще будет ходить пешком. А мышцы что — поболят, но затем окрепнут. Ведь сами оборотни, да и многие другие люди преспокойно ездят верхом, значит, и она справится.

— Вуггерс, ты мне лучше вот что расскажи, — решила тогда сменить тему Мила. — Вы же волки, а почему кони вас не боятся? Как вообще к себе на спину пускают?

Старший в ее охране, который давно уже спешился во дворе того первого постоялого двора, где они собирались переночевать, но держался рядом, пока другие уже ушли проверять территорию, оглянулся на нее с сомнением.

— Вот вроде умная ты, человечка, но порой иную глупость как скажешь. Ты же сама видишь, в какой форме мы подходим к коням.

— Да, в человеческой, но разве они не чуют в вас хищников? Ладно у людей нюх слабый, но у животных все же тоньше? — да, она специально намекала оборотням на их запах.

Не то, чтобы от них сильно чувствовался какой-нибудь запах псины, но да, порой даже она ощущала. И раз уж ее же охранники не стесняются о ней, слишком слабой, шутить настолько громко, чтобы она точно слышала, и в лицо ей высказывать свое мнение, то и она им той же монетой отплатит.

— Вы, люди, тоже мясо жрете. И еще как, — отозвался другой охранник, который занимался конями своих товарищей. — Тоже, почитай, хищники… — но Вуггерс на такое заявление коллеги лишь снисходительно хмыкнул. — А че, они из коней даже колбасу делают. И ничего же, вас же животины не боятся. Так че нас должны?

— Но от нас не пахнет волками!

— А хочешь проверить, человечка, будет ли бояться тебя конь, если от тебя запахнет волком? — блеснул желтоватыми глазищами тот говорливый, вновь поворачиваясь к ней с широкой белозубой улыбкой.

Вуггерс, вместо того, чтобы одернуть своего подчиненного, тоже с интересом заглянул ей в лицо сквозь сгущающиеся вечерние сумерки.

Что ж это за охранники такие, если от них самих скоро придется охраняться? А Конрой в курсе, что его ребята себе позволяют? Или они всего лишь опять меж собой ставки на что-то сделали, но по-настоящему приставать к ней не будут?

— Нет, обойдусь теорией, — сделала вид, что не поняла намека мужчины. — О! Или ваши кони приучены к вашему запаху? А человеческие кони от вас не шарахаются?

Орчонок Горм только головой крутил от одного собеседника к другому, тоже увлекшись вопросом.

А что еще делать в дороге, как не болтать? Только такое развлечение и доступно. Гаджетов в этом мире нет, музыкального центра в комплектации коней — тоже. Поэтому в пути Мила либо переговаривалась с двумя орчатами, что отправились с ней, либо спрашивала что-либо у оборотней.

Орчата, кстати, шли с ними пешком, от коней отказались сразу, когда она предлагала, и довольно быстрым шагом шли, а при необходимости легко переходя на бег. Но это им совершенно не мешало разговаривать, даже дыхание не сбивалось! Их Мила учила в дороге устному счету, они ее — своему языку и обычаям.

Сегодня, второй день пути, не задался с самого утра. Мало того, что мышцы ужасно болели, так еще на выезде из постоялого двора девушка замешкалась, не справившись с управлением своего живого транспорта, решившего почему-то заартачиться. И чуть не столкнулась с чужим наемником, который нагло пер в ворота на своем скакуне. Миры и виды транспортов разные, но лихачи везде есть. И грубияны.

— Убери свою задницу с моей дороги! — это наглец еще и рявкнул на нее!

— Убери-те, — сквозь зубы поправила его Мила, заполошно натягивая поводья. — Сам глаза разуй…

— Че⁈ — уже почти разминувшийся с ней мужик, причем вооруженный, осадил своего жеребца, кидая на нее злой взгляд через плечо.

Быстро оглядел ее с головы до ног, скривился. И что ему не нравится? Серую пыль из одежды Мила вчера выбила, сапоги ей служанка за мелкую монетку почистила, заново запылиться еще не успела. Правда, одета Мила была в мужскую одежду, причем такую, как у наемников и всякого рода охраны принято, даже в плотную куртку — и это в начале лета! — ее же охранники-оборотни ей выдали, вернее, заставили надеть.

Когда девушка озвучила, что поедет в Дарлетх верхом, они вначале отговаривали «от дурной затеи», но когда увидели ее в штанах, то доукомплектовали ее наряд курткой наемника с капюшоном и научили платок на лицо повязывать. От пыли вроде как, мол, слабые человеки в дороге, чтобы пыль не глотать, часто платком прикрываются. Хотя у Милы закралось сомнения, что охранники в принципе хотели скрыть в пути ее женское происхождение. И вроде даже удалось — вчера на постоялом дворе ее действительно вначале за парня приняли, пока она платок с лица и второй с волос, который как бандана, не сняла.

— Твое счастье, пацан, что я тороплюсь, — процедил грубиян. А у этого на лице платка не было, хотя вроде бы человек. — Иначе я б тебе разъяснил за глаза и что с ними делать. Не поглядев, что ты из знатных.

Развернулся и поспешил внутрь двора, не дожидаясь ответа.

И этот принял ее за парня! Хотя да, она в просторной куртке с капюшоном, скрывающем волосы, на лице платок — вчера все-таки оценила удобство плотного, максимально закрытого костюма при пыльной дороге. Одни глаза у нее и видны. А что до голоса, так он не только заглушался платком, который хоть сколько-то защищал кожу и от пыли, и от солнца, но и немного охрип после вчерашних разговоров.

— А почему он принял меня за знатного? — поинтересовалась Мила у Вуггерса, когда они двинулись дальше.

— Потому что дерзишь всем, будто знатная, — фыркнул оборотень, держась рядом. — Будто имеешь на это право, Пи-итер.

Специально подчеркнул, что она теперь без рода-племени, как бастард.

— И потому что мелкая, — отозвался с другой стороны погромче еще один охранник. — У тебя ж лапки, как у воробышка, крошечные. Как у аристократов, которые настоящей работы никогда не знали.

— А что будет наемнику, если он обидит знатного? — допытывалась Мила.

Надо же ей познавать нюансы этого мира. Так, за разными разговорами и дорога кажется короче.

В Дарлетх прибыли еще до темноты — все же верхом быстрее, нежели с телегами тащиться. А дневные переходы между городами считали именно по скорости телег.

И вот тут нюансы нового мира в полной мере Мила прочувствовала на себе. В паре гостиниц поприличнее ей отказали в постое, потому что с оргами нельзя! Но с ней было двое орчат, которых ей выдали партнеры для охраны, будто не доверяя герцогским оборотням. В еще паре мест отказали без причины. Охранники безмолвно таскались за ней по пятам, не вмешиваясь в ситуацию. Когда в очередном постоялом дворе ей опять отказали, девушка возмутилась и потребовала озвучить почему.

— Мне проблемы не нужны, — пробасил низкорослый дверг, хозяин двора, глядя на нее хмуро из-под густых бровей.

— Я не буду буянить и драться, — зло процедила уставшая Мила. Она так мечтала о горячей ванне или хотя бы лохани! И о возможности наконец-то растянуться на кровати после целого дня в седле. Второго дня в седле! — Даже из номера не выйду!

— Девка. И без сопровождения, — не сразу, но выдал еще порцию информации хмурый дверг, оглядывая ее будто с сомнением каким-то.

— Я с сопровождением! — возразила Мила.

Правда, на этот раз орчат попросила подождать на улице. Сил больше нет таскаться по улицам в поисках постоя. Просто снимет две комнаты, а мальчишки в крайнем случае через окно заберутся.

Дверг же скользнул взглядом к выходу, где, прислонившись к стене, молча стоял ухмыляющийся Вуггерс.

— Вот поэтому и говорю, мне проблемы не нужны, — ответил ей хозяин постоялого двора.

Мила тоже обернулась на оборотня, потом на дверга, соображая, что к чему.

— Это моя охрана, — на всякий случай сообщила она хозяину.

Или он думает, что она здесь… что, блудить собралась? Оказывать любвеобильному оборотню услуги на выезде?

Дверг опять просканировал ее взглядом.

— Ни наемница, ни аристократка. И мне все равно, от кого или чего ты бежала, но к себе не пущу. Мне проблемы не нужны.

Вот же гадство! Заладил!

Психанув, Мила резко развернулась и вышла на улицу. Скалящийся Вуггерс бесшумно вытек за ней. Оборотни ей будто специально не помогали, лишь мешались, маяча за спиной каждый раз. Но если он сейчас опять заведет песню, что вместо этого она могла бы сейчас жить в комфорте под крылом дракона — стукнет!

— А почему этот сказал, что я не аристократка? — уточнила у оборотня.

— Леди в штанах не ходят, — оскалился тот. Весело ему! — И в одиночку не путешествуют.

— Я ж не одна, а вроде как с охраной, — посмотрела на него Мила, едва стоя на ногах.

— Вот именно. С мужчинами. Одна. Человечка с нелюдьми, — еще шире оскалился Вуггерс. — А ты точно знатнорожденная? Простых вещей не знаешь.

— Я ж память потеряла, забыл, что ли? — напомнила ему Мила официальную причину своих незнаний.

— Ну да, конечно, — лишь фыркнул тот.

Однако с постоем что-то нужно было решать. Но как? Оборотни вот точно словно опять испытывают ее, хотя давно могли вмешаться и заставить хоть кого-то из хозяев заселить «подопечную герцога». И раз не делают, значит, что? Просто опять поспорили, как она выкрутится, или по задумке их начальства она должна осознать, насколько тяжело жить без покровителей?

Только пусть закатают губы! Все!

— Горм, — окликнула она одного из орчат. — Поехали в ту таверну оргов, ради которой тащились. Покажешь дорогу.

— Зачем туда? — обернулся Вуггерс. — Разве ты не будешь ждать Дрыха? Да и уставшая, на ночь глядя, какие переговоры… А с твоим зрением, человечка, даже на разведку идти не стоит.

— Заселяться туда будем, — объяснила Мила, с кряхтением залезая опять в ненавистное уже седло, причем не с первой попытки.

Но никто из мужчин ей не помог, не подсадил.

— Заселяться? Туда⁈ Нет, даже для тебя, Мила, это слишком! — напрягся почему-то глава ее охраны.

— «Даже для тебя это слишком». Вот, значит, какого вы обо мне мнения, — бухтела себе под нос девушка, понимая, что оборотни прекрасно ее слышат. — Но я устала, ты прав, а ночевать на улице под забором — точно будет слишком даже для меня. А там постоялый двор еще вроде бы, комнаты должны быть.

Она уже направила коня вслед за потрусившим вперед крупным мальчишкой с кожей оливкового цвета и острыми ушами. Второй орчонок, Китр, держался рядом с боком ее коня.

С другого бока ее прижимал своим конем Вуггерс.

— Ладно, поехали заселимся в нормальную гостиницу, — будто сделал ей одолжение оборотень. — Я заселю.

— Поздно пить минеральную воду, когда органы уже отказали, — также недовольно буркнула в ответ Мила. И не дожидаясь «че?», продолжила: — Моих сил осталось слишком мало, меня хватит только на одну поездку. А раз в ту таверну нам все равно потом ехать, и я не уверена, что подниму себя завтра с постели, то лучше сразу оказаться на месте, чтобы потом никуда не надо было переезжать.

«Че?» все-таки прозвучало. А за ним и возражения Вуггерса, но Мила категорично объявила, как отрезала, что она уже решила. И если Вуггерс попробует ее остановить… «Кстати, а что по закону нашей великом империи бывает оборотням за насильственное похищение человечки, тем более знатной, посреди города, где полно свидетелей?».

Оборотни обиженно надулись, так что до нужного постоялого двора они доехали в тишине.

Заведение оказалось на окраине, за городской стеной. Пока не ясно, хорошо это или плохо.

Хорошо, что вокруг было полно свободного места — есть задел на расширение. Плохо, что выглядело заведение так себе, а чуть дальше виднелось еще одно — вроде тоже постоялый двор. Почему конкуренты так близко? Однако Мила это и сама поняла, когда заехала во двор через распахнутые ворота, даже покосившиеся, будто их слишком давно не закрывали.

Двор был неухожен, как и само здание. А еще было подозрительно тихо — ни ржания из конюшни, что была вроде вообще пустой — там двери тоже были распахнуты, показывая пустые стойла, ни обычных повседневных шумов публичного места.

Нет, публика здесь была, только вся как на подбор… зеленая! Прямо во дворе — на утоптанной земле или под навесами на лавках, а то и на чурбаках сидели, лежали или беззвучно перемещались орги. Только орги! И запах, соответствующий их национальным блюдам, вернее, специям и умасливаниям тоже витал во дворе, вон как пара оборотней из ее сопровождения дружно чихнули.

Теперь понятно, почему других проезжающих здесь нет, а конкурент по дороге дальше, скорее всего, процветает, получая весь пассажиропоток.

Мила опять сползла с коня, стараясь на этот раз не кряхтеть. Оборотни с заметным сомнением стали тоже спешиваться. Головы ближайших оргов повернулись в их сторону.

— Ну что, Китр, здесь-то вам не откажут в постое? — спросила Мила у мальчишки, собираясь во что бы то ни стало получить здесь наконец долгожданные кровать, ванную и ужин.

Даже если еда будет из оргской кухни. Она так устала и голодна, что съест сейчас что угодно.

Или кого угодно, если кто-то посмеет ей опять отказать.