Глава 44

Я резко остановилась и уставилась на мужа. Выглядел он не просто удивленным, немного испуганным. Олег – испуганным! В шоке я переводила взгляд то на Дину, то на мужа, то на Игоря. Именно он и нарушил напряженное молчание между нами.

– Олег, Мария, Дина приехала ко мне!

– Я снова легальна! Семен Иванович подтвердит, – радостно улыбнулась девушка моему мужу.

У меня челюсть свело от бешенства.

– Семен Иванович?! Он что, тоже здесь? – сердито прошипела я.

– Да, он был так добр, что сам проводил меня до Борска. Я никогда не думала, что есть добрые оборотни до встречи с Олегом, – практически пропела Дина, глядя мне в глаза с наивностью стрекозы.

Я приподняла бровь и окинула мужа вопросительным взглядом.

– Хорошо, я расскажу тебе все, – вздохнул Олег.

– И я! – радостно подал голос Игорь.

– И я! Ваш муж настоящий герой, – заверила меня Дина.

– Но сейчас мне нужно на работу, – обхватив мои плечи руками и заглядывая в мои глаза, тихо сказал Олег.

– Хорошо, тогда поговорим вечером.

– Я приду, как только освобожусь, – пообещал Олег.

– Мария, давайте я провожу вас к отцу, он вас ждет! – сделал шаг ко мне Игорь. Муж бросил на него сердитый взгляд, но тут к Игорю прижалась Дина и строго сказала:

– Мы проводим Марию. Игорь и я  – мы пара.

У нас с Олегом, кажется, синхронно отвалились челюсти.

– Вы единственные друг для друга? – уточнила я.

Они кивнули.

– Мы можем отвезти вас, Мария, домой. Я могу рассказать то, что Олег уже знает, – порадовала меня Дина.

– А я подожду твоего возвращения, если хочешь, – обратился Игорь к моему мужу.

Тот хмуро бросил:

– Подожди.

А сам чуть сжал мои плечи, поцеловал в щеку, развернулся и зашагал прочь, оставив меня с этой парочкой.

Павел Петрович был приветливее обычного, что было неудивительно, ведь его сын встретил свою единственную. Моя беременность протекала по плану, так что меня отпустили быстро, снабдив направлениями на анализы.

Игорь усадил нас с Диной в свой старый автомобиль. Его джип разбила Шурка, когда убегала от похитителей, и его все еще не починили.

Дина всю дорогу щебетала, восхищаясь сибирскими лесами.

– У нас в Вологодской области тоже удивительные леса, но они дремучие, в них бурелома полно, леший ногу сломит, а у вас сосны высокие, стройные, леса будто прозрачные стоят. Наверно, приятно по мягкому снежному ковру бегать! Я мечтаю вечером побегать, если силы останутся, в поезде почти не спала, думала, сегодня целый день просплю, но увидела Игоря и энергия меня затопила по самую макушку, во мне столько счастья, что, кажется, еще немного и я взлечу!

Я смотрела на девушку с теплыми карими глазами и не могла не улыбаться ей. Очень уж трогательно открытой она была и смотрела на Игоря как на сказочного принца. Она была ровесницей Шурки, но в ней осталась детская вера в чудеса, которую у моей дочери украл собственный отец.

Пригласив гостей в дом, я предложила им помочь мне приготовить куриный бульон и салат на обед, а на ужин – плов.

Парочка без споров согласилась.

Мы готовили, Игорь расспрашивал меня, как мы съездили, я поделилась своими впечатлениями о Байкале, Дина мечтательно сказала, что хотела бы тоже там побывать.

– Я сдам сессию, и мы обязательно отправимся туда на каникулах, – пообещал девушке Игорь.

– А ты, Дина, где учишься? – тут же спросила я.

– Я закончила в прошлом году одиннадцатый класс, но дальше пойти учиться не успела, – внезапно спрятав глаза, призналась девушка. И столько грусти и боли было в ее голосе, что я предложила.

– Давайте пообедаем, все как раз готово. А потом ты мне все расскажешь. Хорошо?

Девушка кивнула, и мы пошли накрывать на стол.

Поев, мы устроились на диване у камина. Дина села рядом с Игорем, прислонившись спиной к его боку. Он положил подбородок ей на плечо и поцеловал в щеку. Когда девушка заговорила, она выглядела такой беззащитной, что мне самой захотелось обнять ее, чтобы отгородить от этого жестокого мира.

– Мой клан серебряных волков жил в Вологде несколько веков. Рядом с нами жил клан рысей, с которыми мы враждовали с незапамятных времен. Уже никто и причины вражды не помнил, но ненависть передавалась с молоком матери.

Каким-то чудом мой брат оказался единственным для дочери главы клана рысей. Я тогда сразу сказала родителям, что сама природа дает нам шанс на примирение, ведь это большая редкость, когда истинная пара принадлежит к разным видам. Мои родители прислушались к моим словам, а вот рыси дочери не поверили. Они решили, что мой брат ее опоил каким-то приворотным зельем. Девушку заперли, собственный отец накачал ее седативными средствами, чтобы она плохо соображала, и выдал замуж за самого преданного клановца. Ее продолжали травить даже после первой брачной ночи. Через неделю после свадьбы, когда бдительность рысей немного ослабла, брат выкрал ее и привел в наш дом. Родители приняли бедняжку. Она пришла в себя только через три дня. Рыдала безутешно, осознав, что ее предали собственные родители, надругались над ее чувствами и телом. Я и мама, как могли, успокаивали ее. Мы опасались, что она уйдет из жизни, не справившись с грузом унижений, которым подвергла ее семья.

Мой брат старался поддержать любимую, был с ней рядом, не уставал повторять, что она для него важнее жизни, что все у них будет хорошо. И наверно они смогли бы достойно пройти через это испытание, но как-то ночью на наш дом напали рыси. Мы спали, а они всей стаей ворвались к нам. На моих глазах отец и глава их клана дрались друг с другом с яростью бешеных собак. Моя мать собственными клыками вырвала глотку матери своей вновь обретенной невестки, которая вместе с еще тремя рысями разодрала моего брата. Его истинная, еще не пришедшая в себя, жалась ко мне в углу шкафа, куда мы спрятались, увидев, какой вокруг нас разворачивается кровавый и беспощадный бой.

Мы, оборотни, обладаем фантастической регенерацией и наверно многие из нас имели шанс остаться в живых. Силы у обоих кланов сходили на нет, у меня появилась надежда, что мир восстановится, пусть худой, но он спасет кланы от вымирания. Оборотни нуждались во времени на регенерацию и восстановление, не все, только живые везунчики, однако им его не дали, наш дом внезапно загорелся. Пламя распространилось очень быстро. Я к несчастью слишком поздно поняла, что именно запах бензина мешал разгоряченным оборотням найти нас с маленькой рысью в нашем укрытии, откуда мы в страхе наблюдали жуткие сцены.

Когда пожар набрал силу, мы начали задыхаться в своем углу, нам ничего не оставалось, как выползти из укрытия.

Я успела выскочить в окно, а вдова моего брата нет. Ее на моих глазах придавило балкой. Я долго скулила у горящего дома. Никто кроме меня не был в состоянии его покинуть, все были слишком изранены в жерновах сражения.

Обессиленная, безумная от горя, я потеряла сознание, а утром проснулась на пепелище. Не помню, как связалась с советом. Решила, что они должны знать о случившемся. Через пару часов меня нашел Семен Иванович и заявил, что именно меня обвиняют в поджоге и убийстве всех, кто был в доме. Некто считает, что я обезумела после потери родителей и совершила этот жестокий самосуд.

– То есть Семен Иванович понимал, что рыси убили твоих родителей, но все равно обвинял именно тебя в смерти рысей? – уточнила я.

– Да, ведь не было доказательств, что они были мертвы на момент возгорания, – вздохнула Дина, – Он сказал, что я задержана до вынесения приговора. Меня заперли в подвале в одном из городских домов нашей семьи. Но ночью он сам спустился ко мне и открыл дверь. Семен Иванович сказал, что не считает меня виновной, но пока он ничего доказать не может, а меня тем временем могут казнить. Он вздохнул и ушел, как бы случайно оставив дверь открытой. И я побежала. Несколько дней без единой остановки неслась куда глаза глядят. А потом выбилась из сил, ноги отказались меня нести, и я упала, проспала несколько суток кряду. Когда проснулась, даже двигаться не могла от голода. Еще и мышцы болели так, будто меня избивали палками.

Я пыталась охотиться, но отец никогда нас этому не учил, считая, что он в состоянии прокормить свою семью и без звериной охоты. Зимой в лесу ни ягод, ни грибов нет. Еще немного, и я бы умерла с голоду. В человека превратиться не могла, стояли лютые морозы, даже в волчьей шкуре я чуть не отморозила свои лапы. Мне казалось, что мой разум покидает меня, и я начала опасаться, что окончательно превращаюсь в животное. Вот в таком состоянии и нашел меня Олег.

Дина замолчала, вновь переживая боль от потери родителей, физические страдания и дикий страх потерять не просто жизнь, а себя.

Я встала и принесла девушке стакан воды, украдкой смахнув слезы, которые никак не хотели заканчиваться в моих слезных железах. Душа болела, сердце сжималось от жалости к этой маленькой одинокой девочке. Дина с благодарностью приняла воду.

– Ты можешь рассказать, что было дальше? – стараясь не давить, осторожно спросила я несчастную девочку, что сейчас с такой тоской прижималась к руке Игоря. Услышав мой вопрос, он бросил сердитый взгляд в мою сторону, ему явно хотелось оградить свою единственную от любой боли мира, даже если это ее собственные воспоминания.

– Лучше это сделаю я, – ответил мне родной мужской голос. Я обернулась и увидела Олега, стоящего у входной двери.