Глава 53

Саркис – Стоишь? – спрашивает реабилитолог. – Угу, – киваю ей. – Хорошо стоишь? – хитро улыбается она. Так, сейчас, похоже, опять будет пытать. Но стою я действительно хорошо. Спокойно, уверенно. Сказал бы «как раньше», но это ощущение ко мне еще не пришло. Стоять в принципе кайфово, после того как очень долго сидел. Просто мегадолго! Вечность! – А чего стоишь? – Она дергает аккуратной светлой бровью. – Кис-кис-кис, – манит меня пальцем. – Иди сюда. Я же сказал, сейчас будет пытать. Оглядываюсь в поисках своей страховки на колесах. Слово «ходунки» мне не нравится ни с какой стороны. До них без опоры уже тоже могу дотопать. Эта женщина вытворяла со мной какие-то нереальные чудеса несколько месяцев, чтобы я вернул себе весь свой функционал. Но вот это ее «иди сюда» выбивает из равновесия. Меня покачивает. – Ты с психологом говорил? – спрашивает Василиса Антоновна. – Говорил. – И чего по сторонам ресницами своими пушистыми хлопаешь? Иди сюда, – снова манит меня к себе. Стою. В моей башке какой-то дурацкий блок. Они говорят, что я здоров. Ну так, есть помехи, но в целом нормально. И сегодня Василиса Антоновна последний раз тут со мной. Это даже не пытка. Это контрольная. – Железную мотивацию хочешь? – нехорошо щурится она. – Мне уже не нравится, – нервно улыбаюсь. – Знаешь, Саркис, если бы я выслушивала от всех своих пациентов, чтó им не нравится, они бы так и валялись на больничной койке. У твоей жены сегодня важное выступление в университете. – Она не говорила… – провожу ладонью по волосам, убирая челку со лба. – Вот я тебе сейчас говорю. Там будут какие-то важные шишки, которые отбирают талантливых музыкантов для большой сцены. Стефа волнуется, и твоя поддержка ей очень нужна. Но, – Василиса Антоновна достает из кармана ключи от нашей квартиры, – пойдешь ты туда красивый и на своих двоих. Ты можешь спокойно ходить, Кис. Иди сюда и забери у меня ключи. Я потом помогу тебе собраться и даже довезу вас с сестрой до университета. Мне все равно по пути. Блок в моей голове треснул еще на фразе «Стефа волнуется». Хватит ей. Она за меня столько переживает. Вообще не понимаю, откуда это берется. У врачей есть на это умные диагнозы. Типа посттравматический синдром и что-то там еще, такое же труднопроизносимое. Я же сейчас просто злюсь на себя за то, что еще не с женой, которой так нужен. Выдыхаю и делаю сразу несколько шагов вперед. Василиса Антоновна улыбается и вкладывает мне в ладонь ключи. – Белая рубашка, черные брюки – и поехали. – Сжимает в кулак мои пальцы и накрывает своей теплой ладонью. – Ты огромный молодец, Саркис. Настоящий боец. – Угу, – скептически закатываю глаза. – На финише споткнулся. – Ни грамма. – Она крепко удерживает мое запястье. – Страх еще будет с тобой некоторое время. Это твой уставший от операций и боли организм пытается защищаться. Твоя задача – убедить его, что сейчас все нормально, потому что это действительно так. И мы с психологом тебе тут больше не нужны. Ты справишься. – Спасибо. – Рубашку доставай, – смеется Василиса Антоновна. – Ани, собирайся, – зову сестру. – Мы едем за Стефой! – Получилось? – Кудряшка заглядывает в гостиную. – Заговор? – строго смотрю на подросшую сестру, стараясь не улыбаться. – Чуть-чуть, – хихикает она. – Тебе рубашку погладить или ты теперь снова можешь сам? На сборы уходит минут сорок. Мне внутренне кайфово оттого, что я делаю все самостоятельно. Одеваюсь, надеваю туфли. Рубашка навыпуск смотрится отлично. Навожу порядок на голове. Наношу немного любимого одеколона и чувствую себя гораздо увереннее. Нравится ощущать собственный рост. От блока в голове отваливается еще один кусок, и я ухожу. Анаит запирает квартиру. Не удержавшись, быстро обнимает меня, приложив голову к плечу. – Лестница, – вздыхаю. Я по ней бегал и тяжести всякие таскал. Она никогда не казалась мне страшной. Даже в кресле не было такого сосущего ощущения внутри, как сейчас. Анаит держит меня за руку, как часто делал я, когда мы куда-то ходили и ей было волнительно. Аккуратно спускаемся. Чувствую себя героем. Садимся в машину к моему реабилитологу и по совместительству тете блондина, которому теперь надо будет сказать «спасибо» за это знакомство. Мэт давно уже меня не бесит. Виделись несколько раз. Прикольно наблюдать его в новой роли. Ловил себя на мысли, что тоже так хочу. Но немного позже, когда вернусь на трек и снова начну приносить домой нормальные деньги. – Василиса Антоновна, – зову женщину, внимательно следящую за дорогой. – М-м? – поворачивает ко мне голову. – Я же сяду на байк? – Не спрашивал у нее ни разу. Цель была другая – начать ходить. – Сядешь, конечно, – уверяет она. – Дай себе еще немного времени. Как только начнешь двигаться, не задумываясь о каждом шаге или повороте, можешь попробовать. – Скоро открытие сезона… – вздыхаю я. – Все в твоих руках, Кис-кис, – улыбается Василиса Антоновна. – Все, что могла, я для тебя сделала. Хороший котик, – не удержавшись, гладит меня по голове и смеется. – Почти послушный. Цветы, – кивает на магазинчик, возле которого мы притормозили. – Точно! – хлопаю себя по лбу ладонью. – Спасибо! Выскакиваю из машины и уже на ходу понимаю, что тело все помнит. Это реально теперь только в моей голове. А с ней я как-нибудь справлюсь. Выбираю жене нежный букетик в упаковке из розовой и белой гофрированной бумаги. Возвращаюсь в машину. Меня хвалят реально как кота. Это приятно. Окончательно стало фишкой. Котом меня сделала Стефа. И урчащим, и послушным. Ради нее я буду любым, лишь бы больше не плакала и не боялась. Возле ее универа прощаемся с Василисой Антоновной. Еще раз искренне ее благодарю за то, что помогла встать на ноги. Беру за руку сестру, чувствуя в себе еще больше уверенности. Я снова буду для них опорой. Хотя девчонки у меня ох какие сильные! Входим в здание. Оно сильно отличается от того универа, в котором учился я. У нас как-то проще все было. Тут атмосфера другая. Более утонченная, что ли, творческая. Анаит достает из маленькой сумочки два пригласительных и показывает охраннику, а мне снова хитро улыбается. Точно заговор! Передо мной снова лестница, черт бы ее побрал. Осторожно поднимаюсь по ступенькам, впившись ладонью в перила. Идем с Ани в зал, где будет проходить мероприятие. Народу много. Шумно вокруг. Я успел отвыкнуть. Входим в просторное помещение с большими окнами, зашторенным тяжелыми, плотными занавесками винного цвета в тон драпировки задней стенки сцены. Ищем свои места. Осторожно проталкиваемся, стараясь не задевать чужие коленки. Я все еще чувствую себя Буратино. Такой же деревянный и неуклюжий. Несколько раз приходится извиниться за то, что наступаю на ноги. Уговариваю себя, что это скоро пройдет. Главное я сделал. Дошел сюда сам. Гул в зале стихает и взрывается первыми приветственными аплодисментами. Начинается концерт. Мой мотор замирает каждый раз, когда объявляют следующего исполнителя. – Согоян Стефания Владимировна, – звучит со сцены. А в груди девяносто, сто, сто десять… – С произведением собственного сочинения «Сто сорок ударов в минуту». …сто тридцать… сто сорок… Она такая красивая у меня. В легком белом платье до колена. Волны свободной юбки обнимают бедра, а вырез на груди украшает маленький кокетливый бантик. Волосы собраны на затылке. Лишь пара прядей пружинит и касается ее щек. Нежное личико открыто. Своего сочинения, значит… На моих губах играет улыбка. Прекращается новая волна аплодисментов, и начинается наша с женой особенная магия. Прикрыв веки, Стефа играет то, что я еще ни разу не слышал. Музыку, попадающую внутрь меня. Мурашки от затылка разбегаются по спине, плечам, до самых пяток. Слегка морозит и давит на горло. В груди сто сорок. Сердце бьется точно в ритм ее музыке, и я понимаю каждую ноту. Это все про нас. Про нашу боль, про нашу любовь. Моя маленькая жадина. Она даже общую сцену, зал, гостей забрала себе. А в ответ отдает личное, зная, что правильно пойму только я. До последнего звука…. Стефа заканчивает. Находит меня взглядом и улыбается. Мы сидим близко. Я вижу, как на ее щеках с блеском макияжа сливаются капельки слез. Она принимает аплодисменты. Уходит со сцены и через пару минут уже протискивается ко мне на соседнее кресло. – Ты приехал, – аккуратно смахивает слезинки, чтобы не смазать косметику. – Сам. Без всяких страховок. – Я не мог оставить тебя одну в такой важный день. Это у нас семейное. Пока все хлопают, а сестра смотрит на сцену или только делает вид, ловлю губы жены и бессовестно, откровенно целую. Глотаю ее тихий стон и шепчу на ушко, как мы сегодня будем отмечать ее выступление.