5. "У нас по записи"

Рыжим либо везет, либо везет не очень. В первый же день своей практики, которую с превеликим трудом выпросила у мамы проходить не в ее парикмахерской, я подвернула ногу, разбила коленку и порвала колготки. Рухнула с лестницы прямо на подступах к раю, и ввалилась в салон красоты удивительно красивой.

За пять минут до открытия меня заботливо окропили йодом, колготки стянули лаком для волос, и я наивная шестнадцатилетняя дурочка решила, что ничего хуже со мной в этот день произойти уже не может. Врачи говорят, что первый больной-мужчина к счастью, а вот у парикмахеров оказалось все наоборот. Или все намного проще — без диплома я еще не считалась парикмахером, я была стажеркой первого года обучения.

Они ввалились в старый советский салон, в котором еще было разделение на женский и мужской зал, шумной и наглой толпой — даже не компанией, требуя побрить всех четверых налысо.

— Что? — спросила моя кураторша, и я поняла, что не ослышалась.

Ухоженные шевелюры, явно из лучших салонов города, куда мы заглядывали только через витрины, говорили, что у мальчиков не все дома. Из мульков известно, что с ума сходят по очереди, это только гриппом вместе болеют. На дворе май, сезон гриппа позади — значит, в сумасшедшем доме день открытых дверей.

Они переглянулись, и один из них, самый высокий и самый красивый, повторили просьбу, еще и «пожалуйста» добавил, которое от парней в косухах редко дождешься. У них курточки явно из натуральной кожи, а не кожзама, и другой мастер в голос ахнула, когда они горой кинули их на банкетку и не подняли ту, что в итоге свалилась на пол. Чего они разделись? Им еще не сказали, что мастера свободны.

— У нас запись, — тут же проговорила моя кураторша и бросила на меня опасливый взгляд, который я не сразу поняла.

Потом мне объяснили, что она испугалась, что к нам заявилась толпа потенциальных скинхедов, хотя вряд ли те могли завербовать в свои ряды мажорчиков.

— У вас же никого нет? — продолжил переговоры предводитель. — Мы заплатим двойную таксу. Нам очень нужно.

— Что за спешка? — продолжала так же холодно наша тетка, потому что не считала нужным церемониться с молодежью, которая никогда не станет нашими постоянными клиентами.

— Мы к другу в больницу едем. Он химию проходит. Так мы решили тоже лысыми походить, пока он не поправится.

Мы все трое переглянулись: не скинхеды.

— У нас по записи, — повторила тетка, и я не знала, правду она говорит или вежливо пытается выставить молодых людей вон, чтобы у нас проблем не возникло потом с их лысыми головами.

Эти ребята явно караулили у входа момент, когда наш газетчик откроет входную дверь. Клиенты, конечно, могли и опоздать к назначенному времени, но не все же скопом!

— Вот только если на нее согласитесь? — и она ткнула пальцем в меня.

Они тоже ткнули в меня взгляды — все четверо. Точно на вилку подцепили, подняли в воздух и раскрутили. Второго падения я не выдержу, а коленки затряслись. Еще бы — теперь они изучали мои раны.

— Лина стажер, но побрить сумеет волосок к волоску.

Может, они и оценили шутку, но не заржал не один. Но я все равно еще никогда не чувствовала себя настолько униженной и оскорбленной.

— Да нам без разницы кто, — добил меня этот парень.

— Только вам придется подождать. Она одна, а вас — четверо.

— Подождем.

— Игорь, ты первый! — бросил тот, чья куртка так и осталась лежать на полу.

Так я узнала имя парня, который позже поставит мою жизнь с ног на голову. Но голову ему я все же побрила. Быстро, без чувств, без остановки на то, чтобы выдохнуть. От него разило одеколоном за версту. Сколько он вылил на себя и чего, я была, конечно, без понятия. Понимала лишь то, что явно не того, что алкашам по карману.

Хотелось, конечно, спросить, а чего вы к нам пришли, а не к своим мастерам? Но у меня язык застрял за стиснутыми зубами. Счастье, что голову этому клиенту мыть не пришлось. Действовала старыми армейскими методами. От одной только мысли о запускание пальцев в его шелковые кудри начинало двоиться в глазах и выступала на лбу испарина. Нет, дело в его дурацком одеколоне…

Или в моем стажерском непрофессионализме. Я надеялась, что расческа и машинка входят в его волны достаточно профессионально. Д’Артаньян вон опасной бритвой побрил чувака и ничего, а я тут трясусь с более продвинутыми подручными средствами. Ну, на четвертой башке у меня уже просто отваливались руки, поэтому я и не протянула руки, когда Игорь, исчезнувший из мужского зала, как только я выпустила его из кресла, вернулся с плоской и блестящей упаковкой колготок.

— Я просто упала, — выдала я, мечтая быстрее схватить метлу и вымести его из зала вместе с приятелями, как ненужный сор.

— Я видел.

Хотелось брякнуть в ответ: а чего тогда не подошел, руки не подал? Но тут же вспомнила, что я подскочила в ту же секунду и пулей влетела в двери салона. Он бы и дверь не смог открыть. Машины. Он же явно на машине.

— Больно?

Я не стала кивать.

— Возьми. Тебе целый день работать. У тебя такие красивые волосы, а все коленки будут рассматривать. Тетка в ларьке сказала, что они темные и достаточно плотные.

— Тогда мне в них будет в жарко, — выдала я полный бред.

Хотя что скрывать, с меня уже сошло десять потов. За короткий разговор с ним больше, чем за все стрижки вместе взятые.

Игорь бросил упаковку на кресло, в котором недавно сидел и направился к двери. Он уже ходил на улицу, так что был в куртке. Приятели оделись. Они выглядели все ужасно — к таким на улице я бы близко не подошла. Впрочем, как и они ко мне.

А я подошла к окну, все еще с метелкой в руках — не знаю, зачем мне понадобилась марка его автомобиля. БМВ, темно-зеленая, не новая, с помятым крылом, но мне и такая даже во сне не снилась, а ему явно чуть больше призывного возраста. Хотя не думаю, что такие служат в армии.

Они не уехали сразу: Игорь остановился у овощного ларька напротив нашего окна. Долго тыкал в стекло на разные фрукты. Действительно, значит, в больницу к другу едут, а ведь были сомнения — вдруг просто приколоться решили. Ну, у богатых парней свои развлечения. Мы вот тоже обесцвечиваем на спор волосы. Мы…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Все, кроме меня, моя шевелюра неприкосновенная, вот я до сих пор и не похожа ни на парикмахера, ни на стилиста, хотя отбрить теперь могу любого с закрытыми глазами. Только не Знаменева!

Игорь сунул один пакет парню, которого я стригла последним, а с другим направился к нам. К нам? У меня началась самая настоящая паника.

Я метнулась к ведру и лишь чудом не высыпала волосы мимо. Быстрее спрятаться! Я юркнула в подсобку в самый последний момент, когда колокольчик на двери уже звякнул. Как набатный колокол! Нет, не получилось отсидеться. Меня позвали. Еще и полным именем:

— Малина, к тебе пришли!

Вышла. Красная. Впрочем, для рыжих это в порядке вещей. Но я странная рыжая, у меня на лице почти нет веснушек. Может, именно поэтому клиентки так часто интересуются, какой краской я крашусь.

— Малина? — переспросил Игорь, протягивая пакет с фруктами.

Наверное, с фруктами, он же их покупал.

— Меня действительно так зовут, — снова не протянула я руки.

Колготки, кстати, так и остались лежать в кресле.

Меня действительно зовут, как ягодку. Это сейчас люди не удивляются никаким именам, а в моем детстве меня все называли исключительно Мариной. Нет, мои родители не собирались выпендриваться. Просто у меня есть старшая сестра. Когда родители не могли договориться об имени для меня, Светка решила за них, громко крикнув, что Малина хочет есть…

Марина так Марина, не стали спорить родители, но моя сестра так не думала, с детским упрямством продолжая звать меня Малина, каждый раз исправляя родителей… Так кричала, что ее услышали небеса, и клерк в моем свидетельстве о рождении допустил досадную ошибку. Перьевой ручкой с фиолетовыми чернилами в зелёной книжечке написано, что я Малина Владимировна Угарова. Как же все угорали дома, но исправлять ничего не стали.

Ну и мне надоело в какой-то момент исправлять людей, и я превратилась в Лину. Даже модненькой стала среди бабулек. А то как же — зовут, как героиню какой-нибудь латиноамериканской мыльной оперы.

— Прикольно. Держи. Это тебе.

Ну что он тычет в меня пакетом — по больной коленке дал и не заметил.

— Мне ничего не надо!

— В качестве предоплаты возьми. Надеюсь, через месяц снова придем.

Он моргнул, и я увидела, что глаза у него влажные. Он тоже заметил, что я заметила и стрельнул глазами в сторону окна.

— Мы со школы дружим.

Я не стала спрашивать, в каком году они ее закончили. Не мое дело.

— Слушай, а ты на дом выезжаешь? Свободна сегодня вечером?

Добавил, не сделав даже паузы, чтобы я хотя бы кивнула про обслуживание клиентов на дому.

Просто ему никто не отказывает. Так, что ли? Так, Малина, так…

У меня руки тут же сделались влажными. Они и не были сухими, но после такого вопроса… Я, конечно, упала у него на глазах, но с лестницы, а не с дуба… Он решил, что мне восемнадцать уже есть? Или ему плевать?