Глава 6

Разошлись мы в тот день достаточно поздно, поскольку после заслуженной победы заглянули в ближайшую кафешку и отметили выход в полуфинал. А уже после семи за ребятами их семьи прислали машины, Нолэн не отказался подбросить Юджи и его маму до дома. Шонта, естественно, улетела с ним. Ания подхватила Райсану, которая сначала собиралась вызвать такси. Лархэ уехал сам. Ну а мы с Тэри вернулись в академию пешком, потому что он, как и раньше, жил в общаге, а у меня на парковке машина осталась, и ее надо было забрать, чтобы к восьми прибыть в резиденцию рода Хатхэ на очередное занятие к лэнне Иэ.

С Дэрсом мы по пути, правда, заболтались, поэтому в итоге вышло, что я проводил его не до ворот, а до самой общаги. Он даже предложил мне вернуться по старой памяти, тем более что соседа ему до сих пор так и не подселили. А когда я отшутился и сказал, что новый дом на комнату в общежитии уже ни за что не променяю, Тэри горестно повздыхал, посетовал, что у него такой вредный друг, и утопал восвояси, демонстративно бурча, ворча и всем видом показывая, что мой отказ ранил его в самое сердце.

Паяц.

Уже на обратном пути я заметил, что на парковке, где почти не осталось машин, кто-то неспешно расхаживает вокруг «Фурии», внимательно изучая ее со всех сторон. Но когда я перешел на второе зрение, то обнаружил, что это не потенциальный угонщик, а всего лишь Айрд Босхо, которому, похоже, приглянулась моя машина.

— Здорово, Гурто, — махнул он, когда я подошел и снял тачку с сигнализации. — Неужели твоя?

— Угу.

— Хорошая машина, — с серьезным видом кивнул крепыш, отступив на шаг. — Серьезная. Приемный отец подарил?

Хм. Он уже знает?

— Да. А что?

Айрд немного помолчал, а потом оглянулся на ворота, возле которых не было ни единой души, и негромко сказал:

— Вы сегодня показали очень хороший уровень на турнире. Да и ты сработал на отлично. Я оценил.

Я мысленно хмыкнул.

Вот меньше всего меня интересовало, чтобы кто-то… тем более Босхо… как-то там меня оценил.

— Рад за тебя. Ты по делу или как?

Крепыш странно на меня покосился.

— Да как сказать… Ты в курсе, что Мара Инто отчислена из академии?

— Инто? Подружка твоей бывшей?

Угу. Целительница и менталистка, которая пыталась меня убить, но вместо этого едва не убила Айрда, а не так давно оказалась в центре грандиозного скандала, связанного с ее биологическим отцом, лэном Нойланом Босхо, который, как и обещал, на днях подал в отставку и больше не являлся представителем рода Босхо в Совете родов при его величестве тэрнэ Ларинэ.

Скандал за последние пару недель, правда, сильно поутих. Признание и прилюдное покаяние лэна Нойлана вполне удовлетворили общественность, которая довольно быстро сменила гнев на милость. Что по этому поводу решил тан Босхо, мне было малоинтересно. Минус один к репутации рода меня вполне устроил. А вот Мара с матерью сразу после интервью лэна Нойлана в спешке покинули столицу. Горлов им вслед я отправлять не стал. Да и Эмма после отъезда лэнны утратила доступ к ее браслету, поэтому, что с ней и где она сейчас, я не знал, да и знать, честно говоря, не хотел.

— Что ж, это было ожидаемо, — пожал плечами я, узнав, что девчонка решила не рисковать и, похоже, предпочла исчезнуть, чем доучиваться в престижном вузе. — В столице ее бы затравили из-за происхождения. Полагаю, она сама подала документы на отчисление?

— Насколько я знаю, да. Но тут такое дело, Гурто…

Айрд неожиданно замялся.

— Слушай, тогда, во время нашей дуэли… ты, случайно, ничего необычного не заметил?

Я смерил его скептическим взглядом.

— Ты был неадекватным. Причем неадекватным от слова совсем. Вел себя как животное. Это считается?

— Как думаешь, такое возможно от обычных стимуляторов? — настороженно уставился на меня крепыш.

— А у тебя есть подозрения, что дело не только в них?

Он немного помолчал, а потом тихо признался:

— Я выпросил у лэна Остэна записи нашего боя. Несколько раз их просмотрел. А потом сходил к лэну Дунтэ и прямо спросил, могли ли те препараты повлиять на меня до такой степени, чтобы я совсем перестал соображать? Я ведь, кроме первых нескольких сэнов, и не помню ничего. Как гонг ударил, так и все. Что там было, как я себя вел, что говорил…

— Ты почти не говорил. Больше рычал.

— Вот именно. А еще я помню, что мне почему-то очень хотелось тебя убить. Как увидел на арене, так и перемкнуло. Да, некоторая эмоциональная нестабильность действительно была. После установки дополнительного пакета данных из обучающего модуля я какое-то время ходил неуравновешенным. Но это не было связано с тобой. Я больше на отца злился. Да и стимуляторы мне с детства давали. Я привык. А значит, не мог потерять контроль до такой степени, чтобы обезуметь.

Я кивнул.

— Но все же потерял. И теперь тебе хочется разобраться?

— Да, — кивнул крепыш. — Я говорил с лэном Дунтэ. Он сказал, что препарат мне дали не самый сильный, да еще и в обычной дозе. Дать больше, как Дана сама призналась, просто побоялись. Сам препарат, конечно, кустарного производства, не очень чистый, но во время следствия остатки препарата у нее изъяли, и лаборатория не выявила в нем опасных примесей. Только поэтому наказание для Архо вышло таким мягким. А у меня после суда не стыкуется ничего. Если доза была небольшой, а препарат неопасным, то какого дайна я сошел с ума? И почему даже целители считают, что для такой побочки поводов не было? Собственно, я и подумал — может, хоть ты что-то необычное заметил? Может, тебе что-то в глаза бросилось? То, чего никто другой не увидел? Ты ведь близко стоял. Может… ну не знаю, запах какой был? Цвет кожи, другие симптомы… целительство у тебя же идет, как у всех. Вдруг что-то зацепило?

Я на мгновение заколебался.

«Субъект „Босхо“ говорит правду, — тихонько шепнула Эмма, пока я размышлял, стоит ли с ним откровенничать. — Его эмоциональные реакции полностью соответствуют тому, что он рассказал».

— Да, и еще, — неожиданно вздохнул крепыш. — Я тебе как-то говорил, что накануне того, как тебя вызвал, выпил… Немного совсем. С таким разбросом по времени кумуляции со стимуляторами быть не должно. Но у этого дела нашлись свидетели. И вот им показалось, что я вел себя не совсем адекватно уже тогда.

Я с интересом на него покосился.

Неужели кто-то из знакомых или коллег-студентов видел, как Мара его обхаживала? Если так, то доказать ее вину будет можно. Мои записи, плюс заявление от посторонних лиц…

— Надежные свидетели?

— Да двое парней со второго курса, — поморщился Босхо. — Они в клубе были вместе с нами и видели, как я ссорился с бывшей. И Мару тоже видели. Говорят, что в тот вечер она вела себя странно. А я, когда Дана ушла, и того страннее.

Я подчеркнуто засмотрелся в сторону.

— На твоем месте я поинтересовался бы у лэна Дунтэ, какие ветви в даре развиты у Мары Инто и нет ли среди них ветви разума. А если есть, то спросить у него, могло ли твое состояние быть вызвано не стимуляторами, а, скажем, ментальной установкой?

Айрд явственно помрачнел. Однако удивленным он при этом совсем не выглядел.

— Ты тоже думаешь, что она могла меня подставить?

— Ну кто-то же это сделал. И это точно не я. И не Дана Архо. А вот зачем в это было вмешиваться ее подруге… Вернее, на твоем месте я задался бы простейшим вопросом: кому это оказалось выгодно? И кто мог и, главное, был заинтересован в том, чтобы я умер, а ты… Чем тебе, кстати, грозило исключение из академии?

Айрд подобрался.

— Меня бы отчислили. Хорошо, если бы обошлось без уголовки с обвинениями в непредумышленном убийстве несовершеннолетнего.

— Допустим, обошлось бы. Ну или отец бы отмазал. Что было бы с тобой дальше? — кивнул я.

— Я вернулся бы домой, а там…

Мы на мгновение пересеклись взглядами, и крепыш вдруг осекся.

Правильно, Айрд. После такого оглушительного провала ты, так или иначе исполнив волю отца, просто вынужден был бы вернуться в провинцию Босхо. В столице с таким пятном на репутации тебя бы ни в один приличный вуз уже не приняли. А дома что тебя ждало? Вернее, кто? Кому было нужно, чтобы ты вернулся в семью, чувствуя себя при этом полным неудачником? К кому бы ты пришел за помощью и за советом? Вернее, к кому ты приполз бы на коленях, умоляя не выгонять из рода и не ссылать в какую-нибудь тьмутаракань с глаз долой? А если бы тебе даровали такую милость, то кому был бы настолько благодарен, что стал бы готов на все… реально на все, лишь бы реабилитироваться в глазах человека, от которого в провинции Босхо зависит практически все?

Ваша первая ссора с отцом, если я правильно помню, случилась еще летом. До твоего поступления в академию. Вторая произошла, когда ты узнал, что из-за урезанной программы в твою голову не заложили важнейшие основы понимания сути кханто, незаметно подменив их установками, которые должны были обеспечить твою безусловную верность роду и личную преданность тану.

Что сказал твой отец, когда узнал, что мастер Шинто скорректировал твой психопрофиль и нашел способ ослабить действие этих установок?

Что он сделал, когда ты впервые отказался ему подчиняться?

В тот день ты, Айрд, проявил открытое неповиновение и фактически поставил под сомнение авторитет Эранда Босхо и как отца, и особенно как тана.

Ты в нем усомнился. В его праве решать твою судьбу. Решать за тебя. Отдавать тебе приказы.

А еще ты захотел перестать от него зависеть.

И вот для того, чтобы выбить из твоей головы эту опасную ересь, господин Эранд Босхо, не терпящий возражений ни от своих, ни от чужих, должен был предпринять какие-то меры, чтобы, во-первых, тебя наказать. Причем наказать жестоко, доходчиво, так, чтобы больше ты не смел в нем сомневаться или ставить ему условия. А, во-вторых, ему было нужно вернуть блудного сына обратно в лоно семьи. И вернуть так, чтобы ты почувствовал себя униженным, ничтожным, слабым, одиноким и никому не нужным. Чтобы, вернувшись из столицы побитой собакой, ты упал ему в ноги и в прямом смысле умолял о прощении. После этого управлять тобой стало бы проще простого. Намного легче, чем даже в детстве, потому что на этот раз ты начал бы перед ним пресмыкаться осознанно. А значит, риски того, что ты когда-нибудь снова сорвешься с крючка, скатились бы даже не до нуля, а до отрицательных величин.

Я, правда, не тан Босхо. И мне не дано знать, какие мысли бродят в его дурной голове. Однако анализ, который мы с Эммой провели еще в том году, показывал, что с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента единственным человеком, которому на сто процентов было выгодно именно такое развитие событий… то есть моя смерть и исключение Айрда из столичного вуза с последующим возвращением в провинцию Босхо… был его отец.

Только он получал выгоду и от одного, и от другого.

Только ему была интересна моя смерть.

Только он мог отдать приказ Нойлану Босхо, а через него — Маре Инто.

И только он имел возможность провернуть все таким образом, чтобы убить сразу нескольких жирных дарнамов и ничего при этом не потерять.

Репутационные риски, связанные с Айрдом, были для него незначительными. Особенно тогда, когда еще не было проблем с кузенами и не прогремел скандал с другим высокопоставленным родственником.

Все остальное себя тоже оправдывало, да и моя смерть стала бы логичным завершением наших отношений с Айрдом. Наша давняя вражда, его поведение в школе, плюс стремление меня унизить через других Босхо, а по возможности и покалечить на турнире «Джи-1»… О да, из крепыша получился бы отличный мститель. Все как по классике. Собственно, если бы дуэль закончилась моей смертью, Хатхэ даже отомстить бы за меня не смогли. Вернее, Айрду они мстить точно не стали бы. Много ли чести воевать с озлобленным сопляком, умудрившимся подсесть на стимуляторы? Слабый, зависимый от лекарств, больной… да их бы просто никто не понял. А мою смерть в итоге списали бы на стечение обстоятельств, причем даже в том случае, если бы стимуляторы в процессе не фигурировали.

Убийство несовершеннолетнего, правда, навсегда закрыло бы крепышу дорогу в столицу, но если изначально у тана Босхо имелись на сына другие планы, то на все остальное Эранду Босхо было бы наплевать. Крепыш ведь не наследник. Он — не лицо своего рода. Да и как маг был тану не особенно интересен. Ну а если моя смерть помогла бы держать его в наморднике и на коротком поводке, то тан Эранд тем более оставался в выигрыше, так что с его точки зрения игра наверняка стоила свеч.

— Я… тебя услышал, — внезапно севшим голосом сказал крепыш, когда между нами повисла тяжелая многозначительная пауза. — Спасибо, Гурто. Мне нужно подумать.

— Думай, — кивнул я, открывая дверь машины. — Выбор за тобой.

Он заторможенно кивнул, отступив еще дальше. Но я не стал ждать, когда в его голове оформится все то, о чем мы с Эммой размышляли еще с прошлого года.

Айрд — парень умный.

Он поймет.

И вот когда это случится, у тана Босхо, скорее всего, станет еще на одного сына меньше.

У лэнны Иэ я в этот день особо не задержался. Устал только, пока старался еще больше разрядить в эмоциональном плане свои видения, но даже так дело шло медленно и неохотно. А вот в сон к Арли я все-таки заглянул. Развлек малышку как мог. Снова дал пообщаться с Эммой, благо обе они этим встречам искренне радовались и обеим было чем друг с другом поделиться. Ну а потом отправился в сон к Альнбару Расхэ и почти до утра там проторчал, разбираясь в хитросплетениях родового этикета, в чужих психопрофилях и в целой куче всяких мелочей, которые следовало знать каждому порядочному тану.

Новая учебная неделя в общем-то ничем особенным не запомнилась, кроме, пожалуй, того, что после выхода в полуфинал к нашему столику в столовой снова начали проявлять повышенное внимание. Кто просто лишний раз хотел поздороваться, проходя мимо, кто умышленно тормозил и норовил завязать ничего не значащий разговор. От девушек, само собой, снова отбоя не было, причем некоторые оказались прилипчивыми до такой степени, что даже наш хладнокровный Кэвин начал откровенно морщиться.

Мне, естественно, тоже за компанию прилетело. Особенно от девчонок, потому что предложений познакомиться я всего за несколько дней получил столько, сколько в прошлой жизни даже и не мечтал.

Тэри спасала от чрезмерного внимания Шонта, поэтому от него отстали быстрее всех.

Райсану это коснулось лишь самым краешком. Ну а поскольку в столовой она чаще всего сидела рядом с Нолэном и всем видом показывала, что он типа занят… ну жених же, пусть пока и только в перспективе… то Сархэ тоже особо не трогали.

А вот Ании, наоборот, досталось. Ей, как и следовало ожидать, стали уделять повышенное внимание парни, причем парни преимущественно со старших курсов. Кажется, ее огненный череп произвел на поклонников ее таланта неизгладимое впечатление. А может, народ просто вспомнил, что два года назад она точно так же обозначила нашу победу над одной из команд. Но нашей огненной королеве все это внимание было как собаке пятая нога, у нее вообще к противоположному полу сформировалось достаточно болезненное отношение, поэтому первые несколько дней после турнира ей пришлось особенно туго. Да и я к знакомствам с лэннами не стремился — на девушек у меня банально не хватало времени, да и после последнего видения это было уже неуместно. В итоге мы с Босхо совершенно неожиданно оказались товарищами по несчастью. И когда народ начал особенно активничать, я в какой-то момент просто взял Анию под руку и утащил подальше от толпы, пока подруга кого-нибудь не пришибла сгоряча.

После этого, естественно, по академии поползли слухи, что мы вроде как пара.

Ания, когда до нее дошла эта информация, не на шутку разозлилась. Я, напротив, только посмеялся. Но поскольку именно после этого нас наконец-то стали обходить стороной, то мы с Босхо решили, что хотя бы до конца турнира будем садиться в столовой рядом и прикрывать друг друга, чтобы не доставали.

Ребята с нас, конечно, поржали, но отнеслись с пониманием. Так что хотя бы проблему с непрошенными поклонниками и особенно с поклонницами решить все-таки удалось.

С учебой и тренировками проблем никаких не было. Расписание занятий, включая те, что проходили во снах, никто из моих учителей пока не менял, а все цели, как и программы обучения, были обговорены заранее. Поэтому у меня и успеваемость в академии оставалась высокой, и нагрузки я переносил без проблем.

Кри пока молчал. То есть и с этой стороны все было спокойно.

Хелена встреч со мной тоже не искала.

А вот от Нокса вечером в триэ-рэ[1] я получил короткое сообщение, где тот деликатно интересовался моими планами на ближайшие две ночи.

Я в ответ только спросил, где его искать. Просто потому, что мои планы не являлись чем-то незыблемым и неизменным, тогда как поговорить нам действительно было нужно. С прошлого нашего разговора прошло чуть больше двух недель — вполне достаточно времени, чтобы хорошенько обдумать ситуацию с родом и принять окончательное решение. Да и Нокс, надо отдать ему должное, меня не торопил, на немедленных ответах не настаивал и вообще все это время подчеркнуто держался в стороне. Но раз уж с таном Расхэ мы обо всем договорились и закрыли спорные вопросы, то главе его… вернее, теперь уже моей службы безопасности следовало об этом знать.

«К полуночи буду, — написал я в ответ. — Координаты те же?»

И, получив подтверждение, что меня будут ждать по старому адресу, удовлетворенно кивнул.

Той же ночью, оставив идентификатор на Ши, я появился в убежище, которое Нокс выбрал для себя и своего личного отряда, и слегка удивился, обнаружив, что, кроме самого Нокса, там никого больше не оказалось. Ни Рисса, ни Хмурого, ни водил…

— Проблемы? — кратко поинтересовался я, когда мы встретились взглядами.

Первый качнул головой.

— Завтра планируем захват одной из пригородных баз Туран. Люди готовятся.

— Я буду тебе нужен?

Нокс странно хмыкнул.

— Зависит от того, что ты решил.

— Я был на днях у тана Альнбара, — спокойно кивнул я. — Сыном он меня, разумеется, не назвал, однако судьбу рода готов доверить.

— Я спросил твое мнение, — пристально взглянул на меня командир «Мертвых голов». — Позицию брата я и так знаю.

Я немного помедлил.

— Скажем так, некоторое время назад я не связывал свое будущее с родом Расхэ. В нашу первую встречу тан дал понять, что не видит меня рядом ни в каком качестве. И это изначально поставило нас по разные стороны баррикад. У него были свои задачи, у меня свои. И далеко не во всем они пересекались. Но с тех пор и его, и мое мнение изменилось. Как оказалось, у нас много общего. Поэтому с некоторых пор тан Альнбар больше не считает меня чужаком, а я пришел к выводу, что ему можно верить.

— Что же тебя заставило передумать?

— Вы, — пожал плечами я. — И связь с остальным родом, которую нельзя вот так взять и проигнорировать. У нас с вами общие цели. Общие задачи, планы. А еще доверие. Надежда. Магия. Для меня это совершенно новый опыт. И я пока, честно говоря, не знаю, как к этому относиться. Тем более не знаю, к чему это приведет. Раньше я полагал, что со временем смогу основать свой собственный род, однако твой брат нашел убедительный способ доказать, что на самом деле мне это не нужно. Все, чего я хотел, у меня уже есть. В нем. В вас. В том, что несет с собой связь, которую я создал. Поэтому я решил, что раз Расхэ приняли меня такого, какой я есть, без всяких условий и клятв, значит, и я их приму. Если они мне поверили, то и я рискну довериться. Так что теперь это мой род. Мои люди. И мои трудности, которые еще только предстоит решить.

На губах Нокса мелькнула едва заметная улыбка.

— Ты по-прежнему честен… и это радует. Власть ради власти тебе тоже не нужна. Но парадокс заключается в том, что лучшими танами становятся именно те, кто к этому не стремится. Потому что знают меру своей ответственности. Знают, что это тоже работа. Служение. Ведь настоящий тан служит своему роду точно так же, как ему служат обычные люди. Именно так рождаются все великие и сильные рода.

— На «сильных и великих» я пока не замахиваюсь, — признался я. — И понятия не имею, получится ли у меня вытащить род из той ямы, куда его сбросили. А если и получится, то сколько времени это займет, поэтому на быстрые результаты не рассчитывай.

Нокс улыбнулся явственнее.

— Каких-то восемь лет назад я не рассчитывал на то, что выживу. Всего год назад я не думал, что у меня появится какое-то иное будущее, кроме того, что предложила мне жизнь. А оно вон как повернулось… Поэтому все относительно, Адрэа. Однако в одном ты серьезно ошибся: проблемы рода — это не твои трудности. Это наши общие трудности, которые тебе предстоит решать совсем не в одиночку. Пойдем.

— Куда?

— Люди хотят тебя увидеть, — спокойно ответил Первый. — И будет хорошо, если надежда, которая в них проснулась с твоим появлением, окажется чем-то подкреплена, помимо снов и мимолетных ощущений.

Я молча кивнул.

Да, это с его семеркой я нашел общий язык, и всех нас в свое время связали долг, кровь и общие обязательства. Тогда как остальных Расхэ я пока видел лишь номинально. Никто из них не присягал мне на верность. Для них я сейчас был даже не тану — так, новичок с родовой силой, Талантом и с хорошими задатками. Но поскольку завоевать их доверие мне тоже было необходимо, то да, встретиться с этими людьми действительно нужно. А заодно сделать так, чтобы они приняли мою сторону все до одного.

Через несколько мэнов мы спустились в гараж, сели в ардэ, и Нокс отвез меня в Нижний город. В один из подземных ангаров, где была обустроена военная база Кри и где, согласно нашим договоренностям, основной состав «Мертвых голов» обрел временное пристанище.

Там нас встретила усиленная охрана и мощные стальные ворота, оснащенные магической защитой, камерами видеонаблюдения и блокираторами магии. Там же Нокс оставил машину и отвел меня в одно из помещений минус первого этажа, оказавшееся здоровенным полупустым подвалом, в котором из мебели имелись лишь простые деревянные скамьи и несколько столов у дальней стены.

И вот когда за нами с грохотом захлопнулась тяжелая металлическая дверь, со скамей начали подниматься одетые в военную форму, вооруженные до зубов люди, при виде которых я неожиданно засомневался.

Девяносто четыре человека… с Ноксом девяносто пять… и ни на одном из них не было драймаранта, поэтому я мог без помех рассмотреть и запомнить их ауры. Ни на одном не оказалось масок, так что я мог свободно изучать и их настороженные лица.

Все мужчины. Большинство — маги с самыми разнообразными умениями, причем далеко не низкого уровня. Средний возраст — где-то между сорока и шестьюдесятью. Суровые. Битые жизнью. Настоящие ветераны. Та самая военная элита рода Расхэ, которую Нокс чудом сумел сохранить. Причем внешне это были очень разные люди с самыми разными типажами, то есть кровное родство у многих было достаточно условным. Однако вместе с тем имелось в них и нечто общее — взгляды… прицельные, хищные, оценивающие. А еще ощущение крепко сплоченной, смертельно опасной стаи, которой для полного счастья не хватало только вожака.

Я, когда их увидел, испытал целую гамму всевозможных эмоций, от сомнений до смутной гордости за род, сумевший породить таких людей. Которые даже спустя столько лет, после всех испытаний, выпавших на их долю, смогли не только выжить, но и сохранили прежнее единство.

Правда, при виде моей закутанной в драймарант фигуры на их лицах появилось вполне обоснованное сомнение. Многие вопросительно уставились на Первого, молча интересуясь, того ли человека он к ним привел.

Но я избавил их от ненужных колебаний, одним движением развеяв закрывающую мое лицо найниитовую маску. А еще через мгновение таким же незамысловатым способом избавился от найниитовой брони, позволив ей сначала посеребрить мою одежду характерным блеском, а потом просто исчезнуть, открыв чужим взорам обычный спортивный костюм с эмблемой известной столичной академии, самые обычные ботинки, простую белую футболку и тем самым показав намного больше, чем я когда-либо себе позволял.

Доверие…

Я очень не зря недавно сказал об этом Ноксу. Две недели назад в том числе и эти люди приняли решение, признав, что я достоин их доверия. И я это видел. Чувствовал. Меня это искренне поразило. А теперь настала моя очередь показать им, что я больше не чужак в маске. Не сторонний наблюдатель. И не человек, который во всем ищет только выгоду. Просто вместо того, чтобы говорить об этом, я предпочел это показать.

И они неожиданно оценили. Поняв, что именно я сейчас сделал, бойцы ощутимо расслабились и тут же, не дожидаясь команды, выстроились в девять идеально ровных шеренг, как солдаты во время смотра. Без показухи. Без разговоров.

Правда, люди есть люди. Какими бы сообразительными, понимающими или суровыми они ни были, нельзя было вот так просто прийти, показать себя и, молча развернувшись, снова уйти, оставив их наедине с мыслями и догадками.

Надо было что-то сделать.

Или сказать?

Но что?

Пафос в данной ситуации был откровенно неуместен. Громкие слова и обещания тем более. Поэтому я немного подумал и, подняв руку, коснулся плеча стоящего рядом Нокса, одновременно с тем приложив усилие, чтобы ненадолго пробудить кровные узы.

Перед моим внутренним взором снова, как и две недели назад, возникла светящаяся паутина, которая соединила всех присутствующих здесь Расхэ в одну большую сеть. Вернее, это была не совсем сеть, а, скорее, схема, где самая первая нить шла от меня к Ноксу, затем от него — к самым близким его соратникам, и уже потом она дробилась на множество дополнительных лучиков, в которых тем не менее чувствовалась система.

Ключевыми точками этой схемы являлись, разумеется, маги. Причем, насколько я понимаю, распределение связей шло от более сильных и опытных к более слабым. А также от командиров к подчиненным. И даже интенсивность свечения в связях между бойцами заметно варьировала, из чего я сделал вывод, что всю эту систему, скорее всего, можно не просто видеть, но ею наверняка можно как-то управлять.

Сейчас, правда, передо мной стояла другая задача.

— Приветствую вас, бойцы, — негромко сказал я, обведя глазами зал и убедившись, что меня не просто слушают, а каждое мое слово будто эхом отдается в людских душах, отчего каждое из них стало весомее в разы. — Меня зовут Адрэа Расхэ. Я — последний представитель основной ветви рода Расхэ. Однако до сегодняшнего дня вы знали меня как человека по кличке Двойник…

Я ощутил, как после моих слов заметно напряглись и потяжелели родовые узы. Народ, хоть внешне это ничем не проявилось, все-таки заволновался. Из-за этого натяжение нитей явственно возросло. Удерживать их стало значительно сложнее. И мне пришлось приложить усилие, чтобы не уронить ни одну, хотя это и было непросто.

— Полагаю, вам уже известно, что уничтожение рода Расхэ было не просто санкционировано тэрнэ Ларинэ, а стало результатом предательства, — ровно продолжил я, когда волнение улеглось. — Восемь лет назад род Расхэ предали, его тан был ложно обвинен и жестоко убит, а сами вы потеряли не только имя, привычную жизнь, но и семьи. Любимых женщин. Родителей. Детей. Друзей…

Люди после моих слов дружно помрачнели, а узы крови потяжелели еще больше. Но меня это не смутило.

— Все вы прошли через боль и потери, — продолжил я, роняя слова в оглушительной тишине, словно тяжелые камни — в спокойное лесное озеро. — Все вы за прошедшее время не раз задавались вопросами: зачем и почему? Вас годами терзали сомнения, непонимание, злость и отчаяние. Но все же вы не сдались. Не забыли. Не простили. И стоите сегодня здесь, глядя на меня с надеждой и ожидая, что с моим приходом все изменится…

— Так вот, я хочу, чтобы вы понимали уже сейчас — оно не изменится, — ровно сказал я, глядя людям в глаза. — Мертвые не воскреснут. Из пепелищ не поднимутся новые дома, а то, что когда-то у вас было, никогда не вернется и не станет прежним. Род Расхэ официально мертв. Его имя предано забвению. Его достижения обесценены. И я не буду обещать, что однажды вы вернете себе прежнюю жизнь…

Люди помрачнели еще больше, а узы потяжелели настолько, что мне стало трудно дышать.

— Но я могу пообещать вам другое, — тихо добавил я, стоя на перекрестье хмурых, недоверчивых, растерянных и настороженных взглядов, в которых стремительно просыпались разочарование и злость. — Я даю слово, что вы сможете отомстить. За свои дома, за родных и за всех, кого когда-то потеряли. Я даю слово, что те, кто нас предал, понесут за это наказание. Больше скажу, мне известны их имена. Пока еще не все, но уже очень многие. Мне также известны их титулы и должности. Я знаю, кто именно это задумал и осуществил, и даю вам слово, что мы их уничтожим. Не убьем — именно уничтожим. Шаг за шагом, постепенно, неуклонно мы лишим их всего: денег, должностей, репутации, связей, людей, имени, будущего… Мы сотрем их с лица земли. Уничтожим все, что они создали. Подчистую. Собственно, мы уже это делаем. И не остановимся, пока не уничтожим их всех одного за другим… Я клянусь вам в этом, братья. Клянусь нашими общими предками и родом.

Меня ненадолго окутало ярчайшее сияние, подтверждая, что клятва действительно дана и принята. По узам после этого прошла волна мрачного удовлетворения. Терзавшие бойцов злость и разочарование стали заметно меньше, однако мне после этого легче совсем не стало.

Держать прямую связь с таким количеством людей оказалось слишком тяжело. Она высасывала из меня силы. Выматывала душу. Она с такой скоростью меня истощала, что очень скоро Эмма деликатно напомнила о грядущей дестабилизации дара.

Однако я и тогда не остановился.

— Что с нами будет дальше, я не знаю, — с трудом выпрямившись, еще тише добавил я, желая быть максимально честным с теми, кто стоял передо мной. — Сколько из вас сумеют дожить до победы, тоже не скажу. Я пока не очень хороший провидец. Тем более не могу пообещать, что сумею возродить наш род, хотя намереваюсь сделать все, чтобы очистить его имя. Не гарантирую, что Расхэ вернут себе почет и уважение, но приложу все усилия, чтобы восстановить репутацию рода. Это может занять годы. Быть может, даже десятилетия. И кто-то может посчитать, что этого недостаточно…

Я сделал небольшую паузу.

— Но я не хочу вам лгать или тешить кого-то ложными надеждами. Здесь и сейчас я могу вам с гарантией предложить лишь одно — месть. Достойную, конкретную, хорошо понятную цель и такие же конкретные действия для ее достижения. Если вас это устроит, то давайте работать вместе. Если же нет, то я сниму узы. Без вопросов. Без претензий. Без последствий. Но — только один раз. Если кто-то передумает в процессе, то я буду рассматривать это как предательство. Поэтому решайте здесь и сейчас. Выбор за вами.

Я умолк, чувствуя, как на мои плечи давит невидимая плита, которая, кажется, с каждым мгновением становится все тяжелее. Но все же стоял прямо. Молчал. Ждал.

И, разумеется, дождался.

— Я с тобой, — спокойно сказал Нокс, первым нарушив воцарившееся молчание. — Ты дал мне возможность жить дальше и сохранил жизни моих людей. Ты подарил нам не только надежду, но и возможность выбора. К тому же ты хороший боец. Сильный маг. Надежный соратник. В том числе и поэтому я тебя уважаю. А еще мне близка твоя цель. Тебя приняли и признали наши общие предки. Поэтому отныне и навсегда я с тобой. В жизни и в смерти.

Я незаметно перевел дух, одновременно ощутив, как с моих плеч ушла часть невидимого груза. Как если бы кровные узы, которые я до сих пор держал в одиночку, неожиданно подхватил кто-то еще, тем самым облегчив мою ношу.

— Второй — поддерживаю, — спокойно сказал Хмурый, решительно выступив вперед, и мне после этого стало еще немного легче, словно следом за первым и Геро снял с меня часть нагрузки. — Ты — тану Расхэ. И уже успел не раз это доказать. Ты — часть моего рода. Ты — сильнейший. Поэтому я с тобой. В жизни и смерти.

— Третий — с тобой, — следом за ним выступил из строя один из водил.

— Четвертый — с тобой, — шагнул вместе с ним второй.

— Пятый… шестой… седьмой… — без колебаний поддержал командира весь остальной его личный отряд, включая Рисса, моего единокровного брата.

Узы после этого полегчали почти на порядок, а терзавшее их напряжение постепенно улеглось, и вот тогда я вздохнул намного свободнее. А когда и остальные Расхэ один за другим их подхватили, тем самым подтверждая, что готовы не просто поддержать меня, но идти до конца, мне стало совсем хорошо. Легко, свободно. В том числе и от мысли, что ни один из них не отказался. Ни один не ушел и не передумал.

Они выбрали.

Сами. Добровольно. Осознанно.

И это, пожалуй, было самым важным из того, что со мной когда-либо происходило в Нижнем городе.

[1] Среда.