ч.2 Китай гл. 13.2

Китай. 673 год нашей эры

Министр, не стесняясь огромной свиты госпожи, бросился ей в ноги, лобзая подол одеяния.

Никто не заметил брезгливого выражения лица У Цзетянь, когда она немедленно выдернула из рук министра полы халата:

- А теперь пойдём-ка в кабинет Совета, расскажешь мне о чиновниках, состоящих на службе. Сдаётся мне, что некоторых пора снять с должностей, ибо они только бездельничают и жиреют, предаваясь излишествам.

Сяо-Фюсон скривил кислую мину.

«И попробуй только соврать этой Фурии. Всё узнает и прикажет голову мне отсечь за вранье и малодушие. Разве можно от неё скрыть что-нибудь? Никогда! Ни за что! Она будто всех насквозь видит».

***

Императрица У Цзетянь грустила в своей комнате. Она очень редко позволяла себе подобную роскошь. Но иногда, в минуты тишины, предавалась грустным воспоминаниям о себе, своей горемычной судьбе, тяжёлой доле властительницы государства в жестоком мире, где правят мужчины.

Окружающим её мужчинам на придворных должностях, рабам и слугам, было совершенно все равно, умна ли она, талантлива ли, успешна ли в управлении государством, заменяя на троне своего немощного супруга. Для них важнее всего было то, что она - женщина, и представить её в роли великого правителя китайского государства - не более чем абсурд, великая глупость или неудачная шутка.

Она почувствовала, как в ней поднимается раздражение, сменяясь волна за волной ненавистью и возмущением. Сяо-Фюсон подробно посвятил её в суть придворных сплетен, наветов и наговоров. Одно было неизменным: почти все государственные чиновники не собирались признавать в Императрице фигуру, способную управлять государством.

«Да как они смеют! Ведь многие из этих чинуш и мизинца моего не достойны, не то чтобы занимать свои должности, по причине совершенно отсутствующих способностей, талантов и ума. Как же прекратить шёпот недовольных? Не могу же я убить их всех!»

Вдруг услышала шелест крыльев, голос, задрожала и замерла от неожиданности. Такой милый, долгожданный голос!

- Этейн, душа моя. Как поживаешь? Вижу, тяжело тебе.

Она оглянулась, кинула взгляд в самые потаенные уголки своих покоев, но ниикого не увидела.

- Не ищи меня. Сейчас я - невидимка.

- Как!? Я так скучала! Появись, мне так тебя не хватает, мой Ангел!

- Зачем? - он расмеялся.

- Я хочу обнять тебя и прижаться крепко-крепко. Своими объятиями ты даёшь мне успокоение и силы.

- Для чего тебе силы? Чтобы продолжать рваться к власти и убивать?

- Ты тоже не понимаешь меня. Если мне не удастся держать всех в страхе, то они первые меня убьют!

- Ну и что? Быстрее закончишь свою никчёмную жизнь. Столько ошибок совершила! Ума не приложу, когда ты их все теперь отработаешь.

- В чем моя жизнь никчёмная? Мой супруг болен, а я вместо него вынуждена нести все тяготы служения государству!

- Так ли уж нужны этому государству твои старания? Не хочешь удалиться и передать власть старшему сыну?

- Он глупый и безвольный. Сама удивляюсь, как он таким вырос.

- Хорошо. Так кому же ты собираешься доверить трон? Кто, по-твоему, достоин стать Императором?

Она опечалилась и опустила голову.

- Вот видишь. Ты даже детям своим не доверяешь.

Вдруг она встрепенулась, глаза лихорадочно заблестели, тело затрепетало:

- Ангел Нейл! А можно посмотреть твой дом? Где ты живёшь?

- Вот ещё, новая проблема.

- Прошу тебя!

- Нет. Это невозможно. Предлагаю слетать в дом Мидхира. Могу устроить экскурсию.

Она побледнела, вероятно, припомнив до мельчайших подробностей события, повлиявшие на её судьбу.

- Нет, благодарю. Мне это неинтересно.

- Так что ты решила, душа моя? Будешь и дальше жить и убивать?

- Нет. Я буду жить и властвовать.

В ответ прошелестел звук крыльев.

- Улетел. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось.

***

На вечернем Совете Императрица давала указания министру тайной полиции:

- Повелеваю.

В каждом городе установить железные ящики для сбора жалоб от нашего народа.

Всем государственным чиновникам пройти испытания на чёткость ума, мышление и способности. При отсутствии каких-либо талантов, снимать с должностей нещадно и заменять на способных претендентов.

Чиновников, посмевших охаять недобрым словом меня - Императрицу У Цзетянь, подвергнуть следующим наказаниям: Ли Фесуня - водой, Си Дженя - шумом, Ляо Шеня - мясом, Ли Нирай - сырым рисом, Чи Чженя - бессонницей, Си Сюона - щекоткой. Неукоснительно соблюсти все правила применения указанных пыток.

Завтра жду докладов военачальников о планирующихся военных походах. Пора заняться завоеванием новых земель.

И когда Совет был окончен, день близился к своему логическому завершению, а ночь спешила укутать в шоколадные сумерки дворец и его окрестности, У Цзетянь готовилась ко сну в своей комнате.

Она вдруг почувствовала, как устала, измучилась без тепла, внимания и ласки.

«Все одна и одна, бьюсь, как рыба об лёд, без конца и края. Нейл! Ангел мой! Явись ко мне! Я очень надеюсь, что тебе без меня плохо так же, как и мне без тебя. Приди, появись, обними, чтобы косточки захрустели!»

В ответ не услышала ни слов, ни шума крыльев. Ничего, что так греет душу всю её жизнь.

«Что ж. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. Я всегда знала, что мужчины -жестокие существа, неспособные на жалость и любовь. Завтра самолично проверю всех, кого назначила на пытки и казни. Хоть какое-то развлечение».