Глава 17

В этот вечер спать мы легли не скоро.

Мы искали материалы, распечатывали документы и передавали по очереди друг другу комп. Было неудобно с одним ноутом на двоих, но что поделать?

Все ярче становилась мысль о том, что надо что-то делать и покупать новый, но я не была уверена, что моих денег на это хватит.

Блин! Что ж все так паршиво складывается?

Я смахнула злые слезы бессилия и с удвоенным энтузиазмом закопалась в графики.

А утром в дверь позвонили и сонному Никите вручили какую-то продолговатую коробку. Он поблагодарил курьера, закрыл за ним и, повернувшись, крикнул:

— Никс, иди сюда!

— Зачем? — с интересом спросила я, застыв в дверном проеме гостиной.

— Радовать тебя буду. Баловать.

Он сам подошел ко мне и, сунув в руки коробку с логотипом Эпл, рухнул на диван.

А я… я едва дыша смотрела на свою ношу.

Положив на стол, я быстро вскрыла упаковку и прикусила нижнюю губу, увидев в коробке серебристый макбук.

Голос внезапно упал до шепота:

— Данилов, ты с ума сошел?

— Нет, — помотал головой Никита. — Это мой тебе подарок. Как лучшему партнеру по презентации.

— Я не могу такое принять!

— Ох, девочки, какие же вы… Ладно, Громова, уговорила! С Восьмым марта тебя!

— В смысле?! Какое, к чертям, Восьмое марта?

— То, что с Днем рождения и с Новым годом. В общем, мне по фиг, с чем именно тебя надо поздравить, но очень надо, чтобы ты прекратила страдать фигней и приняла. Считай это моей в тебя инвестицией. Со второй зарплаты вернешь.

Я была настолько шокирована, что все, на что меня хватило, это на вопрос:

— А почему не с первой?

Ну, действительно, обычно же так говорят.

— Потому что первую, мы, Громова, пропьем! И это не обсуждается. А пока давай сделаем завтрак и снова приступим к работе.

Я приняла подарок, как и условия “игры”, придуманной Даниловым. Он, казалось, точно знал, что и как нужно делать дальше, а его присутствие рядом придавало мне небывалой уверенности. И даже понимание того, что предстояло сделать проект заново, плюс справиться с сольником, больше не портило настроение, а, скорее, вдохновляло.

— Мы сможем, — говорил Никита, и я улыбалась. Потому что верила безоговорочно.

Работа кипела день и ночь, на сон мы оставляли совсем немного времени, а еду в основном заказывали.

Несколько раз я просыпалась прямо на своем соседе: мы отключались на диване гостиной, даже не поняв, когда и как это случилось. Просто ты моргаешь, а в следующий момент открываешь глаза от того, что солнце нещадно светит в лицо.

Иногда — всего три раза за эту жутко тяжелую неделю — я звонила маме и заверяла ее, что у меня все прекрасно, очень стараясь, чтобы голос был бодрым. Она задавала какие-то несущественные вопросы, желала удачи, подбадривала и говорила, как надеется на мою победу. На нашу с Селивановым победу. Передавала привет Вове.

Я скрипела зубами, и первые несколько раз просто переводила тему, а потом все же рассказала, что сделал мой бывший парень. Без красок и подробностей, объяснила лишь суть.

— Быть не может… — Она некоторое время молчала, а потом заговорила громче, с плохо сдерживаемой злостью: — Ну и бог с ним, с этим дураком! Ты так его идеализировала, а ведь я понимала, что там не все гладко. Слишком хитрые глазки у этого…

— Мам, — остановила я, улыбаясь, — очевидно, что ты сразу раскусила, какой он гад. Но давай просто не будем больше поднимать эту тему? Времени и без того мало, расскажи лучше, как ты?..

В последнюю ночь перед сдачей проектов мы с Даниловым и вовсе не спали, задремав под утро на пару часов. Будильник ворвался в мятежные картинки, сновавшие в моем воспаленном мозгу, заставив вскочить и раненым зверем забегать по гостиной.

— Данилов! Никита… Вставай!

Он кивнул, пробурчал что-то и устроился поудобнее, сползая головой с подлокотника дивана ниже.

Я хотела разбудить его немедленно, но, приблизившись и наклонившись, замерла. Под глазами Никиты залегли темные круги, между бровей появилась вертикальная полоска-морщинка, а руки крепко сжимали бумажку, случайно прихваченную им перед сном. До чего мы себя довели? В особенности он… Когда я засыпала, Никита не будил, стараясь взвалить на себя большую часть работы. Даже мой личный проект помогал делать, набрасывая идеи и поправляя скелет.

Не знаю, что со мной случилось, но в какой-то момент рука сама потянулась вперед и убрала прядь волос с высокого лба, едва-едва тронув кожу. И сердце замерло. Затем, подождав вместе со мной пару секунд, длиной в вечность, тихонько забилось снова, набираясь смелости. Мои пальцы тоже осмелели… Я, почти не касаясь его, провела по виску, к скулам, и уставилась на губы. Красивые, четко очерченные, чуть полноватые.

До боли захотелось почувствовать вновь, каковы они… Нас разделяло совсем небольшое расстояние, а Никита крепко спал и не мог пошутить над моим странным желанием. И я, прикрыв глаза, осторожно, едва дыша, поцеловала его.

Губы встретились с губами лишь на чуть-чуть, а после трусость взяла надо мной верх. Я распахнула глаза, отшатнулась, вздохнула глубоко и сбежала на кухню, чтобы сварить нам обоим крепкий-крепкий кофе.

“Господи! — думала я про себя. — Что я вытворяю?!”

Щеки еще горели, а на губах против воли расцвела улыбка, когда Данилов прошлепал босиком рядышком и хрипло сообщил:

— Пахнет чудесно, я пришел на запах. Угостишь, Никс?

Я кивнула и, старательно не глядя в его сторону, сняла турку с плиты. В квартире была электрическая кофеварка, но мне нравилось действовать по старинке.

Еще какое-то время я стеснялась и чувствовала себя неловко, постоянно ожидая, что вот сейчас Никита начнет шутить по поводу моего утреннего поведения. Но, слава всем святым, он спал! И совсем ничего не мог знать.

Вскоре я перестала бояться смотреть в его глаза, полные искорок-смешинок, и снова смогла говорить о проделанной работе, обсуждая тонкости и нюансы будущей защиты.

К университету мы подъехали даже загодя: Никита договорился о доставке проектора только на день приезда мистера Брауна и сам собрался идти его устанавливать, сказав, что никому не доверит это важное дело. При этом Данилов покосился в сторону, и я заметила Вову с Лариской, сидящих неподалеку от нас.

— Интересно, что их привело так рано? — задумчиво проговорил напарник. Посмотрев на меня в упор, он внезапно попросил: — Никс, не подведи. Никакого доверия и сочувствия, я тебя очень прошу.

— О чем ты? — удивилась я.

— Очевидно же, что они хотят что-нибудь предпринять. — Он снова уставился на неразлучную парочку. — Чтоб им… Просто будь на чеку, хорошо?

— Конечно.

На этот раз и я прониклась серьезностью ситуации. Если наш проект снова пропадет — всему конец.

— Флешка у тебя, — улыбнувшись, сказала Данилову. — Пароли от почты и облака я им не скажу даже под гипнозом.

— Тогда встретимся через сорок минут, — он подмигнул и пошел в нужном направлении.

И тут же рядом оказалась Айвазова.

— Привет, Вероника, — сказала она по-английски. — Вижу, у вас тоже были ночи без сна?

— Что ты имеешь ввиду? — я удобнее расположилась на скамье и ответила ей на том же языке, чем, кажется, сильно удивила.

— Учебу, разумеется, — улыбнулась Лариса. — От занятия любовью такие круги под глазами не появляются, да и волосы так не тускнеют… Это я о том, что была не права. Теперь вижу, что вы с Даниловым и правда всего лишь работаете вместе.

— Ну, у тебя кругов под глазами нет, — в свою очередь вернула шпильку я. — Значит, мне можно поздравить вас с Селивановым с прекрасно проведенным временем?

Лариса рассмеялась:

— А ты остра на язык, Громова. Общение с Даниловым сказалось? Вижу, и английский подтянуть успела. Тоже его заслуга?

Я лишь пожала плечами, решив не говорить о том, как Никита настоял неделю назад на общении по-английски. Мне и правда нужна была практика, а он оказался потрясающим учителем.

— Молчание? — Лариса кивнула своим мыслям: — Значит, я права. Ты не очень много потеряла от того, что Вова ушел со мной. Выживают сильнейшие, так ведь, Громова?

— Я здесь не для того, чтобы воевать с вами, — ответила ей спокойно. — Мне просто нравится учиться у мистера Брауна. Как и Никите. И плевать, что вы там еще придумаете, наши проекты украсть вам больше не удастся, Лариса. Придется включать собственные головы и работать.

— Не понимаю, о каких кражах речь. — Айвазова выразительно посмотрела в сторону мявшегося неподалеку Вовика. — Если Селиванов и сделал что-то такое, то при чем здесь я?

— Стерва, — прошипела я.

— Ха-ха! — Лариса покачала головой. — И что с того? Побежишь жаловаться Брауну? Плакать и пускать сопли?

— Всего лишь сделаю работу еще лучше той, что вы украли. А ты и дальше следи, чтоб цвет волос не потускнел, думаю, твой папочка оценит их красоту.

— Дрянь!

— От такой слышу!

Лариса хотела что-то ответить, но прервалась.

Красивая молодая девушка, сидящая рядом, закашлялась, поднялась и, странно на нас посмотрев, прошла мимо.

Мы с Айвазовой как-то сразу успокоились, проследили за тем, как она вошла в здание университета и, поднявшись, пошли туда же, ни слова больше не говоря.