Глава 22

Вообще сверху открывается хороший вид. Площадь, за ней дома, а где-то вдалеке совсем чуть-чуть виднеется река. Сразу чувствуется простор и хочется совершить что-нибудь героическое. Я стоял около окна в кабинете Грачева и лениво наблюдал за пешеходами. Сам же Петр Григорьевич сидел за столом и что-то быстро черкал в раскрытом ежедневнике.

– Петр Георгиевич, вызывали? – в дверь просочился Малеев.

– Вызывал – мрачно ответил хозяин кабинета – заходи и закрой за собой дверь поплотнее.

– Повтори, что ты мне сказал внизу! – это уже ко мне.

– Хорошо. На вопрос «как тебе наше радио» я ответил: скучное, малоинформативное и не решающее ни одной поставленной перед ним задачи. Но Вы сами просили ответить честно и по коммунистически.

– Видал? – глядя на стремительно бледнеющего Малеева, он кивнул на меня – может, объяснишь?

– А-а-э-э – Алексей Павлович беспомощно хлопал глазами. Нет, так не пойдет, а то схватит кондратия прямо тут и с кем мне потом работать?

– Вообще-то в этом виноваты вы – подойдя к столу, я взял графин и начал наливать воду в стакан.

– Что? – Грачев повернулся ко мне.

– Повторяю, в этом виноваты вы – я протянул стакан с водой Малееву – ну может и не только вы, но тогда я извинюсь.

– Нужны мне твои извинения – он постарался переключиться – обоснуй.

– Кто у нас рулевой? Партия! Кто у нас указывает, что говорить? Партия! Кто у нас указывает, когда и как говорить? Опять партия! – я сознательно начал копировать манеры хозяина кабинета и вовсю рубил воздух рукой – На долю Алексей Павловича остается только решение вопроса «через что говорить».

– Все верно. И чем же тебе не понравилась к примеру, сегодняшняя передача? Хорошо же получилось!

– Да хреново все получилось. Никому не нужное сотрясение воздуха! Нет пользы!

– Я тебя сейчас без всяких следователей за такие слова шлепну! – он начал шарить по боку.

Так, кажется перебор. Ладно, надо снизить градус, а то и в самом деле до суда не доживу.

– Ладно, но чур расстрел только через 5 минут – я вышел на середину комнаты.

– Мы вот вчера вместе были, так? И вот, представьте себе Марфу Митрофановну Сидоркину, крестьянку хрен знает какого колхоза. Вот заходит она домой после утренней дойки и включает радиоприемник. Оттуда ей рассказывают про удои, озимые и прочие проценты. Хорошо же? – оба мужика в ответ синхронно кивнули.

– Хрен там! Свекровка или там сватья, приехавшая из города с ночной смены, ей шепотом сообщила, что ночью войска были и ездили туда-сюда. И все – у нашей колхозницы единственная мысль «как бы не было войны!». А мы продолжаем про километры кубометров. И что в итоге? – я развел руками в жесте «ну надо же, не ждали».

– А в итоге, измучившись неизвестностью, она сегодня вечером заставит мужа настроить радиоприемник и там… – я зажал нос и продолжил гнусавым голосом – Говорит БиБиСи. Вчера в Калинине произошла попытка вооруженного государственного переворота, в результате множество жертв. Идут многочисленные аресты. Подробности в следующих выпусках.

– Ах ты вражина… – начал вставать Грачев.

– Стоять! – я рявкнул на него изо всех сил – Ведь надо было сказать всего лишь пару слов и все было бы по-другому!

– Вот предположим, что нужное было сказано и… – я крутанулся вокруг своей оси и встал в классическую ленинскую позу, вытянув правую руку вперед – Дорогие радиослушатели, сегодня ночью у нас были проведены внеплановые совместные учения войск и органов государственной безопасности. При отражении атаки условного противника на органы власти все подразделения показали великолепное владение воинской наукой и образцовую взаимовыручку. Стоит ли говорить, что за короткое время условный противник оказался повержен? Думаю, вы согласитесь с тем, что по результатам учений все задействованные части совершенно заслуженно получили оценки «хорошо» и «отлично».

– И про награды отличившимся добавить. Разницу в результатах можете додумать сами – я устало присел прямо на стол – И так везде у нас. Все, я закончил. Теперь можете арестовывать и расстреливать.

– А, да, чуть не забыл! Поймите наконец, что радио это не трибуна, это инструмент другого формата! – я пару раз вздохнул, пытаясь успокоиться. Вот кто бы сказал, с чего меня так понесло…

– Откуда ты такой умный взялся? – передо мной стоял заметно успокоившийся Грачев.

– Как и все… Из одного места… – напряжение потихоньку оставляло меня, заставляя пальцы мелко дрожать.

– Вячеслав потерял память в результате железнодорожной аварии. Работал в больнице у Успенского, потом я перевел его к нам. Допущен к государственной тайне – тут же выдал справку оклемавшийся Малеев.

– Ладно, тут мы недоглядели, согласен, оргвыводы будут сделаны. И что ты предлагаешь делать для исправления ошибки? – надо же, как ловко ответственность перевел. Настоящий руководитель.

– Ну завтра первым выдадим что-то типа того, что я сочинил сейчас. А потом постепенно сменим формат передачи. Я просто возьму за основу то, что делал в больнице и все. Тамошний результат вон Алексей Павлович знает – я мотнул головой.

– Да-да, это стало одной из причин перевода его к нам – поддакнул Малеев.

– Хорошо! Что тебе надо для этого? – Грачев явно решил не откладывать дело в долгий ящик.

– Для начала нужен куратор от КПСС – я принялся загибать пальцы – но только толковый, что бы прямо в режиме реального времени мог поправить диктора, без кучи согласований и оглядок.

– Еще нужен проигрыватель с самыми популярными пластинками – второй палец загнулся – в эфире музыку пускать будем.

– Пара… Или даже лучше три магнитофона с запасом пленки. На один будем передачи писать для последующего контроля и изучения соответствующими товарищами. А два других – для репортажей и записи событий.

– Ну а еще надо девушек и побольше – я сжал ладонь в кулак. ну а чего, если раскатывать губу, так раскатывать.

– А девушек-то тебе зачем? – усмехаясь, спросил Петр Георгиевич.

– Что бы было кому к микрофону встать. Вот Нина исчезла, а завтра меня в подворотне стукнут по башке и что делать будете? – напротив, я был совершенно серьезен.

– Нда-с, опять ты прав! – он пристукнул ручкой по листу, тут же посадив здоровенную кляксу – но где я тебе их возьму?

Я развел руками в безмолвном жесте. Дескать, ты начальство, ты и обеспечивай ресурсами. Хотя если прижмет, то можно накидать вариантов из будущего.

– Если будет ваше распоряжение, то можно дать объявление в газету и устроить конкурс – предложил Алексей Павлович.

– Хорошо, но только не здесь! Вон, у нас есть филармония и драмтеатр, у них большой опыт в этом деле, на их базе и проводите. Ответственный персонально Вы – он ткнул пальцем в Малеева.

– А с Вас план мероприятий по изменению формата радиовещания – теперь уже палец главы указывал на меня – и что бы завтра же, прямо с утра, у меня на столе был!

– Все, свободны. У меня скоро совещание, а благодаря вам я опять без обеда…

Стоило нам выйти в коридор, как я притормозил Малеева.

– Алексей Павлович, вы уж извините, что так получилось – я вздохнул – но он первый начал…

– Да все в порядке – он улыбался – просто ты первый раз с ним общался, да и я немного растерялся. Зато с какой прибылью вышли, а? Знаешь, сколько служебок на магнитофоны я написал? У-у-у, брат… Но вообще с колхозницей это ты хорошо придумал, образно получилось!

Уф, у меня прямо камень с души упал. На обратном пути следователя не обнаружилось, поэтому я с чистой совестью тут же засел в дежурной комнате и принялся фантазировать на тему, какой должна стать радиостанция в будущем. Но по сути я жульничал: выбирал наиболее приятные моменты из будущего и записывал.

Скажем, тут совершенно пока не знакомы с музыкальными заставками, сиречь джинглами. Даже буржуи еще просто объявляют название рубрики и чешут дальше. Конечно, всяких спец-эффектов пока не на чем сделать, но пару аккордов на пианино сбацать даже я могу. А ведь у нас под боком есть куча профессиональных музыкантов, вон в том же драмтеатре – главное объяснить идею и они кого хошь переплюнут.

Опять же, в больнице совершенно шикарно показали себя поздравления с днем рождения. А похвалить достижения по работе? Ирина Евгеньевна на какой-то из планерок даже милостиво изволила сообщить что благодаря этой придумке, у нее снизился какой-то там показатель, который до этого всеми правдами и не правдами не могли сдвинуть.

В итоге у меня получился коротенький, буквально на четыре листочка, план. Сейчас к нему титульную страничку приделаю и можно будет наконец-то заняться делом и постоять у москвичей за спиной. А то они уже там чем-то грохочут вовсю, а я тут рассиживаюсь.

– Так, хватит сидеть, там нам помощь нужна – в комнату заглянул Андрей, весь перепачканный в какой-то пыли. Надо же, начальство тут вместе со всеми что ли?

Я поглядел на свои брюки. Ну… в принципе, можно уже не волноваться и относиться к ним, как к рабочим. А вот рубашку еще может можно будет спасти, но это не точно. Открыв сейф, я положил в него свое творение и пошел на зов начальника.

* * *

Объем уже проделанных работ поразил меня. Оказывается, по страшно секретному плану, который привезли с собой москвичи, необходимо было укрепить полы. Дескать, аппаратура будет стоять тяжелая, а пролеты на такую нагрузку наверняка не рассчитаны. Но когда вскрыли существующее для ревизии, оказалось что там труха пополам с гнилью и укреплять особо нечего. Совершенно не смутившись, народ отправил в ближайший леспромхоз гонца, увешав его полномочиями, как собаку блохами. И пока тот выгребал практически весь запас высушенного бруса и досок, тут разобрали полы прямо до подвала. А теперь пара мужиков, молодецки ухая, ударными темпами что-то ломали кувалдами прямо в стене.

– Чего стоишь? Пошли, поможешь машину разгрузить – поторопил меня Андрей, спускаясь по лестнице, сколоченной из каких-то жердей.

Подхватив пару кем-то неосмотрительно оставленных верхонок, я двинулся следом. Нас, как наиболее образованных, поставили на работу, требующую развитого интеллекта: доставать из кузова пиломатериалы и по цепочке передавать рабочим. Работа в принципе не сложная, поэтому я довольно быстро вошел в темп и практически перестал прищемлять себе пальцы при перекладывании досок.

– Хорош! – вскоре проорал кто-то сверху – шабаш, пока цемент не подвезут!

– Вячеслав Владимирович! – я оглянулся на крик. О, давешний следователь. Видимо, боится испачкаться, поэтому и не походит. Махнув рукой, дескать «услышал и сейчас подойду», я начал аккуратно спускаться из кузова.

– Ты куда? – спросило меня начальство, глядя куда-то вверх из-под приложенной ко лбу руки.

– К следователю, вон стоит. Он еще утром приходил, но потом я у Грачева был, поэтому и разминулись.

– Давай, только не долго! – мельком глянув, Андрей снова уставился куда-то в район крыши. Ишь ты, видимо сказки про Ленина на субботнике еще не выветрились у него из головы, вон какую красивую позу принял.

– Ну тут как получится, не от меня же зависит – я снял верхонки и положил на борт – лучше пригляди за ними, что бы не увели.

– Вячеслав Владимирович, ну что же Вы сразу не сказали, что к Петру Георгиевичу идете, я бы вошел в положение – тут же начал следователь, стоило мне подойти к нему.

– Извините, но верите или нет, но все получилось случайно – такой формат разговора мне нравился гораздо больше, поэтому я решил ответить вежливо.

– Но все равно, мне крайне необходимо поговорить с Вами, давайте отойдем? А то тут шумно и грязно – скривился следователь, немного покрутив головой.

– Не проблема, давайте вон к грузовику – я показал на стоящую за кучей строительного мусора машину.

– Да-да, конечно – следователь развернулся и придерживая шляпу рукой, смешно запрыгал по кажущимися ему наиболее чистыми участками. Я хмыкнул и пошел напрямую: мне уже дальше пачкаться особо некуда.

– Па-а-берегись! – раздался крик сверху и следом громкий шорох вместе со скрежетом. Глянув вверх, я обнаружил над собой серое облако, из которого показался медленно вращающийся торец бруса. Время странно замедлилось, позволяя разглядеть на нем какие-то серые вкрапления. Едва успев вскинуть руку, я услышал треск и тут же разлившаяся в глазах темнота поглотила меня…