Разногласие

Дернувшись, перескакиваю на заднее сиденье, прячась за кресла, вслушиваясь в разговор.— Кир, что за замес на стрелке? — машет рукой Макс, – Багда звонил...

— Никакого замеса, пусть научатся базарить по понятиям и вообще с каких херов, я гоняю по твоей теме? Я тебя предупреждал, что соскакиваю с этой богадельни.

— Да потому что нормальные бабки с пустого места имеем, ментов подогреваем шлюхами, турки хорошо за телок платят.

— Как ты не вкуриваешь, у нас тема серьезная открывается на металле, а нам в затылок легавые федералы дышат из-за трансфера твоих телок. Марс – это мелочевка не стоит внимания, я тебе уже не раз говорил, кончай с этим!

— Мусора могут прижать и не по шлюхам, сам знаешь! До чего вообще добазарились с Багдой.

— Ни до чего, ноооль! Лошье конкретное, разговор держать не умеют. Сам звони Греку и вылизывай его яйца, — рявкает в ответ. — И больше, чтобы не втягивал меня в эту хуйню, по стрелкам набегался в свое время.

— Лааадно, сам разгребу, не пыхти, — отмахивается, — что с телкой той?— Грохнули её там же! И какого хуя она вообще там оказалась, шмар левых мало?

— Вот суки!!! Команды не было!!! Девка чистая была! — выкрикивает, нервно почесывая затылок.

— Вот и разгребай! Марс, я предупреждаю, начинается тема с черными, закрываешь свой бизнес, ко всем хуям! Это лишняя лажа для нас.

— Решим...

— Не понял! – Кир отходит на шаг, глаза удивленно распахиваются. – Ты заднюю опять включаешь? – брови его подрагивают, черты лица заостряются.Минутная тишина...

— Кир, я организовал эту тему и я решаю, когда распускать...

— Бля, ты в натуре баклан или прикидываешься? – перебивает.

— За базаром следи! – зашипел Макс, — И лучше поясни, что за телка с тобой, что уперся и проблем накинул мне?! Отдал бы им и расход! – после этих слов оборачивается на машину, сдвигает густые брови, вглядывается, беспорядочно бегающими глазами в лобовое стекло.

Смотрю на него, через невидимую стену, что разделяет нас и не могу поверить, что Макс, мой Макс способен на торговлю живым товаром, я конечно не питала иллюзий по поводу его нравственности, но, никогда не видела в нем бессердечного, опасного и расчетливого головореза.

«Отдал бы...» – пульсирует в висках. Вот так просто, отдать человека, молодую девчонку на растерзание упырям, как товар, вещь.

— Маааакс, какая же ты бездушная сволочь, – шепчу, вглядываясь в его выразительные глаза. Глаза – ангела, светящиеся, всегда излучающие мягкость и нежность, но только не сейчас. Спайс, в след за ним оборачивается, упирается пытливым взглядом, с издевательской ухмылкой, как будто предоставляя мне выбор, возможность вырваться из его лап, из его капкана.Но какова будет цена?И я лишь сильнее сжимаю кожаное кресло, опускаю голову и наблюдаю, как слезы падают на грязные коленки.

— Ну ни хера ты мне предъяву кидаешь! А с хуяли баня то упала, делиться с этими чепушилами? Не в моих правилах такой расклад.

— Спайс, блять, так не делается! Нам лишний кипишь сейчас не нужен. От воров может ответка прилететь, а ты со всеми готов воевать, нам поддержка нужна, а ты гемор лишний устраиваешь.

— Это я гемор устраиваю? Ты Макс, попутал чего?! — и глаза его сверкнули огнем. — Я тебе уже втирал, только ты так и не догоняешь! Я не собираюсь больше скидывать синим на общаг, не нагнут больше, суки! И нехер мне ответкой их пугать. Времена изменились и пошли они со своими порядками и ебучими кодексами, пусть на зонах рулят, пока мусора их не прижмут! А против нас они не попрут, расслабь уже булки свои и базар этот закроем, я обратку не включу, – отмахивается.

— Не будь так самоуверен, ты привык беспредел устраивать, а блатные по понятиям живут и бизнес ведут, — напряженными губам тихо произносит впиваясь острым взглядом.

— Какая к черту самоуверенность! Не беси меня! На хуй вообще эту тему опять поднял?! – орет и мускулы его вздымаются. — Я думал, мы проехали, а ты опять втираешь за них. Против нас они не взбрыкнут и пусть отсосут, козлы, – прожигает вспыхнувшим огнем в глазах, — и да, я беспредел устрою, если прижмут эти законники. Они не бессмертные!

— Кир, а почему это ты решаешь за нас двоих? Я добро за нашу независимость не давал. Какого хуя ты рулишь всеми делами?!

Спайс нервно усмехнувшись, подошел в плотную к Максу, продавливая своими габаритами.

— Марс! Я одело на себя не перетягиваю, если ты об этом, но то фуфло, что ты предлагаешь я не поддержу. Я больше не прогнусь под них! А дела наши пойдут по пизде, если и дальше будем в завязке с блатными. Я внятно тебе разъяснил расклад?

— За меня не решай! — глухим голосом отвечает, пряча руки в карманы, играя мышцами.С опаской и замиранием сердца наблюдаю за их напряженным разговором, впервые видя между ними пробегающий холод.

Лучшие друзья, верные товарищи, скрепленные многолетней дружбой, пройдя бок о бок долгий тернистый и опасный путь, поддерживая друг друга всегда и везде, в любых начинаниях, прикрывая и защищая, являясь опорой и несокрушимой верой, впервые их интересы развернулись на сто восемьдесят градусов, пошатнув их, некогда прочный союз. Впервые их мнения разделились, где Спайс, так называемый "спортсмен" был против воров в законе — блатных, против их порядков, кодексов и слива своих финансов в их общаг, объединив свои силы с Лешим и Старым, организовав ОПГ, разорвал все тесные контакты с ворами, поддавшись в свободное плавание, без страха возможной войны. «Нет человека - нет проблем!» — этим и руководствовался всегда Спайс.

Макс же был против независимости, считая воров в законе - высшей кастой, уважая и соблюдая их кодексы, стремился в будущем купить "корону" и жить «по понятиям».

Сейчас они стоят напротив друг друга, по разные стороны неосязаемых берегов, впиваясь жесткими взглядами, натыкаясь на невидимую, но опасную стену.

— Ладно, Спайс, – отходит на шаг назад Макс, первый прервав напряженную тишину, — езжай драть свою телку, а я разгребу замес с Греком, — усмехнувшись, разворачивается, с мнимым спокойствием и потухшим взглядом.

Кир, молчаливо провожает, удаляющуюся фигуру, отрешенным взглядом, сквозь мокрые ресницы и подрагивающие брови. Ему более нечего сказать своему другу. Под светом тусклого фонаря он стоит в одиночестве у края дороги, устало запрокинув голову, щурясь от моросящего дождя, устремляется взглядом в глухое небо, словно ища ответы, пребывая в своих мрачных мыслях, выдыхая пар из-за рта. Замирает, лицо его расслабляется, уголки губ опускатся, закрытые глаза погружаются в немом спокойствии, мимические морщинки растворяются на смуглой коже. И он уплывает на короткий отрезок времени в свой личный мир, окунаясь в свое темное пространство, куда никого никогда не впускает, никому не приоткрывая завесу своей души, такой глубокой и непонятной, даже для него самого. Что-то его мучает, впервые за долгое время он не спокоен, встревожен, разрываемый на части в противоречиях и ему непонятно, очень многое...сердце его гулко стучит, отдаваясь в каждой клеточке его крепкого тела. Он чувствует, что прежний, окружающий его, мир рушится, безвозвратно оставаясь в прошлом. Качнув головой, резко распахивает глаза, словно проснувшись, выйдя из своей тьмы, из своего укромного уголка. Зарывается пальцами в мокрые волосы, откидывая назад черные локоны направляется к машине, бросая черный взгляд на лобовое стекло. Чувствуя на себе ЕЁ холодные стальные глаза.