20

С огромным трепетом подхожу к новенькой двери своей новенькой квартиры. Три месяца прошло и, наконец, я могу взглянуть на конечный результат.

Гремя ключами, меня встречает прораб — лысый пузатеньки дядечка лет сорока. Он, волнуясь, вытирает со лба пот белоснежным носовым платком и протягивает связку от временного замка.

Если честно, ужасно нервничаю. Я с дуру сообщила хозяйке, что купила квартиру, и в ней заканчивается ремонт, и старушка быстренько нашла новых съемщиков. Вчера зашла и, недовольно поджав губы, поставила перед фактом — тридцать первого октября я должна освободить квадратные метры, кормящие бедную пенсионерку.

Пока трясущимися руками вожусь с замком, который немного подклинивает, на площадку выходят сосед дядя Вова и его внучка Варя.

Когда я впервые столкнулась с Вороновым, то решила, что не видать мне дружбы с соседями из-за устроенного мной ремонта. Владимир Петрович просканировал меня строгим взглядом, как рентгеном и устроил мини-допрос. Я отвечала, как в армии — быстро, четко и только правду и ничего кроме правды. Разве, что не добавляла товарищ полковник в конце каждого предложения.

А потом из квартиры выпорхнула Варька в воздушном сарафане и с длинной светлой косой через плечо, поругалась на деда, что он запугал бедную меня, и объяснила, что дедушка вообще-то милый одуванчик, пока его не допекут.

Допекать двухметрового плечистого полковника-«одуванчика» мне категорически не хотелось, так что я покаялась, что будет очень шумно, и приготовилась к буре. Мужчина лишь пожал могучими плечами, крякнул «ну что ж, бывает» и скрылся в квартире, подгоняемый полотенцем и причитаниями миниатюрной внучки.

С тех пор мы виделись еще несколько раз. Дядя Вова правда оказался добрым и отзывчивым человеком и пообещал, что присмотрит за выполнением ремонта.

— Что застыл, прораб, — гаркает полковник, — помоги девушке замок открыть. Напихают всякой китайщины, потом заедает.

От зычного голоса, бедный строитель снова покрывается испариной и, аккуратно оттеснив меня, приступает к борьбе с непослушным механизмом.

— Таня, как ты себя чувствуешь?

Из-за спины деда выглядывает Варвара-краса и смотрит на мое кругленькое Пузико, как я ласково его прозвала.

— Хорошо, — отвечаю ей, поглаживая живот, — Галя говорит богатырь растет.

— Нужна будет помощь, я всегда рада помочь. Обожаю возиться с детишками.

— Ох, зря ты это сказала. Буду эксплуатировать тебя и в хвост и в гриву.

Варька звонко смеется и пожимает плечами, мол, эксплуатируй сколько хочешь.

Смотрю на это воздушное создание, похожее на сказочную царевну не только именем, но и внешностью, и не могу поверить, что ей двадцать семь и она дипломированный педиатр.

— Готово, — раздается голос прораба, про которого я успела немного забыть.

С волнительным предвкушение ступаю за порог квартиры и застываю.

Идеально. Все как я хотела. А какая чистота, даже удивительно.

Думаю, это огромная заслуга дяди Вовы и его командирского тона. Не удивлюсь, если вся бригада отчищала каждый уголок зубными щетками.

В прихожей аккуратными рядками сложены кейсы с инструментами, что немного портит картину, но прораб, замечая мой взгляд, тут же начинает оправдываться:

— Сегодня же все уберут, — испуганно заверяет, поглядывая на дядю Вову за его спиной. — Оставили на всякий случай, вдруг подделать чего…

Обхожу все комнаты и остаюсь полностью довольной. На этой неделе привезут мебель, соберут, и можно обживаться.

* * *

— В смысле доставки не будет? — раздраженно спрашиваю я. — Мне обещали, что мебель будет во вторник. Сегодня среда.

После осмотра квартиры, весь следующий день я провела с телефоном в руках, ожидая звонка. А мне такое сообщают.

— У нас сломалась машина и все заказы сдвинулись на день-два, — виновато поясняет менеджер Светлана.

Я понимаю, что девушка не виновата, и срываться на ней неправильно, но я сегодня плохо спала, а утром Пузико решило, что маме завтрак ни к чему, и ее можно хорошенько попинать. Еле проглотила немного творога с фруктами. Да и хозяйка уже напомнила, что в следующую среду въедут новые жильцы.

— Светлана, мне как можно скорее нужно переехать, хозяйка съемной квартиры торопит. А в моей — стерильная чистота и нет даже табуретки. Не была бы беременна, спала бы на матрасе. Войдите в мое положение, посмотрите, как можно ускорить процесс.

Менеджер выдыхает тихое «ох» и просит подождать. Замираю в ожидании, слыша клацанье по клавиатуре, приглушенные разговоры и, наконец, Света говорит:

— Единственное, что могу вам предложить, это доставку мебели сегодня, но без сборки. Бригада сможет подъехать дня через два.

Хочется материться. Громко и со вкусом. Что я буду делать с грудой панелей? Но вариантов других нет, так что соглашаюсь и завершаю вызов.

Откидываюсь в рабочем кресле, радуясь одиночеству в кабинете. Не знаю, как Байдин уговорил Борисыча меня повысить, но в начале августа нас с Сергеем поменяли местами. Теперь он слушает Людкины разговоры и ждет не дождется, когда я уйду в декрет, чтобы вернуться сюда хотя бы временно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ласково глажу живот. Скоро, мой хороший, мы с тобой познакомимся воочию. Галя поставила срок в двадцатых числах января, но исходя из своего опыта, утверждает, что рожу раньше. Скорей бы. С нетерпением жду, когда смогу подержать сына на руках, покачать, покормить, уложить в кроватку.

Эти мысли возвращают в реальность. Малыша-то укладывать некуда, надо срочно что-то придумать.

Пролистав контакты, звоню одному из немногих, кого можно попросить о помощи. Дядя Вова сообщает, что с удовольствием займется сборкой, но нужен еще один работник.

Что ж дедуля настало твое время. Очень не хочется дергать его из поселка, но вариантов особо нет.

Дед тоже соглашается. Но в лучшем случае приедет завтра вечером, если сосед сможет его привезти. Соглашаюсь, вариантов-то все равно нет.

До этого дня я была спокойна, переезд спланирован, вещи почти собраны, но внезапная заминка испортила все планы. Тяжелые мысли давят на плечи, как бетонная плита и голова сама склоняется над бумагами. Зарываюсь в работе, чтобы лишние переживания не таранили мозг.

Отвлекаюсь, когда за полчаса до конца рабочего дня, ко мне заглядывает Катя.

— Ты вернулась? — поднимаю на нее удивленные глаза. — Вроде, на весь день уезжала.

— Я забежала документы генеральному отдать. Лучше сразу, все равно мимо ехала. Но есть новость поинтереснее, — Катя садится на стул напротив моего стола и понижает голос, — кажется, я видела машину твоего бывшего.

— Сомнительно, — отмахиваюсь я, — кофе будешь?

Катя кивает и снимает пальто, а я иду в закуток включить чайник.

— Почему сомнительно? — спрашивает она, доставая чашки, чай для меня и банку кофе для себя.

— Он не объявлялся с тех пор, как пришли результаты теста ДНК, подтверждающие, что Сомов не отец.

Катя роняет на стол конфету, следом челюсть. Я смеюсь и вкратце рассказываю про Влада.

— В общем, как закончила оформлять квартиру, сразу записала нас на сдачу крови. А то время поджимало, — заканчиваю говорить и прикусываю губу, ожидая Катиной реакции.

Возможно, зря я раскрываю душу перед малознакомым человеком, но Катя никогда не была замечена в распускании слухов и перемывании костей за спиной. Если она и осуждает мою измену, то вида не показывает. Сидит, жует конфетки одну за другой.

— Ну и Санта-Барбара, — говорит женщина, переварив мой рассказ. — А ты Владу сообщила?

— Пока нет. Попросила Аленку найти его номер телефона. Если у нее получится — сообщу. Мне от него ничего не нужно, так что пускать по его следу собак не буду.

Уверена, когда Влад вез меня в свой номер, не думал о продолжении рода. Для нас обоих это должна была стать одна приятная ночь и не более.

Но нервотрепка с разводом и квартирой закончилась, и я стала ловить себя на мысли, что в любом случае должна рассказать Владу о сыне. Даже если мы ему не нужны, мне будет спокойнее спаться по ночам, зная, что я сделала все правильно.

Прощаюсь с Катей на улице, отказываясь от предложения меня подвезти, и спешу на остановку, ежась от пронизывающего ветра. Над городом нависли тяжелые свинцовые тучи. Успеть бы домой до того, как польет дождь.

— Таня! — меня догоняет Сомов и преграждает дорогу.

— Здравствуй, Леша.

Мы оба замолкаем, не зная, о чем говорить. Ожидаю, что Леша объяснит, зачем он приехал, но мужчина молчит и просто меня рассматривает, его тоскливый, наполненный болью взгляд сосредотачивается на моем животе, будто он жалеет об упущенной возможности стать отцом.

Жаль, что Катя оказалась права. Я не видела Лешу три месяца, и не скучала. Лучше бы продолжал строить свою жизнь с Еленой.

Отмечаю, что он похудел и осунулся, не помню, чтобы эта куртка так на нем висела. Карие глаза потухли, в них больше нет превосходства, с которым он иногда на меня смотрел.

И то ли меня трогает его удрученный вид, то ли из-за беременности я стала слишком сентиментальной, но мне становится жалко бывшего, и я спрашиваю:

— У тебя что-то случилось?

— Давай подвезу. Холодно.

Киваю и следую за Сомовым. Ничего страшного, если он меня подвезет. На улице холодно и скорее всего в ближайшее время пойдет дождь. Заодно заеду в квартиру, посмотрю на доставку.

Ерзаю, устраиваясь удобнее, и называю свой новый адрес.

— Так, что у тебя случилась? — повторяю вопрос, но без былого интереса.

Приступ жалости прошел. В конце концов я больше не вхожу в когорту куриц-наседок барина Сомова и не должна за него волноваться. Для этого у него есть мамашка и суповой набор.

— Лена меня бросила. Сказала, что ей нужно возвращаться и уехала. Не объяснила ни куда, ни почему. Просто исчезла.

Честно говоря, мне все равно. Да и обидно немного. Когда мы расстались, мне достались злые взгляды и скандал, а ведь мы были вместе почти четыре года, три из которых в браке. А из-за Лены Сомов довел себя практически до истощения.

— Павел посоветовал мне отвлечься, и я подумал, что могу тебя навестить и чем-нибудь помочь.

— Павел?

Не помню у Леши друзей с таким именем.

— Друг, с которым меня познакомила Лена. Он очень мне помогает с бизнесом, я стал хорошо зарабатывать. И Лену помогал искать. Павел уехал на несколько дней. Мне одиноко, нужно чем-то себя занять.

Припоминаю, что Сомов что-то такое говорил. Павел — гений, миллиардер, плэйбой, филантроп. Не человек, а волшебник. Во всем-то он Алешеньке помогает.

Не верю я в такое бескорыстие. Напоминает нашу секту. Я хоть и прожила в ней мало, но многое слышала. Как наши доверенные люди, которым позволено выезжать за пределы поселения, втираются в доверие к слабым личностям и хитростью выманивают все деньги, а потом привозят в рабство к наставнику.

Но не думаю, что их сети раскинулись так далеко, все-таки до поселения километров шестьсот. Но на всякий случай осторожно спрашиваю, надеясь выведать подробности:

— Кто такой этот Паша?

— Не Паша, Тань, — с улыбкой поправляет Сомов, — только Павел и никак иначе. Он бизнесмен. Давний друг Лениной семьи и часто заезжал ее проведать. Слово за слово, и мы подружились. На счет магазина дал несколько дельных советов. Теперь собираюсь открывать второй, Павел хочет вложиться, — с каждым произнесенным словом восхищение в Лешином голосе возрастает. — Он потрясающий человек. Умный, начитанный. Как-нибудь я вас познакомлю.

Какой-то странный этот Павел. Начиная с требования называть его полным именем, заканчивая тягой помочь первому встречному. А то, как Алексей о нем говорит — немного пугает. Возможно, он увидел в Павле отцовскую заботу, которой ему не хватало.

— Не доверял бы ты ему так, — выказываю сомнения. — С чего вдруг малознакомый человек вкладывает деньги в чужой бизнес?

— Так ведутся дела. Кто-то просит, кто-то инвестирует и получает процент. Не заморачивай себе голову.

Леша сжимает руль до побелевших костяшек и резко дергает его, сворачивая в мой двор. Меня дергает в сторону, и я инстинктивно закрываю Пузико руками. Разговор явно его разозлил. Бывший и раньше не любил, когда я лезла с советами, его авторитетом была мать и слушал он только ее. Теперь Павел занял это почетное место.

Пусть сам разбирается со своей жизнью. Главное, чтобы ее сложности меня не касались.

Леша паркует машину и поворачивается, расплываясь в улыбке.

— Оставим бизнес. Я могу для тебя что-нибудь сделать?

— Думаю, можешь, — в голову внезапно приходит авантюра, которая решит сразу несколько моих проблем, — мне мебель привезли, ее собрать надо. Сможешь помочь соседу?

Сомнения гложут, ведь Сомов в своей жизни не держал ничего тяжелее ложки. Но, возможно, пригодится дяде Вове как дополнительные руки.

— Смогу. Я ведь в новой квартире все сам собирал.

В голове, как лампочки вспыхивают вопросы. Что случилось со старой? Как это своими руками?

— Не смог платить такую огромную ипотеку и продал отцу, — поясняет Леша, словно услышав мои мысли. — Часть на магазин отложил, а на остатки купил студию для нас с Леной, а она исчезла.

Голос Сомова садится, он устремляет грустный взгляд сквозь лобовое, а потом переводит на мой живот.

— Когда рожать, Тань?

— В январе.

— Можно?

Леша протягивает руку к моему животу, но не касается, ожидая согласия, с мольбой в глазах. Жалость снова сжимает сердце, и я киваю.

Легкие касания сквозь куртку не вызывают ни теплых чувств к мужчине, ни тоски по нашим отношениям. В голове я провела черту, разделяющую мою жизнь на «до» и «после» беременности. Сомов остался за ней, и я не хочу, чтобы он пересекал границу и приближался к моей новой реальности. Возможно, когда-нибудь мы сможем общаться как хорошие знакомые, но не более.

Я мягко отстраняю Лешину ладонь и зову его познакомиться с дядей Вовой. Мужчины решают, что могут начать прямо сегодня, хотя бы частично разобрать панели. Прошу их начать с моей спальни и кухни, чтобы я могла переехать, и отзываю Воронова в сторону.

— Дядь Володь, пожалуйста, присмотрите за Алексеем. Он человек неплохой, но руки растут не из того места. Мой дедушка его вообще рукожопом назвал.

— Таня, не переживай, — Воронов смеется и ласково треплет меня по голове, — все соберем в лучшем виде. Василию не забудь позвонить и дать отбой.

Оглядев склад, в который превратилась квартира, я киваю и ухожу к Варе. Она сразу уводит меня на кухню и угрожает, что не выпустит из-за стола, пока я не поем.

За непринужденным разговором, не замечаю, как летит время. На улице во всю бушует непогода, снег с дождем таранят стекло, а у Вороновых тепло и уютно. Я так расслабляюсь, что, прикрыв глаза, внезапно проваливаюсь в короткий сон, из которого меня выдергивает звук входящего сообщения. Вздрагиваю, не понимая, где я нахожусь и тянусь к телефону.

На экране всплывает имя сестры и короткое сообщение «Номер Влада…». Не веря глазам, я снова и снова смотрю на заветные цифры.

Пока возможности позвонить не было, во мне сидела уверенность, что я легко справлюсь с этой задачей, напишу что-то вроде «Привет. Это Таня из Краснодара. Ночь была настолько потрясающей, что скоро я буду нянчить напоминание о ней. Мне ничего не нужно, просто хотела поставить тебя в известность. Пока».

А сейчас от волнения трясутся руки, и сердце норовит пробить грудную клетку. Трусливо откладываю девайс. Не могу. Боюсь услышать издевку или оскорбления в свой адрес. Я к этому не готова.

В комнату заглядывает Леша.

— Тань, мы на сегодня закончили. Давай отвезу тебя домой.

В машине мы не разговариваем, каждый погружен в свои мысли. Леша повеселел, в глазах зажглись живые искорки. Видимо, работа руками отвлекла его от побега Лены. Я же наоборот погрузилась в пучину тревожных вопросов. Позвонить Владу или написать? Сказать сразу в лоб или начать непринужденную беседу? А он меня вообще помнит или у него таких Тань в каждом городе по пять штук?

По вечернему Сургуту гуляет сильный ветер, распугав прохожих и автомобилистов, так что до дома доезжаем быстро. Леша сообщает, что завтра он уйдет с работы пораньше, и они с дядей Вовой попробуют полностью собрать мою спальню. Это было бы замечательно. Благодарю Лешу за помощь и спешу скрыться в подъезде от ледяного дождя.

Расположившись на кухне с кружкой горячего чая, я гипнотизирую телефон, словно если отведу глаза, он превратится в огромного паука.

Господи, я же взрослый человек, чего так испугалась? Ну пошлет меня Влад или посмеется. От этого еще никто не умирал.

Решительно набираю номер. Гудок, еще один, и мой запал сходит на нет. Отстраняю телефон от уха и пытаюсь сбросить звонок, но трясущийся палец, как назло, ни разу не попадает по заветному красному значку.

— Да, Таня, слушаю.

Как он узнал, что звоню я? У него есть мой номер?

От осознания, что он меня помнит, по сердцу разливается тепло, и глупая счастливая улыбка расползается на лице.

— Рыжик, алло. Все в порядке?