36

Раньше свадьба казалась мне апогеем развития отношений между двумя влюбленными. Некой чертой, переступив которую, двое превращаются в самых родных и близких в мире людей. Их отношения наполняются теплом, бесконечной заботой, уютным ароматом утренних завтраков и прочими милыми штуками.

Похоже, что сегодня я поняла кое-что другое: штамп в паспорте ничего не меняет. Какого черта я так мечтала о свадьбе?

Я медленно иду по паркету, на секунду оглянувшись: на полу остаются маленькие смазанные капли крови. Задираю ступню, чтобы рассмотреть ее - так и есть, умудрилась содрать кожу. Мне действительно надо в душ, смыть с себя всю грязь. Насколько я помню, тут, внизу, только ванна. Но Рустам уже в который раз упоминает именно душ. Возможно, я смогу найти его на втором этаже.

Прежде чем отправиться на поиски, я захожу на кухню. Пить хочется ужасно. Я достаю, не глядя, бутылку, открываю, делаю жадно глоток и тут же выплевываю в раковину, растерянно глядя на этикетку. Это алкоголь.

Рот я полощу потом долго. Заодно и напиваюсь из-под крана.

После я некоторое время брожу, заглядывая в комнаты. На четвертый раз мне везет.

Схватившись за ручку двери, я открываю ее, вижу на полу белую плитку, и, не успев обрадоваться, что, наконец, нашла этот чертов душ, поднимаю взгляд.

Первое, что вижу - как проход загораживает обнаженный торс Рустама.

— Извини, — быстро произношу я, подняв взгляд. Хорошо, что он, хотя бы, в полотенце на бедрах. Дьявол. От него веет жаром после горячей воды, — я хотела принять душ. Не знала, что ты тут.

Под ноги падают капли с его забинтованной руки. Я осторожно смотрю на нее.

— Лучше, кстати, снять повязку. Порезы под ней намокнут и могут воспалиться.

— Снимай тогда, раз такая умная. — хмыкает Садаев и поднимает руку. Я хватаюсь за узел,чтобы занять свои глаза и мысли чем-то другим, а не рассматриванием тела этого зверя напротив. Он слишком... просто слишком. Во всем. Лучшая характеристика, которую я могу дать Рустаму. Сердце бьется где-то в горле, будто норовя выпрыгнуть с очередным «бух» наружу.

Не могу до сих пор осознать себя его женой.

Мокрая ткань бинтов падает на пол. Костяшки руки Рустама разбиты, а кисть порезана. Словно он влепил по стеклу кулаком. Вроде бы, когда маньяк меня привез, что-то было разбито в комнате. Не помню.

Края ран, которые до этого успели затянуться, кажутся отекшими после воды и грозят вот-вот снова разойтись.

— Надо перебинтовать чем-то сухим, — бормочу я, — или опять...

Сильные пальцы неожиданно смыкаются на моей челюсти, заставляя задрать голову. Рустам наклоняется, вдохнув воздух возле моих губ. От него самого пахнет гелем для душа. А с мокрых волос капает на мое лицо вода.

— Я тебе голову сверну, — произносит внезапно он, поднимая на меня темный взгляд, — за бухло.

— Я случайно. Сделала глоток и тут же выплюнула. Подумала, что в бутылке минералка, — я дую ему в лицо, доказывая, что это всего лишь остатки запаха.

Он не отпускает. Смотрит так, словно кожу на мне пытается прожечь. Мне сложно не отвести взгляд, выдержать это давление. И вот за этим человеком я теперь замужем. Он забрал мою невинность, мой первый раз. Похитил невинность и у моего паспорта. У девственно чистой странички, где не было штампа о браке. Не знаю даже, что хуже. Хорошо хоть мой первый поцелуй достался парню из института. Хоть что-то это животное не получило.

— Это все вопросы на сегодня? — интересуюсь я, дергая головой в сторону и освобождая подбородок. Ранки на ступнях от влаги начинает саднить сильнее, — если всё, то я хочу помыться.

— Мойся, — усмехается Рустам и уходит, хлопнув дверью. Прищемив подол моего платья, отчего я, разозлившись, просто отрываю его — почти прозрачную кружевную часть юбки. Потом, кое-как вывернув руки, расстегиваю молнию, сбрасываю всю одежду и залезаю в душевую кабинку.

Не знаю, как мы будем жить с ним. Между нами -- монолитная стена из льда. Я не уступлю, не откину свою гордость, и он не станет со мной церемониться. Наш лед в отношениях еще заморозит все вокруг на километры.

Я поворачиваю кран и на голову обрушивается поток ледяной воды, заставив меня визжать во все горло от неожиданности. Я ошиблась. Садаев торчал в душе под такой водой. И не превратился в глыбу льда. Монстр чертов.

Когда мне удается попасть обратно рукой на кран, закрыть его, и, клацая зубами, рывком отодвинуть стенку душевой кабинки, то вываливаюсь я прямо на Рустама.

— Ты на голову трахнутая? — спокойно интересуется он, поймав меня, — какого хрена визжишь?

— Т-ты... — только и могу выдавить я. Меня колотит, — т-т-ты... холодную воду...

— Отрегулируй и все. Нашла проблему, — он тянет руку мне за спину и снова включает воду. Вместо ледяного дыхания дракона я чувствую, как спины касается теплый воздух. Меня перестает бить дрожь. Только сейчас я понимаю, что стою совершенно голая. Прижимаясь всем телом к Рустаму. Своей ледяной кожей к горячей и твердой его.

Это не самое страшное. Хуже всего, что я бедром чувствую. Огромную... палку. Дубинку, блин, полицейскую. Только вряд ли Рустам ее носит под полотенцем. И она еще продолжает увеличиваться в размерах. Реагируя, похоже, на меня.

— Можно вопрос? — вырывается у меня, — ты уверен, что мы действительно спали друг с другом? Это не могло поместиться в меня.

Кажется, у Рустама вырывается смешок. Похоже, его развеселили мои слова. Он внезапно толкает меня обратно в кабинку и заходит сам. Занимает почти все свободное место. Огромный зверюга.

— Тебе рассказать в подробностях или повторить?

— Закрыть дверь с другой стороны, для начала, — ошалело прошу я. Обхватываю себя руками, пока теплая вода омывает тело. Струйками стекает и по торсу Садаева. Десятки маленьких блестящих дорожек. Издевательство надо мной. Они бегут вниз, прямо под край полотенца. Я могу угадать, что через минуту оно намокнет и просто сползет вниз.  Показав мне то, что я боюсь увидеть.

Но еще больше я боюсь вспомнить в подробностях мой первый раз. Не знаю, почему. Странное предчувствие, что мне не стоит этого делать.

Я сглатываю вязкий комок и медленно поднимаю взгляд на Рустама.

***

Жарко. Мне кажется, что горячий пар поднимается не с дна душевой кабины, куда стекает вода, а от Садаева, который стоит рядом.  Кислорода становится невыносимо мало и я дышу этим жаром.

— Давай, мойся, — произносит Рустам, — при мне. Не хватало, чтобы ты обварила себя, повернув не тот кран опять.

Мышцы, нервы и все внутри нервно сжимаются от его голоса. Я опять теряю контроль над своими мыслями.  Это, кажется, происходит каждый раз, когда мы остаемся наедине в такой неоднозначной ситуации. Словно в голове воронка, которая затягивает стремительно в темноту, и если я буду сопротивляться - то упаду в нее. В обморок.

Может, стоит вспомнить, как бы страшно не было? Лучше сейчас, чем потом. Если я снова окажусь в его постели. Может, он сделал мне больно, или был очень груб. Издевался. Может быть, я ему сказала «нет», а он взял меня силой, поэтому я все и забыла напрочь, чтобы не травмировать психику. Если я вспомню - то буду, хотя бы, знать, что ожидать от этого человека. Может, мне стоит защищаться. Спать с пистолетом под подушкой.

Мои воспоминания обрываются на том, как он стянул с меня штаны. И трогал меня...там.

Я замираю, разглядывая тату на груди, и кажется, что комната вокруг поменялась. Стало темнее. Воду, которая падает мне на плечи, я почти не чувствую.

Подняв руку, я кладу ладонь на татуировку и провожу медленно по твердой груди Рустама. Выше. Выше. Сердце бьет об ребра до боли. Каждый вздох дается с трудом. Этот зверь может посчитать, что я домогаюсь до него. Провоцирую. Но как мне иначе вспомнить? Гори синим пламенем этот чертов клуб вместе с его владельцем - Тёмой. И с тем, что там подсыпают в напитки. У меня ничего не выходит! Не получается снова представить себя там. Голова даже начинает болеть от напряжения. Дьявол, месяц мучений, и все без толку.

— Охренеть ты резкая, — слышу смешок, — у тебя не раздвоение личности случайно?

— У меня амнезия. Пытаюсь хоть что-то еще вспомнить с того дня, — устало вырывается у меня. Я убираю руку, но Рустам внезапно перехватывает за запястье, дернув меня ближе. Плечо обжигает чем-то холодным, и я подпрыгиваю, скосив глаза. Этот дьявол льет на меня гель для душа. Выдавливая, похоже, полфлакона. Хочет, видимо, отмыть до скрипа добычу.

— И что? — продолжает насмешливо Рустам. Взгляд его я не вижу. Мне придется задрать голову для этого. Слишком уж он огромен, когда вот так стоит рядом, — потрогать меня помогает?

Широкие ладони сжимают мои плечи, намыливая. Я растерянно стою, пока он меня трет. Не то, чтобы это было неприятно, или как-то интимно...просто странно. Он что, меня правда мылит? Даже не домогается и руки в неприличные места не пихает. Поэтому у меня даже не возникает сил сопротивляться или выгонять его.

  — Не помогло, — просто отвечаю я, и поясняю, — в этот раз не помогло, — задираю голову, чтобы, наконец, взглянуть на него, — а ты, кажется, больше помнишь. Не расскажешь мне? В подробностях.

Усмешка кривит губы Рустама. Взгляд почему-то меняется.

— Бля, принцесска, — выдает он, хмыкнув, — ты реально дурная немного. Не в обиду, это даже весело. Не потрахаюсь, так поржу хоть с тебя.

— Рустам, — произношу я, запинаюсь, потому что ладонь скользит по ребрам к животу, — я, вообще-то, теперь твоя жена.

— И? — он разворачивает меня к себе задом и начинает массировать спину, потом плечи. Действительно до скрипа отмывает. Везде уже летает пена, — не понял, к чему ты это. Намекаешь, что потрахаться ты не против все-таки? Тогда сделай другое лицо. Менее унылое.

— Нет, — возмущаюсь я, — я намекаю, что я - твоя жена и ты меня оскорбляешь своими словами. Про «поржать».

— Фиктивно, принцесска. Только из-за твоей беременности. И потому что у твоего отца горит с этого брака, --- он говорит эти обидные слова, когда проводит мощной ладонью по шее и обхватывает ее. Как соломинку. Злость затмевают мурашки от прикосновений. Я пытаюсь усмирить свои мысли и фантазию, так некстати разыгравшуюся.

— И что? Это не значит, что с меня можно ржать. Достал ты меня, — шиплю я, сбрасывая с себя странное оцепенение, — хренова глыба льда. Холодное животное. Бесчувственное. Даже моешься под ледяной водой. Хрен я тебе буду хорошей женой. Будешь жрать одну яичницу. И спать я с тобой не буду.

— Слыш, языкастая, — Садаев ощутимо сжимает мое горло, — меня твои возмущения заебали. Просто дико затрахали. Контрацепцию купить тебе тоже принципы не позволили? Сожрала б таблетку тогда и не было у тебя проблем. Нахрен мне бы не упал этот брак с малолетней истеричкой.

— Ты и сам не предохранялся!  Откуда я могла знать, что забеременею?!

— Охренеть ты наивная. Иди нахер, Диана, — лаконично парирует Рустам. Ладонь с силой опускается на ягодицу и звонко хлопает, отчего я возмущенно вскрикиваю, — у меня от твоих воплей встает. Не беси меня. Готовка мне твоя ни в какое место не уперлась. Спать с тобой и так нельзя. Хреновый шантаж. Просто, бляха, помолчи. Усмири свои беременные гормоны.

— Я...

— Еще слово -  я забью на твой умирающий олений видок, и найду другие отверстия, чтобы оторваться. У тебя их еще целых два.

«Извращенец» — пораженно думаю я. У него действительно встает от моих наездов? Псих просто.

— Я могу хотя бы, просто говорить? — интересуюсь я, — просто разговаривать. А?

— Бэ, блин. Можешь. Не имей мне только мозги.

Он разворачивает меня обратно, окидывает взглядом, словно оценивая работу и потом выходит из душевой кабинки. Я закрываю кран и, кое-как прикрывая руками все стратегически важные места, вылезаю следом. Тупо, конечно, уже закрываться, после всего-то.

Рустам кидает мне чистое белое полотенце. Я ловлю его и заматываюсь. Спустя мгновение этот дьявол срывает насквозь мокрое полотенце с себя, и до тех пор, пока он не обматывает бедра новым, я шокированно пялюсь на его спину и зад. Чувствуя, как глаза начинают лезть из орбит. Характер у Садаева просто премерзкий. Наверное, компенсируя это, кто-то дал ему такое тело. Мне ведь никогда не нравились такие огромные накачанные животные. Какого черта я тогда нервно сглатываю слюну?

— Можешь заказать в интернете шмотки. Бабло оставлю тебе, — произносит Рустам, — нормальные закажи, а не какое-нибудь говно. Займись этим сейчас.

— А ты куда? — вырывается у меня. Так говорит, будто собирается свалить и бросить меня тут одну. Прямо после нашей свадьбы. Ему совсем плевать, что ли?

Рустам оборачивается на меня и усмехается.

— Какая тебе разница? Расслаблюсь пойду. Или предлагаешь мне дрочить в кулак, глядя на твой голый зад, мелькающий по дому?

Кажется, возмущение во мне взрывается с такой силой, что я им захлебываюсь. Расслабится? Пойдет снимать баб? Это просто... просто...!

— Ты! — выдыхаю я, — ты полный козел, Рустам. Хуже тебя никого нет. Даже если у нас брак фиктивный, я ничего не хочу слышать про твои похождения. Тогда вообще не прикасайся ко мне. Никогда. Мне не нужен муж, который спит с кем-то на стороне.

Он закатывает глаза в ответ.

— Бляха, принцесса хренова, — рычит он, — ты меня точно достанешь. Не имей мне мозг раньше времени. Я хотел пожрать в тишине.

Волна из ярости словно разбивается об невидимую скалу. И тут же наступает полный штиль. Я медленно выпускаю из легких горячий воздух. Черт, наверное у меня и вправду что-то с гормонами. Или с нервами после всех этих дурацких дней. Я завожусь просто с пол-оборота и превращаюсь в долбанутую фурию.

— А я? — растерянно интересуюсь, — я не хочу торчать дома одна. Особенно после свадьбы.

— Тогда резче шмотки заказывай, блин, — обрывает меня Рустам, — или говори свой размер. Спущусь и куплю тебе что-нибудь. Пойдешь потом со мной.

— Сорок четвертый, — радостно говорю я. Дурацкая улыбка даже наползает на лицо. Господи, что со мной, действительно? Штормит, как маленькую лодку посреди моря.

Хотя, причина для радости действительно есть. Может, он хоть немного отойдет и у меня получится уговорить его отпустить брата? Или, хотя бы, увидеться с ним хоть на полчаса. Хотя бы поговорить.