1

— Егорова! — хрипло и сбивчиво пробивался через треск и шумы голос директора. Связь в последнее время совсем ни к черту, просто катастрофа какая-то.

— Да, Виктор Палыч! — кричу я изо всех сил, — но помехи и все повторяющееся «але» в трубке говорят о том, что меня не слышат. Блин, а мне ведь давно пора бежать!

— Да, да, Виктор Палыч! — нет, ну, что ты будешь делать? — Да!

— Егорова! Ты слышишь! Слышишь меня! Бегом, — ноги в руки и дуй к Филатову!

— Что?! Але! Виктор Палыч! Вас не слышно! Совсем! Что говорите? — я ору так, как будто бью рекорд по бестелефонному соединению в виде крика на весь город. Ну, — а что мне остается? Только списать все на плохую связь, — в кои-то веки она сработает в плюс, а не в минус!

— В общем, Егорова, — больше некому, — раздается усталый голос и связь, — вот как назло, — становится просто идеальной. Вот ни помехи, — надо же! Могут, оказывается, когда хотят! Особенно, — когда не надо!4

— Вирус проклятый, чтобы его, — слышу голос директора так, будто он рядом. — У меня жена с температурой сорок лежит, горит вся, — отойти не могу. Лешку с Михаилом тоже подкосило. Так что к Филатову ехать в этот раз тебе, — уж извиняй.

— Неееет! — мысленно стону каждой клеточкой. — А что остальные? Ларку, может, пошлете? — цепляюсь я за последнюю надежду. — Или Катерину Васильевну?

— Да нет больше никого, — вздыхает Палыч. — Связь, будь она неладна! Все недоступны. Так что остаешься только ты!

Вот же… Блин. Угораздило же меня телефон не отключить накануне праздников! Вот все догадались вырубиться, — одна я, как дура. И ведь говорила Наташка, — заведи себе отдельный номер! Оставишь его только для своих, а тот, который все знают, — в нерабочее время просто отключай! А я не послушала… Вот теперь и выгребать приходится.

— Что вы говорите? Але! — включаю режим дурочки. Ну, а что, — связь, ничего не слышно.

— Так, Егорова, — не придуривайся! Связь прекрасная и ты все прекрасно слышишь. Едешь сейчас к Филатову, везешь ему сметы и представляешь наш новый проект! И без денег не возвращайся!

— Но, Виктор Палыч, — я уже реально чуть не плачу.

— О детях подумай, Егорова! И о нашем общем деле! Если об этом думать не хочешь, — то думай о своей зарплате и карьерном росте! Без работы в новом году хочешь остаться? Имей в виду, — я так отрекомендую, что никто тебя на работу не возьмет! Даже уборщицей!

Я тихонечко оседаю на пол. Подарочек мне уходящий год под елку подкинул, — будь здоров! Нет, — ну это же надо! А как же грамота «лучший работник», выданная мне только сегодня под бурные аплодисменты всей конторы?

— Ты же у нас лучший работник года! — Палыч тоже вспоминает о грамоте, — будто мысли читает. — Вот и давай, — оправдывай доверие! Да знаю я все, Жаннусь! — его голос сменяется на человеческий. — Знаю. Не посылал бы тебя, — но просто реально некому. Так что, — голос снова становится командным, — хоть что хочешь делай! Хоть лезгинку перед ним танцуй, а надо будет, — так и стриптиз! Не знаю, — пусть он тебе хоть в трусики деньги запихивает, смятыми и грязными купюрами, — но без финансирования на год не возвращайся! И не плачь там! Не зверь все-таки, человек, — небось, не съест! Все, Егорова! С наступающим тебя! Пока!

Последние попытки как-то выкрутиться тонут в гудках отключенного вызова. Да и не помогут они. Блинннн!

Олег Филатов. Известный меценат и бизнесмен. Щедро финансирующий все наши проекты. Собственно, — единственный наш спонсор, вот отец и мать родная в одном лице. Вот только… Только вот характер у него просто ужасный. А о том, что ни одной юбки не пропускает, ходят легенды, — мы с Наташкой даже смеялись, что просто невозможно быть таким половым гигантом. И, естественно, как все, наделенные властью и деньгами, — самодур еще тот!