22

Выйдя из ресторана, я изо всех сил, на полную грудь вдохнула новый, самый свежий на свете воздух начинающегося года. Теперь сказка стала совсем другой. Белые заснеженные деревья таинственно шептали о тишине, в которой все-таки рождается чудо, снег, летящий хлопьями, как будто танцевал какую-то особенную историю, которой непременно предстоит воплотиться в новой жизни и я точно знала, что мое чувство чуда, — вовсе не детская сказка, а самая настоящая реальность. И чудо меня слышит, и волшебство, притаившееся в этой ночи, улыбаясь, наблюдает за каждым из нас, — нужно только протянуть к нему руки и улыбнуться в ответ. И, чтобы мы ни говорили, — конечно, от нас действительно очень многое зависит в этой жизни. Но — не все. Далеко не все. Потому что те самые случайности, которые ее меняют, те, которых мы ни рассчитать, ни предусмотреть не можем, как бы ни старались, зарождаются именно в этом удивительном пространстве, что открывается нам этой ночью. Те самые еле заметные повороты судьбы, которые выводят нас к совершенно другому настоящему. Как когда-то, три года назад, когда я, совсем случайно сломала каблук, зацепившись за решетку на дороге, а мне подал руку наш Виктор Палыч, помогая подняться, — тогда еще совершенно незнакомый человек.

Смешно, — он спросил меня о чем-то по-английски, а я ответила. Кажется, в тот миг мы даже не заметили, что говорим на иностранном языке. Он о чем-то там задумался, я тоже. А после попросил что-то ему перевести, какое-то слово из контракта, которого он никак не мог понять. Вот вертелась у него в голове фраза, формулировка из документа, вертелась, но не складывалась. Я предложила глянуть, мы отправились в соседнее кафе за столик, разговорились… ну, и таким вот, собственно, образом, я оказалась там, где я сейчас. На той работе, которую люблю больше всего на свете и ни за что не поменяю на другую.

Да, можно говорить, что и без того бы все вышло. Нужно было рассылать резюме и ходить на собеседования. Да, собственно, я так и собиралась поступить. Но очень сомневаюсь в том, что я нашла бы эту школу. Тогда я о ней даже и не слышала, а амбиции мои лежали исключительно в сфере бизнеса и переводов.

Так что, — что ни говори, а это волшебство на самом деле есть. Только его нужно почувствовать, позволить проникнуть в самую суть себя. И рассказать ему о чем-то самом главном. И оно услышит. Подкинув потом нелепый, а, может, даже и смешной случай, который выпишет новый, совершенно удивительный узор в судьбе! Это я знаю точно!

Вдыхая свое чудо и погружаясь в сказку, я бреду через лес к нашему домику. Осторожно стряхиваю снег с тяжелых лап деревьев, смеясь, когда он осыпает меня. Тихонечко шепчу свою просьбу быть в этом году счастливой, — по-настоящему. Ну, а вот каким быть моему счастью, — это я отдаю на усмотрение Судьбы. Прошу о том, чтобы все близкие были здоровы. И вообще, — чтобы у всех нас все было хорошо. А разве нужно в жизни что-то большее?

Странно, — но время снова куда-то теряется. Его не ощущаешь в этом волшебстве. И так всегда в новогоднюю ночь. Иногда в ней минуты тянутся так долго, что, кажется, на несколько бы дней хватило. А иногда… Ночь проходит, будто одна минута.

И совершенно не чувствуется холод. Как тогда, с Филатовым. Может, в сказочном пространстве его и не бывает? Как не бывает страхов и переживаний, и еще многих ненужных глупостей, которые мы сами себе придумываем? «Тепло ли тебе, девица», — спрашивали в сказке, а я никогда не понимала, ну, как же ей может быть тепло, если она в лесу зимой? Может, — в том-то все и дело? За гранью чуда холод просто не ощущается?

И можете смеяться надо мной, но, раскинув руки, я закружилась посреди маленького леска, танцуя вместе с новогодним чудом, кружась почти до упаду, и, звонко, как в детстве рассмеявшись, повалилась в снег. И, кажется, лапы деревьев надо мной тихонечко по-доброму посмеивались, качаясь, а волшебство погладило меня своей заснеженной рукой. И пусть никто, кроме меня в это не верит! Зато это ощущение сказки я не отдам никому!