28

Этот сумасшедший Новый Год закончился.

В школе я стала настоящим героем, появившись после зимних каникул под бурные овации сослуживцев.

Поначалу меня еще будоражили воспоминания о драконе, который финансирует наше благое дело. Что говорить, — наш танец на том безумном балу проникал в мои сны, а чувство мурашек по коже не проходило даже по утрам.

Я дергалась от каждого телефонного звонка, опасаясь, что меня снова вызовут в кабинет мецената. Даже поначалу почему-то была уверена, что он вдруг сообщит мне, что передумал и выставит какие-то новые условия.

Трудно сказать, чего во всем этом было больше. Опасения и трепет сплелись в одно. Меня не отпускал этот странный человек, до сих пор окутывая своей харизмой и удивительным характером, хотя, иногда глупо фантазируя в ванной о том, что бы могло с ним получиться, я каждый раз убеждалась в том, что жить с таким точно невозможно. И все же… Руки почему-то сами начинали дрожать, стоило мне лишь взглянуть на золотую рыбку, подвешенную на лампу на столе.

Я переживала еще и о том, что феерическое появление на страницах интернет-журналов в качестве чужой невесты просто так не обойдется. Постоянно дергалась в первые дни, выходя из дома, ожидая, что на меня из-за угла сейчас налетит стая журналюг. Ну, или какая-нибудь его Барби, или секретарша, или просто сумасшедшая влюбленная поклонница. Но и тут обошлось. Интернет глухо молчал про личную жизнь мецената. Меня никто не трогал. И все постепенно забылось, возвратив жизнь в привычное мне русло.

Работа, дети, долгие вечера за книгой или за чашкой кофе с Наткой, — увы, ей так и не подошел ни один из кавалеров, с которыми она успела познакомиться в новогоднюю ночь. Ну, а Сашка теперь набирал горы халтуры, чтобы разгребаться со своими долгами и почти до утра сидел над починкой компов. Вообще-то он программист, но руки у него реально золотые и от заказов на починку просто нет отбоя. Так что по вечерам я, как и подруга, теперь почти все время была одна.

И все равно, к восьмому марта сердце забилось как-то по-особенному. Я почему-то была уверена, что Филатов вспомнит обо мне и обязательно поздравит. Весь день срывалась на каждый звонок. А щеки горели, будто на морозе.

— Подруга! — подкалывала меня Натка. — Да ты, кажется, завела себе кого-то на стороне! И светишься вся! Что, — прощай, Сашка?

Но я только отмахивалась, — ведь не влюбилась же я в этого сумасшедшего, в самом деле? Нет, это было совсем не то. Просто… Какая-то эйфория, которая немножко заразила меня той новогодней ночью.

В конце марта я снова напряглась, — три месяца закончились. Филатов должен был появиться с новыми требованиями и новыми желаниями. Руки дрожали, глаза блестели так, что у меня начали спрашивать, нет ли у меня температуры, а голос почему-то срывался и в горле пересыхало.

Но начался апрель. На школу пришел новый чек со всей нужной суммой. А обо мне Филатов, кажется, совсем забыл. Да и это, наверно, и неудивительно. Ведь, — кто я для него? Так, решил под Новый Год немного посмеяться, напугал пришедшую просить своими страшными желаниями, поразил всех, появившись с якобы невестой, — да и все. Это для меня все оказалось таким ярким, что еще долго в глазах рябило, а для него, — просто пустячок. Он, может, даже уже и не помнит о своих условиях!

Дожив до мая, я поняла, что можно расслабиться окончательно. Судя по всему, никто с меня больше никаких желаний требовать не собирался. Сердце перестало дергаться, вернувшись к своему привычному ритму. А я, — мечтать о всяких глупостях, представляя себе нашу возможную встречу и вспоминая волшебный танец.

Меня будто кипятком обдало, когда однажды, в обыкновенный, радостный майский день, — из тех самых, в которые вокруг все цветет, а голова идет кругом от невероятной красоты и аромата, и кажется, что весь мир окутан запахом, который просто можно черпать пригоршнями и пить, а сердце вместе с ногами с самого утра, откликнувшись на мягкий лучик еще не жаркого, зато невероятно бодрого и освежающего солнца, само по себе хочет пуститься в пляс, и, если честно, все вокруг тоже кажется волшебным и немного нереальным, за последней партой моей выпускного класса я заметила знакомую фигуру.

В безупречном черном костюме, все так же идеально выглядящий, как будто его только что отфотошопила сама природа или какие там колдуны у драконов, Филатов с самым серьезным видом осматривал класс, поигрывая оставленной ему когда-то браслеткой. Даже поднялся вместе со всеми, когда я вошла и поздоровалась.

— Олег Викентьевич? — я не знала, как себя вести. Если чего-то хотел, то мог бы и сам вызвать. Ситуация, конечно, не такая уж и из ряда вон выходящая, — ну, подумаешь, спонсор пришел, да и открытых уроков в своей практике я провела немало, но что-то предательски заставляло сердце сбиваться, а с голосом творилось вообще что-то совсем невообразимое. Воздуха не хватало невероятно, отчего пришлось сжать кулаки и напряженно следить за интонацией, которая все прыгала то на высокие ноты, то на какой-то томный выдох. И почему я только нервничаю?

— Не обращайте на меня внимания, — очень скромно отозвался меценат. — Просто решил посмотреть школу, которую финансирую. Должен же я знать, на что идут мои деньги. Посмотрим, так ли эти дети на самом деле талантливы и одарены. Может, даже присмотрю себе кого-нибудь на летнюю практику. Просто ведите урок, Жанна Игоревна. Как будто меня здесь нет.

Да. Это, конечно, звучит очень просто. Только вот не тогда, когда память предательски рисует разные картинки. А по губам проходят волны поцелуя, который ничего не значил и давно должен был бы забыться. Я бы списала дрожание рук на то, что волнуюсь из-за неизвестности, — ведь, раз он появился, то, скорее всего, потребует очередного транша в виде исполнении желаний с моей стороны, но кому я вру? В пелене, которая появилась перед глазами, возникал только один образ, — его невероятно близкое лицо, пока мы кружились в танце и огромные, с золотыми искорками глаза, в которые я как будто улетаю…

Благо, хоть ученики старались на этом уроке, как никогда. Еще бы, попасть хотя бы на практику в Филатову, — это же такая путевка в жизнь! Джек-пот, сорвать который никто из них и не мечтает!

Постепенно и я переключилась со своих странных химически-памятных реакций. В конце концов, моя задача вытянуть сейчас кого-то из детей!

— Олег Викентьевич? — к концу урока я уже сияла, оттого что все прошло действительно на высшем уровне. Ребята не подвели, глупости из головы выветрились, меценат вообще ничем не выказывал своего присутствия, сидя совершенно молча. Куража, которым, казалось, был переполнен феерический Филатов, с которым я познакомилась, не было и в помине. Просто серьезный деловой человек. Даже без ехидных искорок в глазах. — Как вам понравилось? — к тому времени, как дети покинули класс, я снова раскраснелась и заволновалась. Но сейчас уже от гордости за них. Уверена, их способности и знания не могли не произвести должного впечатления.

— Достойно, — кивнул головой Филатов без тени усмешки. — Мои деньги себя оправдывают.

— Спасибо, — выдохнула я с облегчением. Главное, что ему понравилось.

— Вы действительно хотите взять кого-то из них на практику? Я могла бы составить список самых способных учеников. Только в каком направлении?

— Пока не нужно, — мягко прервал мой энтузиазм меценат. — Я рад, что увидел обычную школу и обыкновенных учеников. А то, знаете ли, вся эта авантюра не давала мне покоя. Все думал, — а вдруг здесь все обвешены какими-то ритуальными амулетами, а для хорошего учения и обустройства в жизни вы после уроков проводите специальные ритуалы.

Я почувствовала на миг себя чайником, который выдает из горлышка закипающее-шипящие звуки. Но промолчала. В сущности, какая мне разница, что он говорит? Главное, чтобы продолжал поддерживать, а смеяться может сколько ему угодно!

— И вы меня порадовали. И даже удивили. Ожидал увидеть что-то… Необычное… Хм…

— Экзотичное? — подсказала я.

— Ну да, — он пожал плечами, и искорки насмешки пропали из его глаз.

— Очень рада, что вы увидели все так, как есть на самом деле. Я просто обыкновенный преподаватель, я же вам говорила. Без всяких тараканов в голове. Так просто тогда сложилось. Итак, я рада. Вы довольны. Не увидев ничего необычного.

Сухой вежливый разговор и такое же лицо. Ну, если не считать той небольшой и недолгой искорки смеха. Вообще, — все так, как и должно быть. И я даже понимаю, что вполне могу разговаривать с этим серьезным деловым человеком. Без всяких головокружений и дрожаний рук. А то, что тогда было… Что ж. Филатов позволил себе покуражиться. Может, от нервов, которых не хотел показывать из-за той игры, — вряд ли нормальный человек на самом деле мог бы не переживать в подобной ситуации. А, может, и правда просто слишком много выпил.

— Да нет, — Филатов перевел задумчивый взгляд с окна на меня. — Именно нечто необычное я и увидел.

Нет, — ну зачем он так смотрит? И этот тон, который изменился, став вдруг каким-то…. Проникновенным? Интимным? И глаза… Глаза снова стали теми же, что и во время танца…. Я так с ума сойду!

— Мне нужен переводчик, — взгляд снова стал сухим, а лицо, — будто красивой, но застывшей маской. — Завтра вы вылетаете со мной на две недели в Париж.

Я только приоткрыла рот от удивления и легкого шока.

— С вашей дирекцией все согласовано. А вы мне, если помните, должны. Собирайтесь. Несколько деловых костюмов и блокноты. Много блокнотов. И карандаши, чтобы у вас чернила не закончилась в неподходящий момент.

— Вы уверены, что вам нужна именно я? Олег Викентьевич… Я, конечно, перевожу, но тот ли это уровень…

— Мне нужны вы. И, Жанна. Я не люблю, когда мои решения поддают сомнениям. Впрочем, их им и не поддают.

— Олег Викентьевич…

— В восемь за вами заедет машина. До завтра, Жанна Игоревна, — мое имя он снова произнес как-то так по-особенному…. Так мягко, с нежностью… Или мне это все только кажется?

— До завтра, — еле выдохнула я вслед уже исчезающей в дверях спине.