10

— Олег Викентьевич? — нас окружили мужчины в деловых костюмах. У каждого на локте висело по красавице, пускающей невероятно многозначительные взгляды на моего спутника. — Вы с невестой? — я тут же погрузилась в такой шквал комплиментов, которого не получала за всю жизнь! И платье у меня очаровательное, и украшения невероятные, и вообще, я, по ходу, здесь самая обаятельная и привлекательная!

Олег же благосклонно кивал, выслушивая поздравления со скорой свадьбой и таким удачным выбором, похлопывая меня по руке. А я отключилась еще до того, как разговор перешел на какие-то контракты. Ну, тут все ясно. С самого начала было понятно, что на таких мероприятиях решаются важные вопросы. Которых в кабинетах не решишь. И комплиментами нужно, конечно же, засыпать. Но, если честно, уже минут через пять мне стало как-то душно от пластика фальшивых слов, проникающих в сознание. Представив себе, что подобное он выслушивает постоянно, я даже где-то посочувствовала. Но ненадолго, вспомнив о характере.

— Моей невесте все это скучно, — заявил вдруг в середине беседы мой олигарх с самым непроницаемым лицом. Это ему тоже неплохо удавалось, — выражение было такое, будто на него надета маска. Хотя все равно, выглядел он совершенно идеальным. — Дорогая? — Филатов с самым трогательным видом склонился к моим плечам. — Кажется, музыка заиграла. Не хочешь потанцевать?

Я только пожала плечами, попытавшись одарить этого змея самой ослепительной улыбкой, которая могла получиться в таких обстоятельствах. Но кивок и заигравшие искры в его глазах показали, что вышло у меня, кажется, прилично. Ну, не оскалом, — да и ладно.

Взяв меня под локоть, Олег потащил в самый центр зала.

— Ты не обманула меня, я надеюсь, — прищурившись, он приблизил свои демонические глаза к моим. — Действительно умеешь танцевать?

— Смотри, меня не опозорь, — хмыкнула я, уже втянувшись в странную бредовую игру. Это — заразно?

— Не опозорю, моя рыбка, — усмехнулся Филатов, проводя по моей щеке пальцами. — Только ты главное, — звени! Звени погромче! Удача нам понадобится!

И мы закружились. А вернее, — закружило меня. Несколько первых неловких и неуверенных движений, в те первые минуты, когда я поняла, что все в зале замерли и смотрят на нас, единственных танцующих, а после… После я просто поддалась его уверенному ведению.

Как он вел! Как закружил! Смешно, — но такого изумительного партнера у меня еще никогда не было! А ведь я занималась с профессионалами! Не знаю, как Филатову это удалось, но произошла какая-то самая настоящая магия. Как в сказке, растворилась все вокруг. Вот просто поплыло и исчезло. Расплавились под горячим дыханием недовольные вздохи, растворились в мелодии взгляды, прожигающие меня насквозь. Исчезло все. Остались только мы и музыка. И черные, сумасшедшие, горящие глаза, за которыми даже лица было не видно. Только их свет.

— Ты действительно великолепна, рыбка, — остановившись, Филатов прижал меня к себе, глядя сверху вниз, — а я и не заметила, что мелодия затихла. Биение сердца незнакомого до сегодняшнего дня мужчины отдавалось в моей груди, как собственное. А я, подняв глаза, изумленно осматривала зал, будто только теперь поняв, что мы здесь, а не где-то на другом краю вселенной, в которой никого, кроме нас, не существует. Будто на миг Филатов стал человеком. Как будто танец совершил с ним какое-то чудо, — а я ощутила, какой он на самом деле. Но, увы, все это — лишь иллюзия. Передо мной все тот же невероятный самодур с ужасным характером. Только вот… Магия в нем какая-то есть. Наверное, именно это и называется харизмой. Когда человек на самом деле совершенно ужасен, но так невероятно притягивает, что сопротивляться просто нет сил. Или это все-таки так на меня его виски подействовал?

— Хочешь с кем-то познакомиться? — по-прежнему прижимая меня к себе, Филатов умудрился подхватить с подноса проходящего официанта два бокала шампанского и какую-то закуску на шпажке.

— Думаю, это уже лишнее, — я попыталась отмахнуться от бокала, меньше всего желая свалиться с ног из-за смешивания напитков. Да и без того голова кружилась. Хотелось собраться, а не размякать еще сильнее.

— Я решаю, — голос зазвучал металлом, зато лицо, склонившееся надо мной, стало удивительным контрастом тону. Сама заботливость. Само очарование.