29. Выбор (02 июля)
Утренняя встреча была самой короткой за всё время их кофейничества. Они выпили по традиционной чашке, условились встретиться на детской площадке недалеко от Настиного дома в шесть часов, затем передать Полю Светлане и…
— Умчаться в закат, — протянул он, улыбаясь.
— Предаться страсти, — томно подхватила она.
Они рассмеялись и разбежались каждый по своим делам.
В пять раздался звонок. Павел стоял в магазине игрушек, абсолютно не понимая, что выбрать. Ассортимент своим пестрым разнообразием совершенно не помогал определиться. Спрашивать у Насти не хотелось. Глянул на экран телефона, сжал зубы. Каждый раз он преодолевал огромное желание внести этого человека в черный список, но, как говорится, держи друга близко, а врага еще ближе*. Он сбросил вызов, изучая большой набор разноцветных пластмассок для песочницы. Пикнуло сообщение. На автомате открыл его и застыл.
«Павлик, давай поговорим» и снимок Насти, напряженно смотрящей в упор на фотографа.
Он нажал на прием повторного звонка и молча поднес трубку к уху.
— Буду краток. Я хотел те поставки по-хорошему. Слышал, ты прыгнул выше. Поэтому теперь они и вовсе капля в море. Ты подписываешь договор по ним со мной — я передаю тебе твою даму. Не люблю такие методы, но давай обойдемся без проволочек. Документы готовы. Двух часов, чтобы принять решение, будет достаточно?
Павел молчал.
— Принимаю за знак согласия. В семь на Горке.
— Один вопрос, — он старался звучать ровно. — В данном случае тебе не столько я поперек горла, сколько третья сторона?
— Пусть это останется моей заботой.
Он отключился. Павел разжал пальцы, рискуя раздавить телефон.
— Миш, Настя у Женьки… Он пронюхал про новую сделку, но, как обычно, не копнул глубже. Требует те поставки… Из охраны Олег на смене?… Из юристов нужен Артем. Еду в офис. Встретимся там… Мне нужно убедительно сыграть на его информационных пробелах и трусости. А после прищучим это никак не тонущее дерьмо.
Настя пришла в садик и подождала, когда детки закончат кушать. Поля не поспала днём, значит, уляжется вечером пораньше, что с тетей Светой у них случается не часто. Они свернули во двор.
— Анастасия? — вход на дорожку перегородил автомобиль, у которого стоял невысокий парень, окликнувший ее.
Настя остановилась, притормаживая за руку Полину.
— Мы не знакомы, — молодой человек обращался именно к ней. — Евгений, давний знакомый Павла Арбатова. Мне нужно переговорить с ним, а он никак не выходит на связь. Поможете?
Внезапно чьи-то руки сзади подхватили Полю и подтолкнули Настю в спину к машине.
Она дернулась к дочери, которая протянула к ней ручонки.
— Садитесь, и вам отдадут ребенка.
Она села на заднее сиденье, тут же принимая девочку на колени. Дверца захлопнулась, рядом с ней разместился крепкий мужчина, и автомобиль тронулся с места.
Евгений показал ей на телефоне набранный номер Павла.
— Что я говорил — снова сбросил. Настя, посмотрите сюда, — щелкнула камера. — И отключите свой телефон, пожалуйста. Чтобы он нам не мешал.
Она сделала, как было сказано, поглаживая по спинке Полину, следящую в окошко за катающимися на роликах мальчишками, и слушая разговор Евгения с Павлом. Горка — место в нескольких километрах от города, куда любят ездить любители леса и уединения, высокая опушка с довольно крутым скосом с одной стороны и открывающимся видом на поля и извилистую ленту реки. Известное место — действительно, никакого воображения у человека.
— Вот видите, как вы ускорили затянувшийся процесс, — послышалось довольное замечание с переднего сиденья.
Почти час они ездили по городу, заезжая в торговый центр, какой-то жилой дом и магазин, из которого им с Полиной принесли по бутылке воды. После выезда на трассу Поля задремала. Настя перехватила ее поудобнее и уставилась на проносящийся мимо пейзаж, пытаясь успокоиться.
— Подписываешь документы — и забираешь одну из девчонок. Вторая останется со мной гарантом, что ты меня выпустишь, — Женька протягивал ему бумаги.
Он ехал за Настей. Какая вторая? Увидел, как её выпустили из машины. Её. С ребёнком на руках. Выплеск адреналина. Казалось, мозг заработал вкупе со спинным на всю свою мощь. Он услышал себя будто со стороны.
— Я забираю мелкую.
— Что!?… — Женька смотрел на него с неподдельным удивлением.
Павел взял папку, отошел к капоту и проставил подписи, передавая каждый лист Артему. Тот скрупулёзно их проверил, отложив один экземпляр в сторону и передав второй Евгению.
— Документы у тебя, — Павел смотрел в растерянное лицо Женьки. — Я жду.
— Ребёнок…Твоё отродье что ли?! — никак не мог прийти в себя Евгений. — А ты мастер скрывать тайное, Павлик.
— Просчитался ты, Жека, — Павел хотел выбить его из колеи иначе, но приходилось перестраиваться под новые обстоятельства.
— Получается так. Не уследил… Надул ты меня. Но моё слово — не пустой звук, — кивнул своим подручным. — Отдайте ему девчонку.
Настя посмотрела на него. В её глазах растерянность сменялась благодарностью и обреченным облегчением. Дочка спала на её плече. Её хотели оторвать от матери. Она укрыла её собою. Подошла к нему, уложила ребенка ему в руки, пробила насквозь взглядом, на который он не мог ответить. Развернулась и отошла обратно, не оглядываясь.
Он делал это для неё, из-за неё, ради неё. Наступал себе на горло до хрипа. Давил свою мужскую гордость, потребность, природный инстинкт. Умирал внутри. Летел в пропасть, но не с чувством свободного падения. Нарастала боль, он бился о каждый выступ по пути. Кровоточили глаза, конечности, каждая пора. Сознание же от каждого удара не затуманивалось — лишь набирало четкость.
— Мамаша её остается гарантом, — повторил Женька, — пока я не сяду в самолет.
Павел передал девочку Мише и тихо произнес:
— Забирай Артема и уезжайте. Будь с ней у меня.
— И снова просчёт, — повернулся к Евгению. — Старшая мне не нужна. Она свою функцию выполнила. Я получил ребенка. Ты мне даже вроде как помог.
Он блефовал, изо всех сил удерживая одно выражение лица, наблюдая, как снова потеряно расплывается физиономия Жеки.
— Тогда мы квиты, — было видно, что он усердно думает, чем удержать свои позиции главного здесь. — Мне твоя бабенка не к душе. Я люблю беленьких и покруглее. Зато парням моим сгодится в дороге, — высокомерно задрал свой невнятный подбородок.
— Думай сам, — Павел повел плечами. — Я бы парней к себе поближе теперь держал, а не к бабам.
— Не-не-не, — замахал руками Женька, — Ты мне не угрожай. Мы квиты. Мне договор — тебе ребенок.
— Один-один. С ней решить мне бы обошлось в разы дешевле. Не делай третий просчет. Время больше тебе не друг. Бог простит, а я не он.
Ставки были высоки, но он ставил на трусость Жеки, страх за свою шкуру. Настя ему более без интереса. Равнодушие с его стороны может дать шанс. Какой ценой… Он гнал от себя эту мысль. Холодная голова, а внутри продолжал бешено катиться вниз. И выступы на пути становились острее и шершавее.
Женька оглянулся, помялся. Подошел к своей машине и кинул на сиденье файл с договором. Подхватил Настю под локоть и подвел к краю Горки. Павел подошел к ним, встав чуть поодаль.
— Думаешь, ты самый умный, — произнес Жека, глядя на горизонт. — как бы не так. Зато точно добрый. Анастасия все же поможет дать мне фору, — он резко толкнул Настю вниз и побежал к автомобилю.
Она потеряла равновесие, ободрала локоть и покатилась по склону. Жека не просто боялся. Он был в ужасе, потому что улепетывал под жуткий рев мотора и комья травы и земли из-под колес. Павел хотел спрыгнуть за ней, но Олег удержал его.
— Лучше медленно боком.
Он кивнул, присел и юзом скатился вниз. Она лежала на боку, попав в островок каких-то кустов. Не отключилась. Из нее будто выбило дух, когда что-то острое и душистое остановило ее движение. Он осторожно перевернул её. Она приоткрыла глаза. Он склонился, пытаясь уловить её дыхание. Руки тряслись. Подоспел Олег, положил пальцы на её шею.
— Вот пульс, слышишь?
Он схватил его непослушные пальцы и приложил к заветной жилке. Павел враз почувствовал, что пропасть исчезает. Она дышит. И он дышит вместе с ней. Снова дышит.
Настя шевельнулась, приходя в себя. Увидела его бледное лицо над собой.
— Где моя дочь?
— С Мишей. Не волнуйся, — он внимательно осматривал ее.
Она вцепилась пальцами в его рукав.
— Позвони им, по громкой.
Он достал телефон.
— Миш, где вы?
— Въехали в город.
— Ребенок?
— Спит.
— Скоро будем.
— Тебе нужно в больницу. Вдруг повреждения серьезнее, чем кажутся, — он помог ей усесться в машину.
— Потом, пожалуйста, — отмахнулась она. — Синяки и содранную кожу я переживу.
— Скажи честно, где и что болит. И сразу поедем, — он сел рядом.
— Локоть, попа, левая сторона от плеча до колена, чувство собственного достоинства. Щиплет лицо, — она была исцарапана ветками, слезы катились, разъедая ранки, но она их не замечала. Прижала кулак к груди: — Тут всё горит. Мне надо увидеть мою девочку.
— Хорошо, — Павел кивнул Олегу, который смотрел на него в зеркало заднего вида.
Она прислонилась к его плечу.
— Что теперь?
Он опустил взгляд на ее руки, испачканные травой.
— Я поговорю с отцом этого… — он сжал кулаки. — Он хорохорится, потому что отец его спонсирует и прикрывает слишком явные ляпы. Объясню, что вожделенный договор недействителен по ряду причин. И что пугать близких мне людей я больше не позволю, — он шумно сглотнул. — Прости меня. Я не ожидал, что он пойдет на такое.
Она накрыла его кулак, расцепляя пальцы и пряча свою руку в его ладонь.
— Ой, — она огляделась. — Нужно дать отбой Светке.
Олег передал ее сумку с пассажирского сиденья.
Настя включила телефон, настойчиво оповестивший о пропущенных вызовах и сообщениях. Усмехнулась и показала ему последнее от подруги:
«Если единственно приемлемое объяснение твоего молчания не будет звучать как «мой рот и руки заняты мужским телом», я тебя убью!!!»
Ответила и снова прислонилась к нему. Он осторожно обнял ее.
Настя зашла в комнату и опустилась на корточки, гладя Полину по голове и кивая в такт показу разных поделок, которые Миша смастерил для нее из бумаги, и наклеенным прямо на пол разноцветным закладкам-липучкам из обширного канцелярского набора.
— Боба, — Поля провела пальчиком по щеке матери.
Она улыбнулась, обняла дочку и поцеловала в лобик.
— У кошки болИ, у собачки болИ, а у мамы заживи, — прошептала в волосы и выпустила ребенка заниматься новыми игрушками.
— Настя, я дал ей чай с печеньем и банан, — сообщил Михаил, поднимаясь.
— Спасибо, — улыбнулась ему она.
Павел подошёл, хотел присесть, но она вдруг обхватила его ноги, уткнулась в колени и задрожала. Он мягко высвободился, подхватил её за локти и притянул к себе, прижимая за затылок к плечу.
— Шшш, — успокаивающе, — мы с Полей поищем маркеры и попускаем самолетики, а ты сходишь в душ. Потом обработаем твои ссадины и выпьем чего-нибудь горячего, а лучше крепкого.
Она кивнула, пытаясь сдержать истерику, сотрясающую тело. Он, так же плотно прижимая её к себе, зашёл вместе с ней в спальню, достал пару носков и спросил, отодвигая дверцу шкафа:
— Могу дать тебе свои спортивные штаны, футболку или что-то другое.
Она чуть повернула голову и ткнула пальцем в тонкий пуловер, боясь говорить, чтобы не разрыдаться. Он взял вещи и проводил её в ванную.
— Не закрывайся. Так мне будет спокойнее.
Она подняла на него помутневшие глаза.
— Спасибо, — получилось сипло.
Он поцеловал её в висок, положил одежду на стойку рядом с раковиной и вышел. Прислонился спиной к двери, потёр лицо. Дождался шум полившейся воды, зашёл в гостевой туалет, вымыл руки, умылся холодной водой. Переоделся в футболку и домашние штаны и вернулся к маленькой девочке, чьё спокойствие и улыбка были не менее важны, чтобы обеспечить их и для ее мамы.
Он поблагодарил Мишку. Проводил его, договорившись встретиться завтра.
Настя застала хохочущую Полину и смеющегося Павла посреди заваленной бумажными самолетиками гостиной. Подняла один и запустила вдогонку дочке.
Он прошелся по ней взглядом.
— Я нашла перекись и обработала все ссадины, — она присела на пол рядом с ним. — Паш, почему ты выбрал её? Я благодарна безмерно. Я вечно твоя должница за этот выбор. Но почему?
— Мне важна ты. Тебе важна она, — они неотрывно смотрели друг другу в глаза. — Я выбрал тебя. То, что важнее тебе. Без неё не стало бы тебя. Ты бы не простила ни себя, ни меня.
Она потянулась к нему, но между ними влетел маленький истребитель с не терпящим возражений призывом «Пааса!» Он приподнял Полинку над полом и подмигнул Насте.
— Вот и познакомились Поля и Па-са.
Они остались у него. Настя искупала Полину, накрутила валик из одеяла и устроила уютное гнездышко на диване. Перебирая детские волосы, лежала и понимала, что теперь он может не принять её, думая о проявлении благодарности. А она сделает для него всё. Потому что это больше, чем благодарность. Просто он — её мужчина.
*«Держи друзей поблизости, а врагов еще ближе», Макиавелли (Макьявелли Никколо ди Бернардо (1469 — 1527), ит. полит. деятель, философ, писатель, историк.