7. Мечта-желание (21–25 мая)

Настя добирала сон вместе с Полей в дневные часы отдыха. Дочка не разболелась, отделались промываниями и ромашковым чаем. Садик, тем не менее, отложили до понедельника. Она много работала, подсознательно стараясь максимально высвободить время на следующей неделе. Павел окунулся в подготовку разработок для нового проекта, держа на контроле процесс, в который были вовлечены проверенные инженерные специалисты. Приближался срок переговоров, и его команда доводила до ума предварительный договор с новым клиентом. Юристы не оставляли его в покое, Мишка уехал на пару дней проследить за поставкой следующей партии товара. Он подсознательно погрузился в работу, чтобы на следующей неделе иметь возможность спокойно кофейничать с Настей по утрам.

Пять дней: три рабочих и два выходных. Они не виделись пять дней, при этом перешли на новый уровень сближения. Оба начинали утро с виртуальной чашки кофе, спонтанно договорившись, что засчитываться будут только реальные при встрече.

«А мы ведем какой-то счёт?» — уточнила она.

«Таисия ведёт. У них существует бонусная система для постоянных клиентов» — пояснил он.

«Пропустила этот момент. Хотя не удивлена, что Тая выбрала именно тебя ввести в курс дел» — что это, укол ревности?!

«Не ревнуй! Меня интересуешь только ты» — а внутри стало невероятно хорошо от её реакции.

В такой тональности протекала их переписка в эти дни, независимо от времени суток. Приветственная, дразнящая, подогревающая и объединяющая.

Выходные пролетели насыщенно и как-то ощутимо по времени, в семейных кругах. Настя «батрачила» на родительской даче, принимала солнечные ванны с Полиной и красила навес над песочницей в цветик-семицветик. Павел, промотавшись субботу между офисами, заехал в воскресенье на обед к своим родственникам и задержался до позднего вечера, потому что приехала любимая тётушка, которая не выпустила племянника, пока её Павлуша не поведал ей о своей жизни, работе и сердечных тайнах.

«И ты поведал?» — Настя сидела на тёплом крыльце, ожидая, когда мама закончит свои сборы.

«В подробностях под охи и ахи. Одна единственная тайна осталась тайной» — он сидел в машине возле своего подъезда, только что вернувшись домой.

«Получается настоящая тайна» — она не спросила напрямую, но любопытство сквозило в каждом слоге.

«Моя мечта-желание, о ней нельзя говорить вслух. Хочу, чтобы сбылась» — он посмотрел в окно на закатное солнце и очень ясно увидел переливчатые глаза Насти.

«Молчи. И мечтай. Желания сбываются!» — она посмотрела на закатное солнце и ясно ощутила на себе взгляд Павла.

Так всё завертелось и так хотелось продолжения, без намеренного форсирования. Но и не пускать совсем на самотёк, потому что точно хочется, точно интересно, точно ждёшь понедельник, и утро, и кофе на двоих. И губы его видеть и слушать. И самой себе со стеснением признаваться, что манят притронуться к ним. И руки её глазами ловить в движении или покое. И прикасаться к ним невесомо. И чувствовать ЕГО влечение. И чувствовать ЕЁ отклик.

— Привет! — он поджидал её у стойки.

— Привет! — она остановилась и смотрела на него во все глаза, улыбаясь.

— Соскучился по тебе!

— Соскучилась по тебе!

Произнесли враз и рассмеялись. Он протянул ей руку ладонью вверх. Она вложила в неё свою. Он слегка её пожал, приподнял и скользнул губами по пальцам. Руки у обоих были нехолодными, и всё равно тепло будто перетекало друг к другу, сливаясь в единый поток. Она сглотнула, улыбнулась, позволяя ему удерживать свою руку, проводить её к табурету и помочь взобраться на него.

— Насть, — он ждал, когда она устроится поудобнее на сиденье.

— Что? — она подняла на него взгляд, откладывая сумочку в угол к стене.

— Ты мне очень нравишься. Я чувствую, что тоже тебе не безразличен, — он внимательно посмотрел ей в глаза. Она кивнула.

— Мне также очень нравится, что мы по-честному и не юлим.

Она снова кивнула.

— Мне тоже.

— У каждого из нас есть прошлое и настоящее. Я был женат. Несколько лет как разведен. Детей нет. Сейчас свободен, — он принял кофе у Таи и сам поставил перед Настей чашку. — Ты чётко обозначила, что дочка есть, мужа нет. Настоящее мне понятно. Мне нужно знать, насколько тот мужчина в прошлом.

Она кивнула в третий раз.

— Оправданно.

Он продолжал смотреть ей в глаза.

— Где отец твоей дочери?

Она откинулась назад.

— Не знаю.

Он молча смотрел на нее. Она улыбнулась.

— Пытаешься не сделать необоснованные выводы?

Он усмехнулся.

— Ты задал не совсем верный вопрос.

Он продолжал молча на неё смотреть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Не где, а кто отец? — она выдержала его взгляд. — Но ответ тот же: я не знаю.

Он перестал моргать.

— А вот теперь я действительно пытаюсь не сделать необоснованные выводы.

— В мою пользу или в его? — она прищурилась. — Мы же честно, только правду, помнишь?

Он моргнул.

— Ты не похожа на ту, что прыгает из постели в постель, меняя любовников каждый день, — он помедлил. — Изнасилование?

Она покачала головой.

— Я не прыгаю из постели в постель. И изнасилования не было. Был разовый контакт по обоюдному согласию. В тёмном закутке на одном ночном сборище. Потянуло в толпе, мы поддались. Почти не разговаривали и толком не видели лиц друг друга. Он не сволочь, не подлец. Он просто незнакомец. Началось, состоялось и закончилось. И у меня теперь есть дочь. Я бы рассказала ему о ребёнке, только я совершенно его не знаю, — она отпила свой кофе без сахара, но, кажется, даже не заметила этого. — Так что тот мужчина в прошлом. У меня были отношения. Я не была замужем. Сейчас я свободна и у меня есть моя Полинка.

— Ты не жалеешь? — ей удалось опять его удивить.

— Я счастлива, — она улыбнулась, сделала ещё глоток. — Я всегда хотела детей. И первой всегда именно дочь. Я так сильно мечтала о девочке, что, будучи уже с пузиком, проговаривала сама себе: «если родится мальчик, я буду его любить также и преодолевать свой страх, воспитывая его достойным мужчиной». С двадцати пяти лет целенаправленно подбирала кандидата в отцы. Но, видимо, действовать специально — не моё. То экстерьер не тот, то интерьер запущен. Несколько попыток не увенчались успехом забеременеть. Я даже решила, что, возможно, бесплодна.

Она подвинула его чашку к нему, приглашая выпить напиток горячим. Он добавил сахар.

— Я думал тебе не больше двадцати семи.

Она усмехнулась.

— Мне полных тридцать два года!

— Невероятно, — он держал чашку, так и не пригубив кофе. — Ты пыталась его вычислить?

— Нет. Это была не вечеринка узким кругом. Знаешь, порой на городские праздники устраивают дискотеки и концерты, народ пьёт, тусит, общается, свет мельтешит, тени расплываются, и тебе плевать, кто вокруг — они все сливаются в массу движения, драйва и какой-то свободы.

— Не боялась что-то подхватить?

— Честно, в тот момент вообще ничего не боялась. Хотелось просто отключиться и отпустить себя на волю волн, так сказать. Ни одной мысли о предохранении. На следующий день пришла в себя и побежала сдавать анализы и проверяться. Всё обошлось, слава богу. А через три недели поняла, что моя мечта-желание о ребёночке осуществляется.

Она прижала пальцы к дну его чашки и надавила, заставляя его поднести её к губам.

— Пей, нам же нужно зарабатывать бонусы!

Он фыркнул и подчинился. Она помедлила и продолжила.

— Вот он плюс, что мы с тобой не встречаемся, а просто пьём по утрам кофе. Иначе ты бы меня не выслушал. А так, ты, может, и подумал про себя обо мне самые нелестные вещи, но дал мне рассказать и не стал перебивать.

— Ты права, — задумчиво проговорил он. — Странно, что именно близким людям мы не предоставляем роскоши быть услышанными, а не додуманными. Всё равно хочется первую часть твоего плюса превратить в минус, — он поймал её взгляд, — и начать встречаться.

— Паш, — он вскинул голову, отзываясь на своё краткое имя из её уст, — я довольно быстро сходилась в пару, каждый раз думая, что сейчас хорошо, а всё остальное дальше узнаем, спросим, выясним и так далее. Однажды так навыяснялась, что от самой себя противно стало. А с тобой, — она накрыла его руку своей, — от каждой встречи, слова, присутствия такое удовольствие и чувство, что вот так и должно быть.

Он смотрел на пальцы, едва прикасающиеся к его коже, и хранил молчание, боясь её спугнуть.

— Я понимаю, что можно месяцами балдеть от посидеть рядом и прижаться локтями лет в пятнадцать. Проявлять некую неприкосновенность неделями в двадцать. В тридцать же делать вид, будто я не замечаю, что нас притягивает друг к другу, по меньшей мере — глупо. Я честно признаЮ наше взаимное притяжение. Я вижу и ощущаю его даже через телефонные сообщения. И также честно тебе говорю: мне хочется подрастянуть это время знакомства.

— Что ж, попробуем вернуться в пятнадцать и немножечко в двадцать? — он хитро на неё посмотрел.

— Но только в плане неспешности. Юмор и ум я хочу на все твои тридцать три.

Он засмеялся. Она легко сжала его пальцы и тоже засмеялась.