Глава 30. Пришло время

Ну уж нет. Не оставлю это просто так. Что вообще происходит?

Плевать на всё, что было в прошлом. Сейчас есть я и он. Завершить надо чертов эксперимент и поговорить о нас.

Натягиваю джинсы, лёгкую рубашку. Волосы заплетаю в высокий хвост. Хотел сбежать?! Черта-с-два я отпущу его. Кеды. Идти далеко, поэтому беру скейт, чтобы быстрее добраться. Закрываю дверь на замок и направляюсь к Джадду. Пугает его последняя фраза.

Что я сделала не так? Что это «всё» означает? Если он думает, что можно просто так со мной покончить, то он ошибается. Я могу быть не только пушистой кошечкой и злой львицей, которая до последнего будет сражаться за своё. Тысячи мыслей взрывают серое вещество. Но я не узнаю, наверняка, пока не доберусь до него.

Подъезжаю к дому и только сейчас понимаю, как вся дрожу. Хоть на улице тепло, но пробирает озноб. Кровь закипает от дозы адреналина. Не могу унять дрожь в пальцах. Даже глубокое дыхание не помогает. Замечаю возле его дома чёрный форд. Уже дома. Глубокий выдох. Бросаю скейт на улице и, набравшись смелости, заношу руку, чтобы постучать.

Замираю. Жду. А в памяти то кафе. Когда боялась сделать первый шаг перед первым вопросом. Сейчас будто всё наоборот. Словно дверь в ад. Наш с ним личный ад. Куда я не должна была попасть, но оказалась. Прогоняю мрачные мысли. Уверенно стучу.

Никто не открывает. Джессика же должна быть дома. Стучу ещё раз. Сердце с грохотом отдаёт в виски. В венах пульсирует ужас. Тупое предчувствие. Наконец, чувствую щелчок замка, и дверь открывается. Вскидывает брови от удивления. Смотрит карим холодным взглядом. Не спрашивая, подталкиваю дверь и хочу пройти внутрь. Не останавливает, отодвигаясь в сторону, пропуская меня.

– Если ты думал, что со мной вот так можно? Наговорить непонятно чего и свалить, то нет. Ты ошибся.

– А как с тобой нужно? – Закрывает дверь и складывает руки на груди.

– Нормально, – огрызаюсь, но тут же осекаю себя. Я пришла поговорить, а не ругаться. – Джадд, послушай, всё, что у тебя было в прошлом, меня не касается. И у меня дерьма не меньше. Но это не должно вставать между нами. Я, – не даёт договорить, подходит ближе и, положив руку на затылок, притягивает к себе. Впивается в губы, жадно их пробуя. Словно изголодался. Подхватывает меня под попу и, разворачиваясь, куда-то несёт. Поднимаемся наверх. В доме тишина, значит, никого нет и мы одни. Как это понимать? Всё в порядке?

– Джадд, – шепчу, переводя дыхание, – расскажи мне, что тебя волнует.

– Замолчи, – прикусывает губу. Оказываемся на втором этаже, но идём дальше и снова поднимаемся по винтовой лестнице. В его комнату. Несёт меня куда-то, не отпуская губы. Усаживает на поверхность. Стол или комод. Столько страсти, мне кажется, не было даже в наш первый поцелуй. Там, у меня в гостиной на комоде. Пробегает пальцами по шее и касается губами. Оставляя на коже клеймо. Мучительно истязает. Снова на губах его вкус. Тону в облаке можжевельника.

Расстёгивает одну за другой пуговицы на рубашке. Легким движением скидывает её с плеч. Пробегает кончиками шершавых пальцев по коже на животе, не спеша касается губ. Только сейчас замечаю, какие они мягкие. Тело тянет от чувственной пытки, которую он мне снова устраивает. Поднимается кончиками пальцев вверх, едва задевая кожу под краем кружевного лифчика. Грудь мгновенно реагирует на касание и набухает.

Джадд тянет за волосы, желая получить доступ к моей шее. Хватаю жадно воздух. В горле пересыхает от нежности. Отпускает и разворачивает к себе спиной. Наклоняется, и чувствую дыхание в затылок. Не касаясь, движется вдоль позвоночника, обдавая струйкой прохладного воздуха. Застёжка расстегивается, и лифчик падает с плеч. Покрывает поцелуями до дрожи спину. Некогда прорезавшиеся с ним крылья хотят спорхнуть и унести туда, где будем только мы. Снова разворачивает. Ловлю похотливый взгляд. Касается груди и сминает её, не разрывая зрительный контакт. Беру за низ его футболки и стягиваю через голову. Снова цепляет мои губы, в то время как руки уже скользят вниз к пуговице на джинсах. Пару секунд и барьеры будут разрушены. Наклоняюсь к нему, проводя губами по кадыку. Шумно выдыхает, знаю, что это его слабое место. Запускаю руки ему в брюки и стягиваю их. Сжимаю попу, притягивая к себе. Ловлю любимые губы. Поднимает меня за бедра и, переступив через сброшенную одежду, несёт на кровать.

Нависает надо мной. Не спеша входит, прижимая к матрасу. Размеренно двигается. Будоражат эти ощущения. Ловит губы и задаёт темп. Он всегда нежный и внимательный. Но сегодня что-то не так. Ладони обнимают за спину, и я чувствую его дрожь кончиками пальцев. Он со мной, но где-то далеко. Молчит. Словно хочет насладиться последним моментом и не хочет разрушать его словами. Прижимаю крепче к себе. Отгоняю мысли. Я всё придумала. Он сейчас со мной. Никто не разрушит это. Мы справимся. Рвано дышит мне в губы, ускоряясь. Тело сводит в сладкой судороге. Прогибаюсь в пояснице, навстречу Джадду. Последние движения и выходит из меня. Шумно выдыхает.

– Джадд? – Шепчу. – Всё в порядке?

Касается губ, но не целует. Чувствую невероятную холодность. И страх бежит по капиллярам, окутывая паутиной всё тело. Тяжело дышит, словно решается к чему-то. Отрывается от меня и отводит глаза в сторону и скатывается с меня.

– Одевайся, – холодно произносит.

– Зачем? – ухмыляюсь, подразумевая, что это шутка.

– Потому что, скоро придут родители, не стоит им видеть тебя голой, – продолжаю лежать, не реагируя на его просьбу.

– Джадд? Что случилось?

– Просто оденься. Потом.

Молча встаю, натягиваю трусики и лифчик. Надеваю рубашку. Поднимаю джинсы с пола и, отвернувшись, натягиваю. Выпрямляюсь, застёгивая ширинку.

Поднимаю голову и понимаю, что стою перед той самой стеной с фотографиями. Джадд молчит, и я механически пробегаюсь по ним глазами. Пока не цепляюсь взглядом за одну фотографию. Тело бросает в дрожь. Забываю, что надо дышать, пока всматриваюсь в лица. Стоят рядом. Руки сложены на груди, словно они два супергероя, что спасли мир. Понимаю, что знакомы. Давно.

Дотрагиваюсь указательным пальцем до фотографии и разворачиваюсь к Джадду. Лежит в кровати, заложив руки за голову. Каменное лицо не выражает ни одной эмоции.

– Откуда ты его знаешь? – спрашиваю дрожащим голосом.

– Пришло время ответить на последний вопрос. Тридцать шестой, если мне не изменяет память.

Подавляя рвотный рефлекс, шумно сглатываю. Я точно не говорила про то, сколько вопросов. Может он считал? Но говорит так, будто знает это давно.

– Итак, последний вопрос – поделится личной проблемой, и спросить партнёра, как он бы справился с ней. Затем спросить, что он думает о ваших чувствах по поводу этой проблемы. – Ухмыляется, продолжая прожигать взглядом. Нёбо дерёт от плохого предчувствия. Он знает вопрос. Значит, знает и тему. Мерзкие догадки накрывают, сдавливая горло. Разворачиваюсь к фотографии и снова рассматриваю. Рядом с Джаддом – Роберт. Еще живой. Парень, с которым я встречалась. Тот самый, что не пустил меня в горящий дом спасти Адри. Они знакомы. Чёрт. И они не просто знакомы. Раз его фотография висит на стене среди других.

– Откуда ты знаешь Роберта? – Оборачиваюсь. Джадд все также лежит на кровати, закинув руки за голову. Там, где пару минут назад было уютно и тепло, стало мрачно и сыро. Словно Джадда подменили в одну секунду.

– Помнишь, я рассказывал, что у меня был друг, с которым мы резали руки в знак дружбы, – киваю, уже догадываясь, что он скажет дальше. – Это был Роберт. – Внутри всё рушится, мозг начинает выстраивать цепочки и ни одна из них не ведёт к хорошему исходу. Потому что парень покончил с собой после нашего расставания.

– Вы не могли так сильно дружить в детстве, я знаю, что он из детского дома, – машу головой и смотрю на парня. На лице не дрогнула ни одна мышца. Даёт время понять всё самой. "Ни Джадд никогда не был, ни Алекс никогда не будет", – отбиваются в памяти слова Генри.

– Мы оба из детского дома, – ровно произносит, словно это обыденность. Смотрю на него ошарашенно. Качаю головой из стороны в сторону, не веря. Их отношения с Джессикой, не верю, что она не его родная мать. – Когда ты один, без родителей и без родных, всё происходит по другим законам. Приходилось искать того, кто заменит тебе всех. – Замолкает на пару секунд, сглатывая. – Он был частью меня. Моим другом и братом. Мы делили кусок хлеба и бились до последнего, защищая друг друга. В какой-то момент его усыновили. Это была замечательная семья. Был рад за него, но ужасно ревновал. Он не забывал меня, приходил каждый день, но всё равно он возвращался в семью, где его любили. – Закрывает глаза и продолжает свою исповедь. – Я жутко психовал и переживал. Должен был радоваться за него, а не завидовать. Но не мог. Если бы Джесс не появилась в этот тяжёлый период, я не знаю, чем бы всё закончилось. Я был не подарок, но именно Джессика увидела во мне кого-то особенного. Смогла достучаться до меня. Открыть глаза, что всё равно он мой друг. Мы настолько сблизились с ней, что в какой-то момент она забрала меня к себе. Я бесконечно люблю и благодарен им за то, что она с Генри поверили в меня и усыновили тогда. Подарили семью. Я люблю их, и они заменили мне родных родителей, которых я даже не знаю. Тебе не понять, что значит в четырнадцать лет обрести семью, которой никогда не было. Это было лучшее, после Роберта, что со мной случилось за четырнадцать лет. Всё было прекрасно. – Поднимает на меня глаза, полные злости и непонимания. – До того момента, пока он не влюбился в одну девушку. Она проникла в душу, вывернула все из него, дала надежду. А потом бац поиграла с ним и бросила. – Прикусываю губу. Понимаю, что говорит про меня. – Он любил тебя. С ума сходил. Все уши нам прожужжал. Но боялся знакомить. Чтобы никто тебя не увёл. А ты в какой-то момент плюнула в душу и бросила его. Если бы он хоть что-то рассказывал, я мог хотя бы попытаться его поддержать. Но он все держал в себе. До последнего дня. А потом написал мне письмо, где все рассказал, но я не успел.

– Послушай, Джадд, – перебиваю его. – Мне очень жаль Роберта, но я тебе рассказывала. Помнишь, моя сестра погибла при пожаре. Это он, это Роберт держал меня и не дал её спасти. Лучше бы я сгорела там с ней, чем пережить весь этот ад. Как я могла встречаться с человеком, – срываюсь на крик, – которого ненавижу, потому что, он не дал мне спасти сестру. Да я бы его презирала каждый день после всего, что он сделал. У нас не было прошлого.

– Он спас тебе жизнь, дура! – Садится в кровати и кричит в ответ.

– Он забрал мою сестру!

– А ты забрала моего брата, – приподнимает подбородок вверх, не слушая меня.

– Джадд, он сам это сделал. Я не подталкивала его и не хотела, чтобы что-то такое произошло. Я несколько раз пыталась ему всё объяснить, но он вбил себе в голову, что мы созданы друг для друга.

– Когда я хоронил его, пообещал на могиле, что ты будешь страдать так же, как он. Влюбишься, а тебя бросят. Растопчут чувства. Будешь на стену лезть от этого и узнаешь, каково это. – Это словно мелодрама, где парень спорит на девушку, а потом влюбляется в неё. Понимаю его чувства тогда, но сейчас всё изменилось и должна доказать ему это любой ценой.

– Джадд, это всё в прошлом. Давай забудем. Я тебя люблю. – Слова вырываются сами, но я уже не обращаю на это внимание. – Сейчас. Да, тогда ты был зол, но сейчас ты не такой. Ты тоже меня любишь, хоть и не хочет в этом признаться.

– Рейн, нет, – усмехается он. – Я тебя не люблю. И никогда не любил. Всё было игрой. Целью, которой было, – влюбить тебя. И в этом я выиграл. Ты задала эти тридцать шесть вопросов и влюбилась. Но не я. Я ничего про тебя не знаю и знать не хочу.

– Тогда задай их, я на все отвечу, – топлю сейчас свою гордость, чтобы быть с ним.

– Мне это не надо, – разводит руками.

– Откуда ты знаешь про вопросы? – спрашиваю, хотя догадываюсь, что всё было подстроено.

– Потому что я сам их нашёл и попросил Смита дать тебе в качестве задания.

– Не верю, что Смит готов был играть моими чувствами, – сжимаю зубы, чтобы не расплакаться. Смит не мог.

– А он не знал. Я сказал, что ты мне нравишься, и не знаю, как подойти. Он, как оказалось, считал, что Сет тебе не пара и с лёгкостью согласился, – смеётся в ответ.

– Не верю. Не верю, что всё было игрой. Ты хотел меня. Ты кончал со мной. Нельзя заставить тело так реагировать на другого человека.

– Рэйн, – вскидывает бровь, словно я говорю чушь. – Ты всего лишь очередная девушка. Думаешь, меня не возбуждают сексуальные, раскрепощённые девчонки. Я же не железный. Ты классная в сексе. Но это только похоть и ни грамма чувств. – Отворачиваюсь снова к фотографиям, пытаюсь найти то, что ему дорого и зацепку, что он врёт. Достучаться сквозь чёртовы врата его ада. – И натыкаюсь на фотографию с Элли. Но на ней они младше. Давно знакомы, значит.

– А Элли, – оборачиваюсь, – ты что, специально встречался с ней и также играл её чувствами? Только ради того, чтобы мне отомстить? Что, если она в тебя влюбилась, ей ты тоже мстишь за что-то?

– Нет, – качает головой из стороны в сторону. – Элли наша с Робертом общая знакомая и она согласилась просто мне подыграть. Пару раз поцеловались. У нас никогда не было отношений. Но она отличная актриса и верная подруга. Эл просто помогла вызвать в тебе ревность, которая так нужна была мне.

– Джадд нет, ты не такой. Я не верю, – грудь давит от всей этой грязи. А я всё равно не верю, что он ничего не чувствует ко мне. – Скажи, что это все ложь и шутка. Я поверю и все забуду. – Делаю шаг навстречу к нему. – Я не хочу тебя терять.

– Не надо, – останавливает меня. – Сейчас я покажу тебе кое-что, чтобы ты не идеализировала меня. Глянь на фотографию в правом верхнем углу. – Боюсь уже смотреть на них. Чего ещё я не знаю? Но всё равно разворачиваюсь и внимательно смотрю на фотографии. Слёзы начинают капать, когда понимаю, насколько они были близки. Но не я виновата в том, что Роберт сделал. В глаза бросается ещё одна фотография. На фоне детского дома Джадд и Роберт. Рядом с ними Элли и какой-то парень. Смотрю на него внимательно. Подсознание прокручивает возможные встречи. Не знаю, кто он, не могу вспомнить. Но от парня чувствую угрозу.

– Что я должна увидеть? – Переспрашиваю, так как не понимаю.

– Ты смотришь на правильную фотографию. Парень. Рядом с Элли. – Замечаю Подкаченного паренька со своеобразной стрижкой. – Он должен был просто припугнуть тебя, а я спасти, – твою мать, вечер, когда меня чуть не изнасиловали. – Но он выпил больше, чем надо и перешёл разумные границы. Я не хотел, чтобы он оставил на тебе синяки и изнасиловал на самом деле, за это извини.

– Нет, – разворачиваюсь к нему и уже не могу сдержать слезы. – Нет, Джадд. Ты не мог пропустить меня через этот ужас, ради того, чтобы я влюбилась. Ты не такой.

– Я чудовище. Знаю. Но ты забрала часть меня, лишив Роберта. Теперь понимаешь, как ему было больно? Как он страдал? – лицо кривится от невыносимой боли и я ощущаю её.

– Это ты слал те сообщения с угрозами?

– Нет, Элли. И тогда, когда я ездил к ней вечером, встретился там с Сетом. Тогда и попросил её, перестать это делать. Это уже было не нужно. – Закрываю рот ладошкой, сдерживая истерику. До сих пор не осознаю, что это всё, правда. Такая изощрённая и мучительная месть. Он продумал всё. Вытираю ладошками слёзы, делая ещё одну попытку достучаться до него. Увидеть хотя бы маленькую надежду, что мы можем быть вместе.

– Чтобы ты не говорил, не верю, что всё было игрой. Сначала да, но не потом. Ни тогда, когда проводили время вместе, когда спасал от панической атаки, когда приезжал ночью пожелать спокойной ночи. Не верю. Ты был настоящий. Сейчас тебя переполняет ненависть и жажда мести, но когда она отступит, поймешь, как ты ошибался. – Смотрит не моргая. Боже, пожалуйста, пусть скажет, что всё осознал. И это розыгрыш. Тупая шутка. Закрываю глаза. Ожидая, что он одумается.

– Я не люблю тебя. Никогда не любил. Всегда хотел только одного, чтобы ты страдала. Чтобы мучилась так, как мучился он. Знаю, что, даже рассказав тебе всё, ты всё равно меня любишь. – Открываю глаза и смотрю в холодный мёртвый взгляд. – Будешь ненавидеть и продолжать любить. Прощай, Рейн. – Натягивает улыбку и ехидно смотрит. Убил последними словами всю надежду. Как же больно. Горло душит обида. Смотрю в глаза. Наши последние четыре минуты, что должны были поставить точку в исследовании и влюбить нас друг в друга стали нашим чистилищем. Ненависть и жажда мести победила в борьбе с любовью. Стёрла с лица. Забрал чувства и стёр в порошок. Сровнял с землёй и заставляет страдать. Остаётся только похоронить это.

Разворачиваюсь и молча спускаюсь по лестнице. Всё, что я полюбила и приобрела, снова рассыпалось. Теряло смысл. Любила этот дом, как свой.

Единственное место, где смогла обрести покой. Но он лишил меня этого.

Джессика. Как же будет не хватать её. Женщина, что могла бы заменить мать.

Алекс, которому хотелось дарить внимание, как маленькому брату.

Заглядываю в ванну, которая хранила так много тайн и наших моментов. Всё было ложью и фальшью. Не верю. Не могу свыкнуться с этой мыслью. Никогда. Не смогу забыть.

Слёзы душат. Рвут на части и топят в бездне. Заглядываю на кухню. На холодильнике замечаю блокнот на магните. Беру небольшой затупившийся карандаш и пишу на верхнем листочке записку: «Спасибо за всё Джессика. За заботу, любовь, что вы дарите всем, нежность и чувство дома. Мне будет этого не хватать. Люблю вас».

Хочу, чтобы она нашла это. Должна знать. Покидаю кухню и подхожу к двери. Обуваюсь. Дёргаюсь, когда слышу наверху какой-то шум и грохот. Словно там бушевал ураган.

Всё кончено. Выхожу из дома. Закрываю дверь. Прощаюсь с этой историей. Погружаюсь ещё в больший мрак, чем был до этого. Бреду по улице, не замечая дороги. Глаза болят от слез.

Возвращаюсь домой. Смотрю на телефон. В надежде, что Джадд передумал. Я даже сейчас готова ему все простить. Лишь бы он вернулся. Все ошибаются. Все могут свернуть не туда. А я так люблю его. Так хочу, чтобы он рядом был.

Нужно от него хотя бы одно слово, как таблетка от душевной боли. Несмотря на всё, что он сделал. Не могла просто так вычеркнуть из своей жизни. Простила бы всё и смогла забыть, если бы только он появился.

Только сейчас понимаю Роберта, который так сильно влюбился в меня. Но я не могла быть с ним. Он всё время напоминал мне о погибшей сестре. Тошно было находиться рядом с ним. А ведь ему было также тяжело как мне.

Выпиваю несколько таблеток успокоительного и ложусь на кровать. Скручиваюсь в комок, натягивая плед, и слезы снова застилают глаза. Почему всё это происходит со мной? За что? Где я провинилась? Тысячи вопросов.

Ненавижу себя. Ненавижу его. Ненавижу жизнь. Остаётся только один человек, ради которого я хочу жить. Папа. Вытираю слезы и набираю его. Долго не отвечает.

– Да, – уставший голос, – привет, детка.

– Пап, привет. Как у тебя дела? – Стараюсь говорить бодро.

– Рэй, – громко сглатывает, – всё в порядке. Я завтра вылетаю. Скоро буду дома.

– Здорово. Я так соскучилась и жду тебя. У тебя какой-то уставший голос.

– Плохо себя чувствую, – сажусь на кровати. Часто душу, переживая за него.

– Что, пап? Сердце?

– Всё нормально, малышка. Я просто устал. Приеду домой и возьму пару дней отпуска. Съездим куда-нибудь, договорились?

– Хорошо, береги себя. Люблю тебя.

– И я тебя. – Отключаюсь и сердце щемит от боли.

А может и правда я придумала себе эту любовь? Он ни разу не сказал мне о чувствах. Ничего. Ни одного подарка, ни намека на симпатию. Идеальная игра. Отличный секс. Он бы получил Оскар. Таблетки действуют быстро, отключая на время от мира.

******

Звонок телефона будит и вырывает из сна. Вокруг темнота. Сколько времени? Смотрю на экран. Озноб бьёт от неожиданного звонка с незнакомого номера. Зачем они опять звонят. Всё же закончилось. Что ещё они от меня хотят? Добить? Хотя уже и добивать-то нечем. Но абонент настойчиво вызывает. Провожу пальцем по экрану и отвечаю на вызов.

– Да.

– Рэйн Коллинз? – незнакомый серьёзный голос. По венам мерзкий холодок. И стойкое чувство, что что-то случилось.

– Да, – сглатываю нервно.

– Нортон Коллинз ваш отец?

– Да, а что такое? – сразу же переспрашиваю.

– При перелёте у него случился инфаркт. Ему пытались оказать помощь, но не смогли спасти. Мне очень жаль. Сейчас он находится в морге Клиники Майо. Вы должны приехать и опознать его. Это формальность.

– Подождите, вы ошиблись. Это, наверное, какой-то другой Коллинз. Он не должен был лететь сегодня.

– Я буду только рад, если окажется, что я ошибся. Но ваше присутствие необходимо. Жду вас в течение дня. – Отключаюсь. Удивляюсь себе, но слёз нет. Может я все их просто выплакала на Джадда. Папа точно сказал, что вылетает завтра и не может быть сегодня. Снова разблокирую телефон и набираю отца, хочу убедиться, что с ним всё в порядке. Долго не отвечает. Закусываю губу и так и не дожидаюсь ответа. Плохое предчувствие не отпускает. Должна съездить туда и убедиться сейчас.

Все равно уже не усну. Шесть утра. Не верю. Нет. Снова набираю, и ухо разрывают протяжные длинные гудки. Он просто не слышит. Он должен быть ещё в Китае. Не переодеваясь, вызываю такси. Накидываю кардиган, хватаю сумку, обуваю кеды и выхожу на улицу. Прохлада пробирает, но мне плевать. Должна паниковать и бояться. Но не верю, что это он.

Папа бы так не поступил со мной. Не оставил бы меня одну. Он бы так не сделал. Не понимаю, почему сейчас еду в шесть утра в такси в морг. Но должна убедиться, что это не он. Продолжаю набирать номер, но он также не отвечает. Он может просто не слышать. Папа… Папочка… Возьми же трубку… Сердце ускоряется, как только подъезжаю к зданию. Не спеша оплачиваю проезд и отпускаю такси. Боюсь идти. Руки трясутся. Черт. Надо было взять кого-то с собой. Но некого.

Джадду не позвоню, чтобы не произошло. Его жалость не нужна. Сет. Виновата перед ним. А он предупреждал. Не имею права лезть после всего в его жизнь. Джессика. Интересно, а она знала, что задумал Джадд. Нет, не хочу в это верить. Она не могла. Смит. Даже он с ними заодно. Все просто разом встали на противоположную сторону и решили отгородиться от меня. Как от прокажённой.

Делаю несмелый шаг в сторону клиники. Настолько больно, что уже не чувствую страха. Это просто формальность. Захожу внутрь, называю свою фамилию. Проводят в прохладное жуткое помещение. Кто-то лежит накрытый простынью. Вам надо просто посмотреть и сказать это ваш отец или нет.

– Вы готовы? – Безразлично киваю.

Человек в голубом халате убирает простынь с лица.