34. Что это было
* 87 *
Элоиза наблюдала, как ассистенты Бруно укладывают бесчувственное тело монсеньора герцога на кровать в палате. Уложили, поставили капать систему, прикрыли простынёй.
— Элоиза, вы в самом деле хотите остаться? — Бруно, судя по его виду, хотел в душ и в постель. — Не доверяете?
— Ничего подобного. Мне просто так спокойнее. Опять же, я не знаю, когда он проснётся.
— Думаете, в первый раз? — хмыкнул врач. — Эта палата ему как родная, поверьте.
— Я просто не усну пока. Посижу, понаблюдаю. Если буду уходить — скажу на посту.
— Смотрите сами, дело ваше. В любом случае — спасибо. В гараже вы очень быстро сориентировались и всё сделали правильно.
— Значит, я ещё не всё забыла, — пожала она плечами. — Доброй ночи, Бруно.
— И вам того же. Как надоест сидеть — скажите Марии и ступайте спать.
Бруно слегка поклонился и закрыл за собой дверь. Элоиза пододвинула стул к постели и только хотела сесть, как услышала за дверью громкие голоса и упоминание своего имени.
Дверь открылась.
— Точно, вот она, — в палату зашел Лодовико, а следом за ним — идеальный секретарь господин Дзани, высокий и худой. — Экселенца Элоиза, наше вам почтение. Бруно сказал, что вы ему здорово помогли.
— Ничего особенного, — пожала она плечами. — Скажите, какая бестолочь не смогла на месте остановить кровотечение? Приведите его ко мне, и я покажу, как это следует делать.
— А вы и ругаться умеете, госпожа де Шатийон? — господин Дзани подставил стул и сел рядом с ней.
— Честно, я думал, что вы там Себастьяно добьёте на месте, такой у вас вид был в гараже, — ухмыльнулся Лодовико. — Кстати, вот ваша сумка. Кровь останавливал Карло, он, видимо, недосмотрел. Расскажите, как он сейчас? — кивнул на спящего.
— Надеюсь, нормально. Насколько это сейчас для него вообще возможно, конечно, ядовито добавила она. — Собрали и зафиксировали. Рука в гипсе, спицы местами торчат. Полагаю, срастётся.
— А куда денется? — пожал плечами Лодовико. — Первый раз, что ли? Да ещё в таких умелых руках. Скажите, вы вправду собрались всю ночь тут сидеть?
— Не знаю, как получится. Спать я сейчас всё равно не хочу.
— Вы хотя бы ужинали? — спросил господин Дзани.
— Честно говоря, не до того было.
— Оно и видно. Лодовико, сынок, гони кого-нибудь вниз, пусть принесут поесть госпоже де Шатийон, ну и нам тоже.
Лодовико вышел, было слышно, как он командовал добыть и принести, потом вернулся. Видимо, в коридоре образовался дополнительный пост службы безопасности.
— Господа, может быть, вы расскажете, что это было? — спросила Элоиза.
— А что — упал. С высоты примерно третьего этажа. Упал неправдоподобно удачно, отделался, можно сказать, лёгким испугом, мы думали, всё намного печальнее. Но голова у него крепкая, а руку вы с Бруно ему собрали, — Лодовико тоже подтащил стул, поставил его спинкой вперёд и сел, сложив на спинке ладони.
— Нет, я не только о подробностях травмы. Я об истории вообще.
— А что вы знаете? — быстро спросил господин Дзани.
— Ничего, — пожала плечами Элоиза. — Монсеньор зашёл сегодня ко мне с таким видом, будто лично победил извечного врага рода человеческого, но потом сообщил, что последняя битва ещё впереди и он туда вот прямо сейчас отправляется. Больше я не знаю ничего.
— А что вы ему сказали, экселенца? — вкрадчиво спросил Лодовико.
— Сказала, что если он возьмёт меня с собой, то я помогу ему чем-нибудь.
— А он отказался.
— Да.
— Понимаю его.
— Вероятно, — пожала плечами она и отвернулась к больному.
Впрочем, больной спал, и внимания к своей особе не требовал.
— Госпожа де Шатийон, вы как будто не всё сказали, — заметил господин Дзани.
Она повернулась к нему и впилась в него взглядом.
— Да, не всё. Предлагаю сделку: я говорю всё, а потом вы рассказываете мне историю от начала и до конца. Я очень сильно желаю знать, что это было.
В дверь тихонько постучались, Лодовико вышел, затем вернулся вместе с Октавио, они поставили между стульями столик из коридора, на котором уже расположили тарелки, приборы и бокалы. Октавио сумрачно взглянул на Элоизу, продемонстрировав запекшуюся кровь под носом и ссадины на лице, потом подошел, молча поклонился ей и так же молча вышел. Лодовико пояснил в ответ на недоумённый взгляд:
— Так ведь Себастьяно его с линии огня убирал. Дуралей разбитым носом отделался. Другое дело, что сам не очень рассчитал и упал, но вы его уже собрали, ведь так?
За время болезни Элоизы Октавио расстался с ненавистной ему секретарской работой — господин Дзани окончательно выздоровел, вернулся во дворец и приступил к выполнению своих обязанностей. Но за молодым человеком сохранилось прозвище оруженосца монсеньора — он всегда старался быть под рукой и приносить пользу.
Лодовико разлил вино.
— За ваше здоровье, экселенца, ну и за его здоровье тоже, — он кивнул в сторону постели. — Так что вы хотели нам рассказать?
— Я его предупреждала, что впереди неприятности. Причём лично у него. Другие ведь все целы, так?
— Так. Даже и спрашивать не буду, откуда вы узнали. И что?
— А ничего. Я его предупредила и попросила по возможности не забираться высоко. Полагаю, он не послушал.
— Правильно полагаете, — Лодовико положил ей на тарелку спагетти и посыпал сверху тертым сыром. — И что потом?
— Он ушел, я осталась работать. В следующий раз мы встретились уже в гараже. Вот скажите, — она отложила вилку и посмотрела на него в упор, — как вы считаете, что в таких случаях нужно делать? Я знаю, что он планировал операцию, что всё не просто так и перенести может быть нереально. Но я знаю, что есть опасность, которую он не учитывал, потому что просто понятия о ней не имел. И что? Не говорить? Пусть идёт себе и остаётся без головы?
— Мне скажите. Подумаем вместе, — подмигнул он ей. — Я тоже кое-что знаю про планирование операций. Или вот господину Дзани. Кстати, — кивнул ему Лодовико, — я думаю, именно вам стоит рассказать Элоизе всю историю. Раз уж она хочет её знать.
* 88 *
— Госпожа де Шатийон, вы знаете, что его высокопреосвященство приобрёл этот дворец не так давно по меркам нашего города? — господин Дзани поставил бокал и переплёл длинные пальцы.
— Да, я слышала об этом.
— Дворец стоял в законсервированном состоянии и не использовался прежними владельцами. Но сейчас речь не о них. Вы, наверное, можете себе представить ситуацию, когда в некоем небольшом пространстве — вроде здешнего прихода — вдруг появляется несколько десятков, а потом и пара сотен новых людей. Кто-то из них, конечно, приезжает сюда только на работу, но большинство — здесь же и живёт. И жизнь не ограничивается пределами здания. У здешних жителей тоже есть родственники, дела, заботы, болезни, проблемы… и они все эти вопросы так или иначе решают, во дворце и за его пределами.
— Всё так, но какое отношение это имеет к сегодняшним делам?
— А вот какое, — господин Дзани посмотрел на неё изучающее. — В любом районе города есть люди, которые считают себя сильными мира сего и думают, что они вправе указывать остальным, как жить. Где ходить, а где — не стоит, кого слушать, а кого — не обязательно. Кроме того, случается и откровенный криминал. Наркотики, торговля людьми, убийства и прочее. Когда его высокопреосвященство поселился здесь, район вокруг был не самым спокойным в городе. Так получилось, что именно меня рекомендовали ему, как специалиста по безопасности, и как человека, который сможет навести порядок не только в самом доме, но и вокруг. Для начала я попросту договорился — на каком именно расстоянии от дворца я не желаю видеть никакого криминала. Это была полумера, потому что не пойман — как известно, не вор, а выделять силы для того, чтобы ловить, удавалось не всегда. Нет, бывало, что и ловили, но случалось, что и нашим сотрудникам не давали прохода в каких-нибудь сомнительных переулках.
Ситуация изменилась, когда вот этот молодой человек, — господин Дзани кивнул на Лодовико, — привёл на собеседование своего друга, который сейчас очень тихо лежит вон там на кровати. Монсеньор герцог, несмотря на своё происхождение, обладал бесценным опытом как нормальных военных действий, так и позиционной войны в условиях города. Кроме того, он обладал изрядной наглостью и уже примерно через месяц после своего утверждения в должности задал закономерный вопрос — а почему у нас под окнами ходят всякие и похваляются — что, мол, хотят, то и делают? Что это за недовойна такая и почему от одного нашего имени не разбегаются, поджав хвосты, все представители местного криминального сообщества? Нет, сказал он, им не нужно объяснять, как правильно, а как — нет. Им нужно объяснить, что мы — сильнее. И именно поэтому диктуем, что и как.
И знаете, монсеньору герцогу удалось это объяснить. Он даже как-то раз встречался с Самуэле Вентуричи, человеком, который в здешнем районе был за главного. И сказал — сейчас, так и быть, убивать не станем, но считаем до тридцати, и — кто не спрятался, я не виноват. Хорошо сказал, убедительно.
В итоге за пару лет позиционной войны в здешнем приходе не осталось ни наркотиков, ни притонов с девочками, ни мелкого рэкета. Всегда карательные операции проводились так, что концов было не найти, и уж конечно, не было никакой возможности официально связать зачистку района с палаццо д’Эпиналь и его высокопреосвященством, так далёким от уличного криминала. Конечно, Вентуричи пришлось уступить силе, этот язык он понимает без проблем, но вы же представляете — сила силой, а обида обидой. Поэтому он время от времени пакостит. Несколько раз его пытались поймать за руку на месте во время какой-нибудь пакости, но не удавалось. А сегодня удалось. Его долго выслеживали и провоцировали, и выследили.
— И что с ним сделали? — поинтересовалась Элоиза.
Она и вообразить не могла, что вокруг дворца, оказывается, столько всего происходит.
— Сдали полиции, да и всё. Он выпутается, скорее всего, но на некоторое время притихнет, — пояснил Лодовико.
— И что, монсеньор пытался изловить этого типа собственноручно?
— Угадали, — Лодовико налил ещё вина себе, ей и господину Дзани тоже.
— Да уже и поймал, только тот тоже был очень даже не один, и чуть было не подстрелили Октавио. Ну а поскольку были мы на некоей крыше, то с неё он и свалился.
— И что дальше? Монсеньору нельзя будет показаться на улице?
— Почему? Нет, всё нормально. Мы не истребляем этих людей, мы их просто выживаем оттуда, где живём сами, — пожал плечами Лодовико. — Мир принципиально несовершенен, так пусть он будет немного лучше хотя бы вокруг нас. Другое дело, что мы постепенно расширяем зону влияния.
— И ждёте, когда она совпадет с границами города? — рассмеялась Элоиза.
— Долго ждать придётся, город для этого великоват, — заметил господин Дзани.