Глава 4. Корвус Коракс[8]

2013 год, мне восемнадцать лет

Образовав мундирами несколько идеально ровных красных полос, мы выстроились под палящим солнцем плечом к плечу, выслушивая монотонную речь Максфилда. Из года в год он толкал одно и то же: о светлом будущем, свободном выборе и неоценимом вкладе Эдмундса в становление военного характера. Все мы были прекрасно осведомлены, эти слова — лицемерный бред, а на каждого уже подготовлено подробное досье, которое решит его судьбу в ближайшие несколько дней.

Часть из нас закинут в самую глушь, патрулировать границы. Кого-то в офисные клерки — разбирать пирамиду бумажных дел, хотя я сомневался, что Эдмундс мог готовить таких. Некоторые уже прочат себе головокружительную карьеру в военных структурах, не осознавая, что все теплые места уже заняты выпускниками гораздо более престижных академий, а "золотые" места нужно выгрызать зубами. Мне же на назначение было наплевать. Считая дни до отъезда, я представлял, как в последний раз посмотрю в глаза ублюдку-полковнику, выйду за забор и докажу, что Эдмундсу не удалось меня сломать. Только время шло, а случай так и не представлялся.

За неделю казарма практически опустела, каждый день провожая на свободу по паре человек. В итоге со всей роты осталось лишь двое: я и Тайлер Ламм. Шон, попав в десятку лучших, получил право автоматического зачисления в любую выбранную часть и сразу после церемонии отправился в Кендалл, выбрав артиллерийские войска. Арта закинули стажироваться в Мэрипорт, в отдел криминалистики, ловить себе подобных. Логично, не поспоришь. Мы же с Таем всё ждали своего назначения.

— Десять из десяти! — похлопал он, глядя как один из моих ножей вонзился в самый центр мишени. Взял другой и, покрутив в руках, метнул в стену. Лезвие ударилось рукояткой, отскочило и с противным скрипом черкануло по полу. Ламм выругался. — Эти дурацкие железки — не мое.

«Не твое», — ухмыльнулся я, не желая переубеждать его в очевидном. Несмотря на то, что я прекрасно владел всеми видами огнестрела, нож оставался моим любимым оружием. В пистолете все слишком просто. Ты спускаешь курок, и разрушительная мощь тысячи тонн сама рвется на свободу. Нож же чувствует каждый изгиб твой руки, холодным металлом обжигая кожу. Вот он вырывается на свободу, и остаются лишь секунды тишины и замершего вдоха от момента броска до глухого стука.

Бум! Еще одно лезвие вонзилось в гладкую древесину аккурат рядом с первым.

— Тебе не кажется странным, что про нас словно забыли? — спросил Тай.

— Кажется. Только что я с этим сделаю? — Я подошел к деревянной доске и начал, вытаскивая ножи из мишени, складывать их обратно в манжету. — Больше меня интересует вопрос: почему именно мы?

— И твоих и моих навыков вполне хватит, чтобы поступить в элитную часть, — ответил Тай, недоуменно пожав плечами.

— Сколько у тебя дисциплинарных приводов? Больше десяти? — Тай ответил подтверждающим молчанием. — Вот это меня и пугает.

— Да все будет хорошо, Ник, — махнул он рукой.

— Думаешь? С тех пор, как попал сюда, я уже ни в чем не уверен. Такое чувство, что судьба только и ждет, чтоб в очередной раз дать мне по морде, потому как только этим последние лет шесть она и занималась. Думаю и Таю на это сложно было хоть что-то возразить.

Каково же было мое удивление, когда на следующий день за нами явился не кто иной, как мой старший брат. Я почувствовал одновременно и облегчение, и разочарование, подсознательно настраиваясь на то, что совпадения не случайны. Я надеялся, что Джесс увезет меня так далеко, что я забуду, как выглядит Эдмундс [пометка: напомни в следующий раз сам себе никогда ни на что не надеяться], но мы оказались в Карлайле, городе в тридцати минутах езды от школы.

Ничем не примечательное двухэтажное серое здание стояло прямо в центре города, окруженное высокими кустами самшита, чтобы спрятанный за ним забор с колючей проволокой не выглядел как забор с колючей проволокой. Брат поднес к двери магнитную карту, и мы вошли внутрь, шагая за ним по узкому коридору.

— Джесс, — окликнул его парень в белом халате, — забери документы на Равински. — Джесс кивнул и, развернувшись, крикнул в ответ: — На обратном пути зайду, сначала определю новеньких.

— А кто такой Равински? — поинтересовался Тай.

— Выпустился за два года до вас, — ответил брат, открывая ключом одну из комнат, на двери которой был выбит номер семнадцать. — Погиб при исполнении, пару недель назад.

Мы с Ламмом переглянулись. Образовалась странная тяжелая тишина. Так, наверное, провожают погибших товарищей.

— Да уж, — протянул Тай, опустив глаза в пол.

— Вот тут вы будете жить, — вложил Джесс ключи мне в руку, и сделал шаг назад, позволяя нам войти. Место казалось хоть и жилым, но каким-то пустым и навевающим уныние.

— А это чье? — кивнул я на вещи, стопкой лежащие на аккуратно заправленной кровати.

— Одного из солдат, но они ему больше не понадобятся, — ответил брат.

Я покосился в его сторону:

— И почему это?

— Позавчера погиб. — Джесс произнес это настолько спокойно, будто то, что тут кто-то каждый день умирает — абсолютно обычное дело. — Здесь много парней ушло, — добавил брат, словно вторя моим мыслям.

— А есть те, кто здесь не помер? — спросил я.

— Ну… мы пока не померли, — ответил он, улыбнувшись, словно это классная шутка. Тай поперхнулся воздухом.

— Обнадеживает, — сдвинул я чужие вещи в сторону и присел на кровать.

— Завтра в девять вам нужно быть в 101 кабинете. Из комнаты до этого времени не выходить. Если понадоблюсь — звони, — кивнул Джесс в мою сторону, а затем бросил каждому из нас на кровать скрепленный скобой талмуд. — Изучите за это время. — А потом вышел и закрыл за собой дверь. Мы молча посмотрели ему вслед. Как будто его слова что-то объясняли.

Наклонившись, я взял документы в руки. Около пятидесяти распечатанных страниц мелким шрифтом. Пролистав их одну за одной и толком не вникая, зацепился взглядом за цифру на последнем обороте.

«Контракт заключается сроком на пять лет.

После успешного завершения на ваш банковский счет будет переведена сумма полностью».

И тут мои глаза стали как пуговицы, что пришивают на морду плюшевым медведям, потому что на сумму, указанную внизу страницы, можно было не только оплатить учебу или купить дом, но и безбедно существовать еще пару лет точно.

— Ты видел сколько они готовы платить? — перевел я на Тайлера ошарашенный взгляд. Тот кивнул, мол тоже удивлен, и пожал плечами.

— Значит, судьба не настолько стерва, — подмигнул он и, раздевшись, занял кровать ближе к выходу. — Я утром остальное прочитаю, — плюхнулся на матрас напарник, пару раз ударив кулаком по подушке, чтобы взбить ее. — Все, что нужно было знать, я уже узнал, а эти великолепные цифры буду греть мне душу, пока я сплю.

Я уселся на кровать, опираясь спиной о изголовье, стянул с ног ботинки и вернулся к первой странице.

«Проект Corvus Corax. Министерство обороны Великобритании».

Я пробежал глазами по стройным рядам букв, путаясь в замысловатых названиях препаратов и странных аббревиатурах.

«Геномика, эпигенетика, нейроинтерфейсы, работающие с сигналами головного мозга…» — все это казалось фантастикой, чем-то далеким и недостижимым.

«Вы будете усовершенствованы в четырех базовых направлениях: физическое, когнитивное, психологическое и генетическое…

…Спустя полтора года участия в проекте солдаты достигают значительной оптимизации, подразумевающей под собой: наращивание физической массы, повышение выносливости, устойчивость к кровотечению и увеличение болевого порога».

Я полистал еще, остановившись на подзаголовке «Правила». Целый список длиною в несколько страниц, практически как древний свиток, размотался к моим ногам. Но цифра на последнем обороте казалась настолько заманчивой, что я решил: можно и потерпеть пару лет, выполняя строгие указания. С виду они казались несложными: сдавать анализы каждые две недели, носить отслеживающие биометрические браслеты, но самое главное — никто, ни одна живая душа не должна знать о проекте.

***

Я оглядел помещение. Кроме нас с Таем в комнате находилось еще десять парней, но все они были нам не знакомы.

— Вольно, — вошел в помещение Фрэнк Максфилд. Я, прикрыв глаза, отвернулся в сторону. Судьба, привередливая гадина, опять внесла меня в свой черный список. Чертов полковник руководил проектом. В этот момент все планы, что я построил в голове, разлетелись, словно карточный домик.

— Твою ж..! — пробормотал Тай, набычившись. Зная, что случаев «личного общения» с Максфилдом у него не меньше, чем у меня, я более чем прекрасно понимал его чувства.

— Это не простая лаборатория, — зычным громким голосом начал полковник, медленно прохаживаясь по кабинету. Джесс в это время раздал каждому скрепленную копию контракта. — Коракс готов обеспечить для своих сотрудников не только лучшие условия и более чем достойное вознаграждение, но и любого рода поддержку. Однако взамен мы требуем подчинения правилам. По истечении срока контракта вы вправе его не продлевать на условиях, что вам придется распрощаться с памятью о пяти последних прожитых годах.

По залу пополз озадаченный шепот, но ни Джесс, ни его начальник не обратили на это никакого внимания.

— Те из вас, кто откажется от участия в программе, также подвергнется процедуре зачистки. Вы просто забудете все, что происходило в последние два дня. Это неприятная мера, но правила безопасности требуют полного неразглашения.

Так вот в чем дело! Я начал догадываться об этом еще пару лет назад, когда случайно увидел брата недалеко от школы. Он шел мимо главных ворот к преподавательской стоянке. Я окликнул его через забор, Джесс обернулся, услышав голос, посмотрел на меня, как на пустое место и пошел прочь, будто мы не были знакомы. Я застыл, ошарашенный его поведением, и крикнул вслед:

— Эй, придурок, совсем зазнался?

Но он не отреагировал. Именно тогда внутри зародились первые сомнения. Они подтвердились, когда еще через год он начал упускать какие-то детали нашего прошлого. Вроде понимал, кто я, но общался будто с чужим. Теперь все встало на места.

— Агент Коракс не имеет права разглашать какую-либо информацию, касающуюся проекта, лабораторных исследований и всех вовлеченных в него людей, а также передавать ее третьим лицам, — зачитал Джесс по памяти первый параграф из свода правил. — У вас будет неограниченный доступ к любому виду транспорта, экипировки, холодного и огнестрельного оружия. Тип и калибр вы можете выбирать сами, если другого не требует описание операции.

Я почувствовал, как ребята позади довольно покачали головами.

— Должен вас предупредить, количество мест ограничено. А желающих немало. Вы были выбраны благодаря собранной за годы характеристике. Лучшие из лучших. — Брат остановил взгляд на мне, ожидая реакции. Я отрицательно покачал головой, потому что больше не нуждался в его подсказках.

— После подписания вы не можете добровольно расторгнуть контракт. Вопрос о терминации выносится на обсуждение командования штабом, и только после получения разрешения агент может покинуть проект. Нарушение хоть одного из условий договора влечет за собой штрафные санкции.

Максфилд сидел за столом, буравя меня взглядом. Я посмотрел ему в глаза с ненавистью, точно зная, что не подпишу ни единой бумажки.

— Подумай, Ник, — произнес он, когда в кабинете остался только я один, лежащий на столе передо мной договор и перьевая ручка. — Простое слово «да» перебросит тебя в один момент из шестерки в козырные тузы. Такой головокружительной карьере каждый позавидует! Но, — сделал он паузу и равнодушно пожал плечами, — если не хочешь, возвращайся домой, в Хейвен.

Дом. Мое слабое место. Полковник абсолютно точно знал, куда нужно бить.

— А как же авиабаза Хай-Уиком? — спросил я, чувствуя как потеют ладони. Тут точно был какой-то подвох. — Они полгода назад предлагали мне место.

Полковник покачал головой.

— Только Коракс. Больше нам предложить нечего. Если тебе интересно, Тайлер договор подписал.

«Только потому, что ему тоже не оставили выбора?» — хотел спросить я, но промолчал.

Полковник протянул мне паркер…

***

Солнце. Яркое летнее зарево заливало площадь, так, что казалось, будто на черные камни разлилось чистое золото. Такая погода для туманного и серого Карлайла была поистине редкостью. Я вышел из здания лаборатории Коракса и направился куда глядят глаза, разрываемый противоречиями. Вот и наступил тот день, когда мой разум решил окончательно разорвать дипломатические отношения с совестью.

Пять лет. Всего лишь на шестьдесят месяцев я позволю сделать из меня того, кого они хотят видеть, а потом заберу деньги и, наконец, расправлю крылья.

Однако внутри истории под звучным кодовым именем «Ворон» была вписана еще одна. Между строк. Слова, которых не было ни в договоре, ни в многостраничном справочном пособии: чтобы много иметь, придется от много отказаться, и прежде всего от самого себя.

***

— Личный дневник, — произнес Джесс на одной из первых тренировок. — Вся ваша жизнь должна быть записана там. Представьте, что вы потеряете память. Какие именно воспоминания решите сохранить? Всё, пусть даже если это аромат пирогов из детства, должно остаться на бумаге. — Я абсолютно точно понял, о чем он говорит. Почти физически почувствовал тот запах. Внутри что-то защемило, словно давно не смазанный механизм, и я отогнал мысли прочь. — Что не успеете записать — будет потеряно. Возможно, полностью и навсегда.

На ум приходило множество важных событий. Но о них совсем не хотелось писать. Может, некоторые вещи действительно лучше не помнить? Например, пожар, мамину смерть, пьянство отца, переезд в дыру под названием Рай, которая оказалась для меня совсем не Раем. Но тогда я бы забыл и счастливые моменты, когда мы были нормальной семьей, знакомство с Артом, тот самый запах маминых пирогов с вишней, о котором говорил Джесс.

И я начал записывать. День за днем дополнял дневник, внося новые подробности о прошлом, опуская все то, что происходило с нами ежедневно. А может, кто-то просто стер эту информацию из дневника, ведь их проверяли тоже.

Проект назывался «Эхо». Спустя полгода мы прошли первую загрузку. И впервые потеряли память. Потом вторую, третью. А дальше все смешалось так, что я уже с трудом отделял собственные воспоминания от созданных разумом и прочитанных в дневнике.

Иногда прошлое фрагментами возвращалось в течение пары месяцев, но так как состав сыворотки постоянно менялся, принося каждый раз новые сюрпризы, то в виде токсикоза, то головных болей, то тремора, который не прекращался почти шесть часов, ни в чем нельзя было быть уверенным, поэтому я отмечал в дневнике все, что мог.

Тайлер тоже писал, но записи свои никогда не показывал. Знающий нас с детства вряд ли поверил, что мы будем друзьями, особенно после того, как чуть не убили друг друга в тринадцать. Если с Артом и Шоном мы были кровными братьями, то с Таем стали боевыми. К тому же, когда обиды забыты, в прямом смысле, и делить нечего.

Шел десятый месяц нашей службы, когда мы впервые заметили, что с нами двумя начало происходить что-то странное.

— Не занимай душ, надолго, ладно? — попросил я, кинув ему чистое полотенце, для себя же выудил из шкафа свежую рубашку.

Я бросил ее на стол, рядом к новым погонам, и потянулся к утюгу, когда меня настигло ослепительное, словно свет фар в кромешной темноте, видение. Падающие с мерным стуком капли и затылок рыжеволосой девушки. Она упиралась ладонями в кафельную стенку, а я, обводя руками ее бедра, склонился к выгибающийся спине. «Интересно, какова ее светло-медовая кожа на ощупь?» — подумал я.

Что за?..

Я резко вскинул голову, помотав ею из стороны в сторону, и забарабанил в дверь ванной.

— Тай, твою мать. Что ты творишь?

— Чего тебе? — донесся раздраженный голос. — Отвали, Ник.

— Лейтенант Ник, — поправил я, рассмеявшись, потому как догадался, какое он нашел себе занятие. — Ты там порнушку смотришь, что ли? Ладно те недоумки, но мы-то с тобой уже давно научились не палиться.

Мы с Ламмом действительно очень быстро сообразили, как включать и выключать Эхо, когда необходимо. Странно было, что другие никак не могли этой способностью овладеть, но мы списывали все исключительно на их тупоголовость.

— Ничего я не смотрю, — выкрикнул он.

— В таком случае либо я галлюцинирую, либо в нашем душе голая рыжая девчонка, и ты в таком раздрае, что даже взор свой не в состоянии контролировать.

В ванной перестала литься вода. Тай открыл дверь, по пояс замотанный в полотенце, провел рукой по мокрым волосам и удивлённо на меня посмотрел.

— Только не говори мне, что это та, о ком я думаю? — произнес я с опаской, прислонившись к стене плечом.

— Не буду.

Я скептически взглянул на Тайлера:

— Серьезно?

Он сложил руки на груди и, пожав плечами, произнес:

— Сам знаешь, она мне всегда нравилась…

— Боже!

— Ну да, это глупо… В основном мои фантазии… — Ему, очевидно, было жутко неловко.

— Вы хоть целовались? — поднял я бровь и, спустя пару секунд, добавил: — В реальной жизни.

Таким неуверенным я его последний раз видел, когда нам было по тринадцать, и он делал первые неуклюжие попытки ухаживать за дочкой полковника.

— Да ну? Серьезно, Ламм? Ты за три месяца не смог?.. Даже мне удалось обскакать тебя.

— Не начинай, Ник, если в морду схлопотать не хочешь.

— Все, — поднял я руки, капитулируя. — Молчу. — Однако злонравная часть моего характера не желала успокаиваться. — Ой, да брось, Тай. Ты что, до сих пор сохнешь по той девчонке? Уже сто лет прошло.

— Это не твое дело — по кому мне сохнуть. Может, я, по-твоему, и отмороженный на всю голову, но зато никогда не сдаюсь. Когда-нибудь это принесет свои плоды. Скажи мне лучше, как ты, ну… узнал?

— Может, они сыворотку опять поменяли? Еще какой-то компонент добавили? — предположил я.

— Вряд ли. Мы бы уже давно услышали об этом от кого-то, да и обычно лаборанты же предупреждают.

— Странно, — потер я подбородок. — Но я не хочу сейчас об этом думать. Раз мы теперь при погонах, надо это отметить, что ли? — подмигнул я.

— Иди один, я дома побуду, — ответил Тай.

— Как хочешь, — пожал я плечами. — Тогда приятного вечера в компании Максфилд и собственной руки. Только дай я сначала уйду подальше, или научись управлять этой хренью, — проворчал я и направился в сторону двери, сделав себе шоры руками и представляя будущий вечер.

Словно сжалившись над своими подопечными, Коракс построил лабораторию аккурат напротив художественной школы, в которой учились в основном девушки. Наверное, по пятницам это была единственная отдушина для нас. Мы не привязывались к девчонкам, с которыми проводили время. Мне больше других запомнилась лишь одна — Эшли, и то потому, что над кроватью в ее общежитии вся стена была завешана плакатами с корейским бойз бэндом. Казалось, что я занимаюсь сексом под взглядом минимум сотни азиатских зрителей, и, несмотря на то, что я был не из стеснительных, но даже мне было дико неловко.

— Лавант, стой, — окликнул меня Тай, не успел я даже за порог выйти. Как и должно хорошему «напарнику по приключениям», он поломался пару минут и ответил согласием. — Дай одеться. Три минуты.

Я довольно улыбнулся, достал из кармана телефон и прикинул варианты на вечер.

Мэг по пятницам занята. Линда лезет целоваться каждые две минуты, да еще и с языком.  Сидни трындит без остановки. Эшли — фанатка корейцев. Елена чуть не разодрала мне всю спину в тот раз, но в целом…

Я уже подумал выбрать Елену, но в последний момент все же набрал Эшли.

— Ник? — удивленно спросила она. — А я и не ждала твоего звонка.

Да ты что?

Мои губы сами растянулись в идиотской ухмылке.

— А я вдруг вспомнил о тебе. Вероятно, это судьба.

— На самом деле я очень занята, даже не знаю, смогу ли найти время встретиться с тобой. Но если ты сильно попросишь…

Я усмехнулся. Вот почему я позвонил именно этой девушке.

— Эш, мне позарез нужна твоя помощь. Есть ли у тебя симпатичная подруга? Желательно рыжая, — я бросил издевающийся взгляд на Тая. Он закатил глаза. — Моему другу плохо, надо его спасать.

***

Из соседней комнаты донесся смех, а потом жалобный треск кровати, и я постучал в стену кулаком, негласно прося Тайлера быть тише. Не хватало еще, чтобы эта жуткая тетка комендантша с первого этажа услышала. Драпать из общежития через окно совершенно не прикалывало.

— У тебя очень красивая форма. Так кем ты говорил работаешь? — Ничего я ей не говорил. — Охранником? — спросила Эшли, касаясь вышитого на рукаве белыми нитками логотипа ворона.

— Вроде того, — ответил я.

Ее пальцы все еще человечком гуляли по моей груди, подталкивая к продолжению флирта.

— Почему ты никогда не отвечаешь ничего конкретного?

Эшли послала мне обиженный взгляд из-под ресниц, медленно убрала руку и уселась на кровать, нахмурившись.

— Может, сходим в выходные на ярмарку? Покажешь, как умеешь стрелять, выиграешь для меня плюшевого медведя?

— Я не могу, работаю, — коротко ответил я, вставая. — Зачем тебе вечно надо куда-то идти?

— Какой же ты засранец, Ник! — закатила она глаза. — Попробуй еще хоть раз позвонить мне!

Я усмехнулся, неосознанно скопировав манеру Джесса, потому что каждый раз слышал такую же насмешку над глупыми романтическими бреднями в его голосе. Все эти непонятные охи-вздохи, любовь-морковь — никогда не чувствовал ничего подобного. Я не лукавил. Страдать, как Тай, из-за какой-то девчонки, которую еще к тому же и не видел тучу лет? Да ладно, полный идиотизм. Я был уверен, что со мной такого уж точно никогда не случится.

— О’кей, — ответил я, натягивая штаны. Часы на руке прозвонили, предупреждая, что через двадцать минут нужно быть в казарме. Я зашнуровал ботинки и пошарил по кровати, собирая выпавшие из карманов брюк вещи.

— Тогда закроешь за собой сам. — Надувшись, она продефилировала в ванную в чем мать родила. Видимо, вид ее обнаженной фигуры должен был вызвать у меня приступ острого стыда, но не вызвал.

Я накинул куртку и бросил прощальный взгляд на стенку, с которой на меня пристально пялился девчонкоподобный парень со светлыми крашенными волосами. Как же он меня все время отвлекал. Я достал из ботинка нож, подошел к плакату и вырезал на его лице тонкую полоску, словно наложив повязку на глаза. Смял получившийся клочок бумаги и закинул в урну в углу комнаты.

«Не оставлять свидетелей, — ухмыльнулся я, представляя, какая истерика случится, когда Эш заметит. — Нечего было на мой зад пялиться, корейский брат».

Я засунул нож обратно в ботинок и закрыл за собой дверь.

***

— Нет! — вскрикнул я, проснувшись, и схватился за ворот футболки, оттягивая его, как будто он не давал мне дышать. — Опять огонь, — повторил я сам для себя еле слышно.

После внедрения в программу мой мозг будто решил начать мстить, подбрасывая каждую ночь новые кошмары. А главное, я не был уверен, были ли они реальностью или плодом воображения. Во сне огонь жадно лизал мои руки, перекидываясь на лицо. Я вытянул запястья и, не увидев следов ожогов, с облегчением вздохнул.

В комнате было темно и тихо. Я попытался разглядеть часы на стене. Зрение за последние пару месяцев, стало гораздо острее. Две минуты второго.

— Что случилось? — прохрипел Тай с соседней кровати, разбуженный моей возней.

— Все нормально, нормально. — Я опустил ноги на пол и протянул руку к штанам. — Просто хочу прогуляться.

Я вышел «подышать», оглянулся и заметил в самом конце коридора в кабинете брата свет. Резко повернув направо, решил обойти первый этаж по кругу, чтобы избежать встречи с мистером Уоррингтоном, местным охранником, который сидел перед плоским экраном через пару дверей от нашей комнаты. Обычно по пятницам в свой выходной он накидывался в стельку, а потом еще сутки ходил злой, срываясь на всех, мучаясь с похмелья.

— Дерьмово выглядишь, — с порога бросил я, глянув на брата, закрыл за собой дверь и упал в кресло, забросив ноги на стол. Джесс, оторвавшись от бумажек, поднял на меня усталые глаза.

— Как мимо охраны прошел? — спросил он.

— Через черный вход, мой ключ к этой двери тоже подходит, мимо старины Уорри, который в этот момент игру Манчестера смотрит, — довольно улыбнулся я. — Судя по тому, как он драл глотку, настроение у него сегодня скверное, так что я решил не искушать.

— А у кого-то, я смотрю, оно отличное? — спихнул Джесс мои ботинки со стола.

— Если бы после всякой хрени, которой нас пичкают, мне не снились кошмары, то оно было бы еще лучше, — ухмыльнулся я. — По крайней мере, мы с Таем сегодня неплохо подняли себе настроение. Хотя те две цыпочки, что составили нам компанию, кажется, тоже в накладе не остались.

Он хитро улыбнулся краем рта и изогнул бровь:

— Дай номерок.

Я покачал головой, с осуждением на него глядя.

— И не противно за младшим братом донашивать? — наигранно поморщился я. — Подними свою задницу да выйди уже из кабинета.

— Не могу, Ник. Ты же знаешь, работы много. — Брат встал и налил себе кружку черного кофе. По комнате пополз терпкий аромат. — Ты что-то хотел? — спросил он, откидываясь в кресло и сделав глоток.

— Что? — переспросил я, задумавшись. — А, да, хотел узнать насчет Эхо. Мы тут с Таем кое-что заметили и подумали… Возможно ли видеть чужие мысли?

— Нет, Ник, — покачал он головой, снова уткнувшись в бумажки.

— Ты уверен? Готов поклясться, что видел его… кхм… фантазии, буквально вчера.

Судя по выражению лица брата, он не поверил ни единому слову.

— Это все?

Я не ответил. Джесс покосился на меня:

— Чего?

— Почему я и Тай? — задал я мучающий долгое время вопрос. — Почему ни Шон, ни Арт не попали в проект с нами?

— Это сложно объяснить, Ник. — Брат провел ладонью по коротким волосам туда и обратно. — Лучше сам посмотри, только не распространяйся о том, что видел, ладно?

Я кивнул. Джесс набрал пару команд на клавиатуре и развернул экран ко мне, включив воспроизведение.

Пустая белая комната и стул в самом центре, на котором сидел темноволосый парень. Я застыл, не моргая, глядя на себя самого, пятнадцатилетнего.

Губы мои были разбиты, на скуле наливался красный ушиб. Полковник Максфилд ходил вокруг кругами, о чем-то спрашивая и пялясь на меня, как ястреб на обреченную на гибель загнанную мышь. Я хорошо помнил это хищное выражение на его лице, каждый раз появлявшееся, стоило кому-то совершить ошибку. Но самым ужасающим было то, что я в ответ молча ухмылялся.

Я отвернулся и закрыл глаза. Воспоминания начали прорастать, как трава, сквозь полуразрушенный разум. Я снова почти физически ощущал разбитыми губами холод кафеля, к которому было прижато мое лицо.

Посмотрев на экран, увидел, что картинка изменилась. Память не подвела: моя более молодая копия уже лежала лицом на полу, забрызгав его своей кровью.

Полковник развернулся и зашагал к выходу, а я сел, опираясь локтем на колено, посмотрел ему вслед с нескрываемым презрением и показал средний палец.

Я ухмыльнулся, гордый сам за себя.

— Удивительно, что после этого я до сих пор жив. Если все наказания записывались, почему никто не вернулся и не проломил мне за такую дерзость череп?

— Он не разрешал никому вмешиваться в ход экспериментов, — ответил Джесс. — Но должен сказать, Максфилд был в восторге.

— В каком смысле? — опешил я.

— Неужели у тебя никогда не возникало мыслей по поводу того, почему так часто ты оказывался в этом кабинете?

Признаться, я думал об этом. Но списывал все на свою исключительную невезучесть.

— Максфилд гений в своем роде. И одновременно безумец. Унизить тебя, чтобы укрепить твою доминантную позицию внутри взвода, разве это придет в голову нормальному человеку?

Взгляд брата уперся в мое лицо. Я ошарашенно замер, до боли сжав кулаки, и опустил глаза, изучая его отражение в полированной поверхности деревянного стола, разделявшего нас.

— Ты хочешь сказать, что все ссоры, драки, наказания не случайность, а часть продуманной кем-то стратегии? — наконец произнёс я.

— В целом да, ну кроме того случая с дочкой полковника разве что. Именно тогда, на допросе, когда ты не выдал никого из своих друзей, он обратил на тебя внимание.

Я прикрыл глаза и медленно выдохнул, по спине скатилась капля холодного пота. Показанное братом видео объясняло все предельно ясно. Каждая подстроенная ситуация была уроком, который я должен был усвоить. Очень прочно.

Видео на экране остановилось, и пятнадцатилетний Ник, все еще показывающий спине обидчика средний палец, выглядел полным злости и решимости. Максфилд в итоге получил того, кто был ему нужен.

Я всегда понимал, что полковник перегибал палку. От его нравоучений веяло нездоровым энтузиазмом, а длинные монологи, наполненные мотивационными речами, больше смахивали на больные теории. Иногда мне казалось, что он просто старался подготовить нас к будущему, которое, учитывая наше прошлое, явно не было настроено благосклонно, но теперь все больше убеждался: навязанные в Эдмундсе принципы оказались не просто ложными, а морально неприемлемыми.

Я потер металлический браслет на запястье, стараясь обуздать поднимающийся к горлу гнев. Кто знает, какие еще эксперименты проводились за стенами Эдмундса. А самое главное, почему все молчали?

Теперь мне хотелось сровнять с землей эту школу и увести детей за собой, как Моисей вывел людей из Египта. Черт! Запустил я руки в волосы, массируя виски. Почему я помню, кто такой Моисей, но не помню, как звали нашу собаку?

Все мои силы теперь уходили на то, чтобы сидеть спокойно, а не кинуться на брата, который затащил меня во все это, и не стереть его в порошок. Я глубоко вдохнул.

— Джесс, у нас была собака?

— Что? — недоуменно взглянул на меня он.

— Собака? Был у нас в детстве пес? — раздраженно повторил я.

— Нет, мы же в квартире жили, отец не разрешал. Ты слушаешь вообще?

Я не стал отвечать на его вопрос, а просто встал и пошел к двери.

— Ник, стой, — окликнул меня брат у порога и протянул лист бумаги. — На, раз у тебя много свободного времени, сделай что-то полезное.

— Что это? — спросил я и забрал у него из рук распечатанный документ.

— Смотайся завтра в Эдмундс, отвези документы полковнику. Заодно поможешь ему с одним делом. Торну операцию сделали, что-то с селезенкой, и Максфилд хочет, чтобы кто-то из нас, пока его не будет, тренировал мальчишек. Я решил, тебе пойдет на пользу.

— Разумеется.

Я не стал спорить, вместо этого сделав то, что, судя по всему, с пятнадцати лет у меня получалось лучше всего — бросил на него полный презрения взгляд.

***

Каким-то чудным образом мне удалось поспать несколько часов перед тем, как заявиться с документами к Максфилду. Я распахнул дверь, но получилось как-то слишком драматично, что она аж о деревянную панель ручкой ударилась.

— Лейтенант Лавант по вашему приказанию при… — Но не успел я договорить, как был пригвожден к месту пущенным в меня злобным взглядом. Максфилд разговаривал по телефону, и, по-видимому, собеседник его явно не радовал.

— Какого черта, Лавант, ты врываешься в мой кабинет, словно в свой собственный? — не убирая телефон от уха, крикнул он и тут же указал рукой, что я могу зайти. — Давай сюда!

Я подошел ближе, протянул ему кожаную папку и заметил на столе конверт. Отправитель: Виола Максфилд, Лонд… Остальной текст был закрыт наваленными сверху бумагами.

— У меня мало времени, — резко бросил полковник собеседнику, и когда отвернулся, раздраженно вздохнув, я отодвинул письмо в сторону, запоминая адрес, написанный аккуратным женским почерком.

«Кажется, я знаю, кто будет тренировать вместо меня щенков в Эдмундсе, — довольно ухмыльнулся я. — Тай, ты сойдешь с ума, когда увидишь, чей адрес я раздобыл!»