21

Я соглашаюсь выплатить долг, а Ясна упрямится и решает поехать с нами. У Ирая нет прямых доказательств того, что княжна отправилась на ту сторону, но мы не видим причин, почему он может об этом лгать. Мы могли бы отправиться в Серат и по моему старому плану попытаться разузнать про Алию там, но если Морок прав, то мы только потеряем время и шансы найти княжну живой резко сократятся. Хотя если она уже за грядой, то я не уверена, что она всё ещё жива.

Ясна с опаской относится к Ираю, но, вероятно, как и я, видит в нём больше от костореза, чем от Морока. Хотя она моментально вытаскивает меч, когда тот демонстрирует ей свою маску и теневой плащ. Ясна соглашается ехать с косторезом рядом, только если тот спрячет маску подальше.

Мы заезжаем в ближайшую деревню, чтобы пополнить запасы еды и помыться. Ясна осматривает мои раны и хвалит Ирая за хорошую работу. Я же почти ничего не чувствую при взгляде на два длинных свежих шрама на боку. Они действительно хорошо срастаются, болят лишь немного, и нет никаких признаков заражения. Я нахожу на своём теле ещё несколько крупных кровавых синяков, особенно на спине, но дышать мне ничто не мешает, рёбра не сломаны. Ясна помогает мне помыться в ванне на постоялом дворе, а после приносит новую одежду. Я надеваю привычную нижнюю рубаху, штаны для верховой езды и подпоясанный сарафан с разрезами до бёдер. Маловероятно, что я в состоянии бегать или сражаться, но неизвестно, как много тварей мы встретим на той стороне гор.

На рассвете мы покидаем постоялый двор. По словам Морока, дорога на северо-восток, до гряды, займёт ещё три дня. Из-за моих травм Ясна и Ирай предпочитают делать длинные остановки в пути. Они отметают мои протесты и заверения, что я могу выдерживать быстрый темп. Часть путешествия мы проводим в седлах, но позволяем лошадям двигаться размеренным шагом. Это время используем для разговоров.

Так мы узнаём чуть больше об обучении Мороков, о том, что нового ученика чувствует лишь один – его наставник. Ирай рассказывает о своей кочевой жизни с Гаваном в первые годы, как потом они поселились в Долкоре и, так получилось, осели там. Ясна реагирует с неменьшим изумлением, когда узнаёт, что знакомый нам кузнец тоже Морок. Затем Ирай говорит, что якобы Мороки были созданы, чтобы защищать Мар, и в действительности они должны быть нам ближайшими друзьями и спутниками. Ни мне, ни Ясне не удаётся принять эту правду. Сестра и косторез какое-то время спорят, кто виноват в общем недопонимании и почему вообще Мары и Мороки разошлись. Ирай упрямится, обвиняя Мар в отстранённости. Ясна упирается, говоря, что если всё и было так, то этот разлад произошёл давно и никто не мешает Морокам заявиться к нашему храму, снять маски и всё объяснить.

Они продолжают спорить, каждый аргументирует, защищая свою сторону и не желая сдаваться. А я, наблюдая за ними, только больше убеждаюсь, что всему виной лишь невозможность понять друг друга и упрямство каждой из сторон. Мы не можем быть уверены, что, расскажи мы это остальным сёстрам, они поверят Ираю. Так же и косторез не может гарантировать, что остальные Мороки хотят быть более открытыми миру и бродить следом за Марами, защищая их. Не могу не признать, что Морокам живётся легче. Они в любой момент могут снять маску и притвориться человеком. Могут заводить семьи, если пожелают, путешествовать и жить, где хотят. Не столкнись мы с Ираем при подобных обстоятельствах, я могла никогда и не признать в Гаване слугу Тени. Возможно, я бы даже умерла на неудачной охоте, прежде чем заметила бы, что он слишком медленно стареет.

– Ты знаешь путь на ту сторону? Точно уверен, что он существует? – интересуется у Ирая Ясна.

Сестра постепенно забывает свой страх и неприязнь к Морокам, охотнее общаясь с косторезом на разные темы. Я же всё чаще молчу, разговаривая с Ираем только в моменты, когда это необходимо. Иногда вижу в его взгляде ожидание, что я тоже подключусь к их разговору, задам какой-то вопрос, но я этого не делаю.

– Существует, по Смородине-реке. Раньше был просторный перевал, но по легендам Морана отметила избранных Мар и обвалила тот проход, чтобы сдержать распространение мертвецов, – спокойно рассказывает Ирай, а мы киваем, знакомые с этой историей. – Но время и вода местами сточили камень. Смородина-река никак не прервалась, продолжая соединять обе стороны. Нужно просто знать, где искать и по каким пещерам пройти. Именно поэтому в северной части всегда было больше мертвецов. Это же и отпугивает людей от тех лесов, не позволяя добраться до Смородины-реки. Хотя кто знает, может, кому-то и удалось дойти и даже вернуться, ведь жители этого княжества охотнее других передают истории про реку, ведущую в потусторонний мир, уверенные, что она соединяет наш мир и царство мёртвых.

Я вновь киваю своим мыслям, вспоминая, что в детстве Алия во всех красках рассказала нам про Смородину-реку, Озема и Сумерлу. Ашор западнее от гряды, и до прибытия княжны мы с братом слышали эти истории разве что отрывками.

– Однако люди не понимают. Время смешало и перепутало рассказы. Многие начали болтать, что Подземное царство – это путь к Моране. Рассказывают о Калиновом мосту и думают, что могут встретиться не только с богиней, но и со своими умершими близкими.

– Ты думаешь, что княжна также отправилась к Смородине-реке, чтобы встретиться с Мораной? – уточняет Ясна и поворачивается ко мне.

Дорога узкая, и они с Ираем едут впереди. Я закусываю губу, догадываясь, о чём она думает. Алия приходила ко мне несколько лет назад, умоляя отвести её к Моране из-за Валада, а после княжна сбежала на север, и нам с Ясной пришлось её отлавливать. Когда мы поймали её у северных лесов, я пыталась узнать, что она там делала, но Алия только брыкалась и пиналась, отказываясь идти домой. Не исключено, что и тогда она планировала добраться до Смородины-реки, но мы перехватили её быстрее.

– Вероятно. В подробностях мне самому ещё предстоит разобраться.

– Ты сам бывал на той стороне? – интересуется Ясна, а я хоть и смотрю на деревья и поля вокруг, но внимательно вслушиваюсь в их разговор.

– Несколько раз. Морокам известен проход на восток, поэтому нас чаще можно встретить на севере, мы отлавливаем мертвецов, которым удаётся просочиться на нашу сторону. А иногда переходим на другую, вычищаем и ту сторону гряды, чтобы люди вновь могли жить и на той территории. Правда, мы пока не знаем, что делать с самим озером – входом в царство Озема и Сумерлы.

– Значит, вы ищете решение, как полностью избавиться от мертвецов?

– Да, но пока так и не нашли. И не знаем, возможно ли это. Изначально ожили только те, кто был убит Оземом и Сумерлой, но как только упыри вылезли наружу и начали убивать людей, это распространилось как зараза. Теперь, когда человек умирает, неясно, порвутся ли у него все нити жизни или часть их останется целой. Теперь это похоже на неизлечимую болезнь.

– Зачем тебе Мара?

Ирай и Ясна моментально реагируют на мой вопрос и оборачиваются.

– Если тебе известен проход и где может быть Алия… зачем тебе Мара? – дополняю я.

Косторез продолжает молчать, а по его выражению лица и тому, как он отводит взгляд, я понимаю, что он не хочет на него отвечать.

– Озем и Сумерла боятся Мар, потому что путают вас с Мораной, – наконец признаётся он, а я медленно закрываю и открываю глаза, испытывая практически физическую боль. Та дрожью проходит по моему телу.

– Получается, я тебе нужна как пугало для существ, что близки к богам и против которых у меня, скорее всего, нет и шанса?

– Нет, – отрезает он.

На его лице чётко отражается недовольство, но я не понимаю, к чему оно относится: ему не нравится, что я высказала всё настолько прямо, или ему всё-таки стыдно и он пытается это скрыть.

– Мара нужна на самый крайний случай. Считается, что в Подземное царство может спуститься кто угодно, но вот выбраться из него способен только мертвец или же Мара.

Мой конь не сбавляет шага, а я не отрываясь смотрю Ираю в глаза в поисках вранья или притворства.

– Я не отойду от тебя ни на один треклятый шаг, если буду чувствовать, что тебе может грозить хоть малейшая опасность.

Его голос низкий, практически угрожающий, из-за чего я не сразу понимаю смысл сказанных слов. Ясна неловко кашляет, а я молчу. Я всё ещё чувствую странное давление в груди, какую-то непонятную тягу поссориться с ним. Мне не нравится тон Ирая, но смущение, с которым он осекается и замолкает, понимая, что ответил мне необдуманно резко, притупляет это желание.

– Что если Алия уже мертва? Что нам делать в таком случае? – меняю я тему, не зная, как по-другому сгладить ситуацию.

– Нам достаточно найти тело, – неоднозначно и удивительно спокойно отвечает Ирай, хватаясь за возможность отвлечь внимание от его прошлой двусмысленной фразы. Однако он замечает новый шок на наших с Ясной лицах. – Вам хоть что-нибудь известно о способностях Морока? О том, что мы можем поднимать мёртвых? – уточняет Ирай.

– Да, мы слышали об этом. Но подробности не помешают, – отвечает Ясна, а я согласно киваю.

Мы слышали об этой силе слуги Тени, но если косторез расскажет сам, то, возможно, мы узнаем даже больше.

– В Мороках больше жизненной силы, чем в любом смертном или даже в Маре. Мы можем поднять мертвеца, а после оживить. Однако на последнее мы способны лишь раз, так как отдаём половину своей силы навсегда.

– Ты можешь оживить любого мертвеца? – уточняю я.

Ирай вновь оборачивается и качает головой.

– Нет, тело может быть с ранами, но без сильных разложений. Думаю, максимальный срок – три или пять дней после смерти, всё зависит от сохранности тела. – Морок говорит о смерти поразительным будничным тоном, хотя нет смысла удивляться. Слуги Тени связаны со смертью так же тесно, как и Мары. – Ещё должно пройти какое-то время после поднятия. Вначале создаётся связь, потом тело должно полностью заработать.

– Если тело мертвеца работает, тогда он становится живым?

– Почти, как только тело начинается работать, человек неотличим от живого, но при наличии связи наши жизни соединены. Если умрёт Морок, то погибнет и поднятый. Чтобы такой опасности не было, Мороку нужно полностью оживить воскрешённого, отдав часть своей жизненной силы.

– Даже если княжна мертва, ты сможешь её оживить, – подвожу итог я. – Но ты согласен отдать часть своей жизни Алие? Вы с ней вообще знакомы?

– Нет, – отзывается Ирай.

– Тогда зачем? Потеря половины жизненной силы никак на тебе не отразится? – недоумеваю я.

– Отразится, я всё ещё буду жить дольше обычных смертных, но стану в разы слабее другого полноценного Морока. И впредь буду способен поднимать мертвецов, но больше никому не смогу подарить жизнь.

– Тогда зачем?! – рявкаю я, с силой сжимая поводья.

У меня внутри всё ходит ходуном от мысли, что косторез ведёт себя так же глупо, как и Валад. И снова причиной всему Алия. Меня не должно волновать, что будет с Мороком и его жизненной силой. Мне нужно думать только об удачном стечении обстоятельств, что даже в случае смерти Алии у нас будет возможность вернуть её домой живой.

Но меня волнует.

Волнует то, с какой лёгкостью Ирай готов пожертвовать этим даром ради княжны, которую даже не знает.

Ирай приостанавливает своего коня, чтобы немного отстать от Ясны и поехать рядом со мной. Он сводит брови, словно копируя моё хмурое выражение лица.

– Ради родного Ашорского княжества и единого севера! Ради сохранения мира, так как война принесёт лишь больше мертвецов, а это опасность не только для простых смертных, но и для меня, Гавана и других Мороков, которым придётся с этим разбираться! Поэтому я сделаю это… ради своих братьев. Ради… что?

Косторез начинает отвечать мне не менее резко, но теряет напор и уверенность, замечая, как меняется моё лицо. На его последней фразе я невольно улыбаюсь, поправляя поводья.

– В чём дело? – недоумевает он. – Ты находишь эти причины смехотворными?

– Нет, вовсе нет, – искренне отвечаю я, но стираю улыбку. – Я понимаю. Ты озвучил те же причины, по которым мы с Ясной уже во второй раз отправились на поиски княжны, хотя Мары таким не занимаются.

– Во второй раз?

– Да, княжна уже однажды сбегала, – помогает Ясна. – В тот раз Мара ещё не закончила обучение, но я взяла её с собой.

– Но прислужницы Мораны действительно не занимаются поиском людей, – вслух рассуждает косторез, разминая шею. – Кто вас об этом попросил?

– Князь Верест, – бездумно отвечаю я.

– Князь? У него же множество своих людей, почему он решил, что вы выполните его просьбу?

– Потому что князь… – я осекаюсь, осознавая, в чём едва не призналась.

Ирай вопросительно приподнимает бровь в ожидании продолжения.

– Деньги, – вру я. – Князь принёс щедрые пожертвования.

– Золото – одна из причин, из-за которой ты в одиночку отправилась на север и едва не угодила в лапы беса? – скептически уточняет Ирай, явно не веря в моё оправдание.

Мары всегда славились тем, что деньгами нас не купить. И это правда. Князь не забрал бы свои дары, даже если бы я отказала ему, однако это первое, что пришло мне на ум.

– Бес в мои планы не входил, – реагирую я.

– Уверен, что все умершие от подобных тварей думали так же.

Да он издевается.

Я вскидываю на собеседника взгляд, почти уверенная, что он тоже не прочь со мной поругаться. Мы будто ходим по кругу, пытаясь перейти к настоящему бою, но никак не можем выбрать удачный момент для атаки.

Ясна громко прочищает горло.

– Я устала слушать ваши ссоры. Либо подеритесь уже, либо решите проблему более приятным способом. В конце концов, вы взрослые люди, не обременённые обязательствами.

Мы с Ираем моментально разрываем зрительный контакт, застигнутые врасплох намеренной провокацией сестры. Никто из нас не решается возражать или что-то опровергать, поэтому Ясна тихо смеётся, чувствуя, как легко ей удалось нас угомонить.

До наступления густых сумерек мы ещё скачем, ускоряясь в пути. А после находим подходящую поляну для ночлега. Мы быстро ужинаем, не стремимся разговаривать, вымотанные дорогой. А пока Ясна отходит к ближайшему ручью, чтобы наполнить наши бурдюки водой, мы с косторезом подготавливаем спальные места. Мне тяжело сгибаться, поэтому я опускаюсь на колени в траву, расстилая ткань для себя.

Ирай присаживается на корточки напротив и, не говоря ни слова, помогает. Я не отказываюсь от его помощи, но и не благодарю. Продолжаю с одинаковой силой желать две вещи. Чтобы он убрался как можно дальше и мы больше никогда не виделись, и чтобы косторез не исчезал из моего поля зрения надолго, так как я невольно начинаю искать его глазами. Мои мысли и желания в полнейшем смятении из-за него, и я не понимаю, как можно испытывать настолько противоположные эмоции с одинаковой силой.

– Я знаю, что ты ненавидишь меня за то, что я Морок, за то, что лгал тебе и связал. Я знаю, – тихо, но уверенно говорит он. Ирай не смотрит на меня, вытаскивает палку из-под расстеленного покрывала, откидывает и проводит руками по нему в поисках других неудобных камней или сучьев. – Но я не лгал, говоря, что ни на шаг от тебя не отойду. Я втянул тебя в это и буду защищать до конца, даже если это будет стоить мне жизни.

– Какой тогда толк в этом риске, если только ты в состоянии оживить Алию? Всё станет напрасным, если она окажется мертва, а ты умрёшь, защищая меня, – сдержанно возражаю я не ради ссоры, а чтобы напомнить очевидную истину. Он может верить в сказанные им слова, но реальность другая. – Я – Мара. Я живу бок о бок со смертью, а к собственной кончине готова с шести лет.

– Почему с шести? Ведь Марой становятся в десять?

– Это неважно, – вяло отмахиваюсь я. – Просто защищай Алию, когда мы её найдём. Она важнее всего остального.

– Нет, не ради Алии я выпрашивал леденцы у отца Игоря и не ради княжны вырезал каждую бусину для ленты. Так что не говори мне, Мара, кто для меня должен быть важнее. Это я уже решил.

Я что-то невнятно бормочу, но, похоже, Ирай и не ждал ответа, так как легко поднимается на ноги, закончив раскладывать мой плед. Не дослушивая, он уходит к нашему наспех сложенному костру.

* * *

На третий день моё самочувствие в разы лучше, чем раньше. Постоянная усталость и ломота в костях наконец уходят, сон приносит удивительное спокойствие, а мышцы вновь наливаются силой. Раны на боку неплохо затянулись, но ни Ясна, ни Ирай не торопятся снимать швы. Я закатываю глаза, пока они оба деловито рассматривают мои травмы. Чувствую себя неловко, оголяя для них свой бок и слушая, что они обсуждают мои повреждения так, будто меня рядом нет. Я напрягаюсь, но не вздрагиваю, когда Ирай проводит пальцами вдоль длинных ран, рассказывая Ясне, как именно зашивать, чтобы будущие шрамы выглядели максимально аккуратно. Сестра выглядит искренне заинтересованной и признаёт качественную работу. Я в какой-то момент не выдерживаю, отталкиваю их руки и начинаю сама себя перевязывать, решая обойтись без их помощи.

Уже наступил второй летний месяц, но здесь – ближе к горам и северу – недостаточно жарко, чтобы потеть. А прохладные ветра приятно освежают даже при горячем полуденном солнце. Вешая топорик на пояс, я поднимаю взгляд на горную гряду справа. Виднеются высокие, круглый год покрытые снегом пики, верхушки которых теряются в облачном тумане. Насколько мне известно, никто из Мар не пытался пересечь горную гряду, у нас хватает работы и на этой стороне. Более того, с противоположной стороны никогда никто не приходил и не просил о помощи. Князья же заняты разборками между собой и им не до восточных территорий.

К тому же слухи о том, что пути нет, и рассказы о мертвецах за горами ещё больше сокращают количество желающих туда попасть. Уверена, что многие даже не задумываются о другой стороне, занятые повседневными трудностями.

В детстве я ещё испытывала интерес к неизведанным землям, но после историй старших Мар о Смородине-реке, Подземном царстве и территориях, кишащих упырями, потеряла всякое желание отправляться туда лично и узнавать, действительно ли это так. Большинство же смертных просто уверены, что там и земель никаких нет. Всё заканчивается этой горной грядой.

– Как далеко ещё нам идти? – интересуется Ясна у Ирая, укладывая пожитки в одну из седельных сумок.

– Немного. Думаю, сегодня днём мы сделаем последнюдю остановку перед перевалом. Сейчас мы поедем на восток, – расплывчато отвечает косторез.

Он так и не рассказал нам точно, где находится известный только Морокам перевал, и в целом его подозрительность оправданна. Возможно, дело в негласном запрете на разглашение информации. Но я не вижу в этом смысла, так как Мары хорошо умеют ориентироваться на местности, и даже если Ирай попытается нас запутать, одна из нас точно запомнит дорогу.

– Если это возможно, то я бы предложил продолжить путь в ускоренном темпе.

– Я чувствую себя лучше, поэтому можем скакать быстрее, – отвечаю, понимая, что торможу всех именно я.

Накидываю алый плащ, просовываю руки в рукава. Расчесывая спутанные волосы гребнем, какое-то время наблюдаю за Ираем, следя за тем, как он ориентируется по солнцу и оглядывает территорию, задерживая взгляд на определённых местах. Тянусь рукой за лентой, намереваясь убрать волосы в косу, но кроме подарка Ирая другой я не взяла. Нехотя разжимаю пальцы, возвращая подарок в карман. Не хочу, чтобы косторез решил, что между нами всё наладилось. Хоть былой напряжённости уже нет, но и хорошими наши отношения тоже не назовёшь.

Через пятнадцать минут езды нам встречается последнее маленькое поселение, а в следующие часы исчезает любой намёк на присутствие человека. Вначале мы двигаемся хоть и по заброшенной, поросшей травой, но дороге. Однако чуть позже косторез сворачивает на открытые холмы, которые переходят в рощи. Один раз мы пробираемся через сосновый лес. К счастью, за всё время нам не встречается ни единого мертвеца, но я прекрасно понимаю, почему на этой территории не живут люди.

Не скажу, в чём именно дело, но всё внутри вибрирует, подсказывая, что для жизни стоит выбрать место получше. В лесу щебечут птицы, белки скачут по стволам, и нам даже встречается молодой олень, но никто из нас не произносит и слова, внимательно следя за происходящим вокруг.

Бо́льшую часть пути мы действительно преодолеваем галопом. К середине дня спина и бедра болят, желудок отзывается голодными спазмами, но я не жалуюсь и не прошу остановиться. По словам Ирая, Мороки знают эту территорию лучше нас, и если он не предлагает передохнуть, значит, мы ещё не добрались до безопасного места. Пару раз он оборачивается, чтобы спросить о моём самочувствии и могу ли я продолжить путь. Каждый раз я отвечаю, что ему не стоит беспокоиться, но в ответ получаю непонятное мычание и демонстративно натянутую улыбку.

– Мы приехали. Здесь поедим и передохнём, – говорит Ирай, но явно наслаждается нашими удивлёнными лицами, когда перед нами открывается вид на небольшой водопад.

Часть воды течёт по отвесным камням, а часть потока обрушивается с утёса, падая в чистое озеро, образовавшееся внизу. Вода восхитительного лазурного оттенка и настолько прозрачная, что видно неглубокое дно. Солнце ещё высоко, яркие лучи скользят над соснами и падают на потоки воды. Вместе они рождают радугу. Я с восхищением рассматриваю красочное преломление света.

– Это непохоже на Смородину-реку, – аккуратно замечает Ясна, спешиваясь.

Ирай, уже будучи на земле, гладит свою лошадь по шее и усмехается нашей догадливости.

– Смородина-река и нужный нам проход чуть севернее, но здесь безопаснее для отдыха. Привязывайте лошадей вон там, – он указывает на ближайшие клёны и сам ведёт своего коня в ту сторону.

Косторез предлагает распрячь животных, намекая, что им необходим продолжительный отдых, да и нам самим не мешает сытно поесть. Свой меч я оставляю с седлом, устав носить оружие, но не расстаюсь с топориком и длинным кинжалом. Морок просит нас далеко не уходить, а сам отправляется на охоту, Ясна остаётся готовить место для костра, а я брожу вокруг в поисках сухой древесины. Первой связки хвороста оказывается недостаточно, и сестра отправляется со мной, чтобы принести нужное количество за раз.

– Что ты о нём думаешь, Вела? – тихо интересуется Ясна, когда мы скрываемся в чаще.

Прежде чем произнести моё имя, она внимательно оглядывается вокруг. Косторез уже скоро должен вернуться.

– Я не знаю, что мне о нём думать, – отвечаю я и ногой разламываю сук пополам, а потом передаю сестре.

– Тебя не тревожит то, что он Морок?

– Даже ты, похоже, смирилась с этим, но остальным сёстрам я бы рассказывать не стала. По крайней мере, пока. Мне кажется, Руслана и Инга не смогут это принять.

– Я тоже так считаю, – соглашается Ясна, подбородком указывая на другую ветку, которую я не заметила. – Не уверена, что делать с новостью о том, кто такие Мороки. И если рассказ костореза не враньё и Мары раньше были тесно связаны с ними, то сейчас всё по-другому. Возможно, их уже вполне устраивает дистанция между нами.

– Может быть. По возвращении надо будет и с Гаваном поговорить, – соглашаюсь я, разламывая новую ветку.

– Вот же старый засранец! – ворчит Ясна. – Я столько с ним общалась, а он ведь и словом не обмолвился и не намекнул! Надо было раньше обратить внимание, что годы идут, а у него ни седины, ни морщин. Бороду отрастил, решив всех ею одурачить, – раздражённо фыркает она.

Я улыбаюсь, слушая её недовольный монолог. Если нужно было что-то купить у Гавана, то она всегда вызывалась поехать. Ей нравилось с ним общаться, они легко находили общие темы, хотя постоянно спорили из-за цен. Теперь же Ясна определённо, как и я, чувствует себя дурой, которую с лёгкостью обвели вокруг пальца.

– Он тебе всё ещё нравится?

– Гаван? Несмотря на всё, да, – отвечаю, отбрасывая влажный сук в сторону.

– Я спросила не про кузнеца, а про костореза. Тебе всё ещё нравится Ирай?

Я замираю, в голове вертится «да» и «нет», но меня приводит в замешательство мысль, что я не знаю, который из двух этих ответов ложь. Моя заминка растягивается, только я открываю рот, чтобы поделиться сомнениями, как до нас доносится обрывок чьей-то фразы.

Разговор доносится с нашей поляны, я делаю шаг в том направлении, решая, что Ирай вернулся, но неожиданно ему кто-то отвечает. Чужой голос слишком низкий, непохожий на человеческий, и из-за эха совсем неразобчивый.

Этот голос мне что-то напоминает.

Ясна аккуратно складывает набранный хворост на землю. Мы переглядываемся, и сестра сжимает пальцы на рукояти своего меча. Я пока не хватаюсь за оружие, но медленно двигаюсь вперёд, готовая к неприятностям.

– Я сказал, чтобы… – Ирай отворачивается, и часть фразы, несмотря на недовольный тон, становится невнятной.

– Я не мог больше ждать.

Мы подходим ближе, а у меня спина покрывается мурашками от осознания, что этот жуткий голос принадлежит другому Мороку. Ирай звучал схоже, пока на косторезе была маска. Мысль, что к нам присоединится ещё один слуга Тени, не радует ни меня, ни Ясну.

– Я же предупредил и просил дать мне ещё один вечер! Ты хоть представляешь, сколько ненависти они испытывают к Морокам? Одну Мару мне пришлось держать связанной несколько дней, чтобы она меня во сне не убила, – раздражённо отвечает Ирай. – Нам нужна их помощь, насильно мы их не заставим! Как я должен был их убедить, если даже плана твоего точно не знаю?!

– Прости, просто… я боюсь, что мы не успеем. Я недооценил Алию, она планировала это не один год.

Слово «прости» из-за эха, созданного маской, звучит скорее угрожающе, но Ирай отвечает вымученным вздохом. Мы с сестрой переглядываемся. Косторез не в одиночку ищет княжну.

– Дай мне ещё хотя бы час, я должен с ними поговорить. Подготовить к тому, что в их компании будет ещё один Морок, – решительно просит Ирай.

– «Их»? Ты привёл не одну Мару?

– Да, вторая пошла по нашему следу, и они тоже ищут Алию. Князь Верест их нанял.

Мы всё ближе к поляне, но не стремимся раньше времени показываться из лесного навеса, желая услышать больше. Ирай явно не всё нам рассказал.

– Как их зовут? – неожиданно интересуется Морок в маске.

Я ненадолго выглядываю из укрытия, чтобы посмотреть на собеседника костореза, но незнакомец стоит спиной к нам. Вновь прячусь за ствол, боясь, что Ирай, стоящий лицом к лесу, может заметить слежку.

– Ясна и Мара, – отвечает косторез, не меньше нас удивлённый вопросом.

– Мара? Серьёзно?

Ясна издаёт глупый смешок, а я закатываю глаза. Мне с самого начала стоило придумать другое фальшивое имя. Подобную реакцию приходится встречать буквально через раз при новых знакомствах. Вначале было забавно, а теперь стало утомительно и временами раздражает. Когда-то Ясна предупреждала меня об этом, но я отмахнулась, и теперь она любит напоминать о моей недальновидности.

Сестра хочет выглянуть, но случайно ломает сухую ветку ближайшего куста. Собеседники замолкают, а я выхожу из укрытия, делая вид, что только что здесь оказалась и вовсе не подслушивала чужой разговор. За мной выходит Ясна.

Ирай морщится, осознавая, что его план подготовить нас к присутствию ещё одного Морока провалился. Второй слуга Тени наконец поворачивается в нашу сторону, и я забываю, что нужно дышать. Сердце болезненно сжимается, а после ускоряется до бешеного ритма. Всё моё тело покрывается холодным потом, несмотря на тёплые солнечные лучи. Человек в маске наклоняет голову набок, и в этом движении есть странная растерянность.

– Я знаю, что мы на такое не договаривались… – начинает Ирай, но его перебивает Ясна, выдыхая одно-единственное «нет».

Моё тело реагирует раньше сознания: одновременно с широкими шагами я выхватываю кинжал. Боль простреливает руку до самого плеча, когда Морок отражает мой прямой выпад. Острый конец моего лезвия врезается в чёрную сталь его меча. Сейчас мне нет дела до красоты его оружия, даже тянущую боль в раненом боку я почти не чувствую, хотя знаю, что мне ещё не стоит делать таких резких движений.

– Мара, прекрати! Он тебя не тронет! – повышает голос косторез за моей спиной.

– Ты должен был сказать раньше, – с трудом выдавливает Ясна, обнажая свой меч, но не вмешивается в происходящее.

Я до боли стискиваю зубы от напряжения, не помню, когда в последний раз я так сражалась, но каждый мой выпад и движение тела молниеносные, быстрые и точно выверенные. Я нападаю на противника в маске ворона с таким остервенением, словно от этого зависит моя жизнь. Морок стремительно отступает: он тяжело дышит, отбивая мои атаки. Если он хоть на секунду подпустит меня ближе, то моё лезвие точно окажется в его теле. Я не сразу осознаю, что разъярённый вопль принадлежит именно мне.

– Нет, – неожиданно просит противник, а я поднимаю на его маску мимолётный взгляд. За всё время я ни разу не моргнула, наоборот, глаза расширены от шока и сохнут, а все мышцы лица сводит от напряжения. – Остановись! Я тебе не враг.

Морок выше меня на голову, он едва ли уступает Ираю по силе и мастерству, но мне известно, что под маской настоящий человек, и меня не пугает его жуткий голос.

Ирай ещё что-то кричит мне сзади, но все посторонние звуки глохнут из-за беспрерывного звона стали о сталь. Я загнанно дышу, но не отступаю, а слуга Тени, к моему удивлению, продолжает разве что защищаться. Я просто убью его, и наступит конец моим кошмарам.

– Хватит! – приказным тоном рявкает на меня противник, понимая, что уговоры не действуют.

В ответ я делаю ещё более резкий выпад, и кинжал едва не выскальзывает из моих пальцев от встречи с его мечом.

– Веледара, хватит! – вновь рявкает Морок и замирает, намеренно открываясь.

Всё моё тело ноет от боли, когда я неимоверным усилием воли останавливаю лезвие кинжала недалеко от его ключицы.

– Остановись, Веледара! – приказывает слуга Тени.

По моим пальцам проходит судорога, онемение распространяется по всей руке, и кинжал падает на траву. Меня начинает трясти, как только напряжение уступает место страху и смятению.

– Веледара? – тихо повторяет Ирай за моей спиной. – Это же имя…

– Кто ты такой? – громко спрашивает Ясна, пока я не могу выдавить и звука.

Стоящий передо мной Морок без резких движений убирает меч в ножны за спиной. Недолго мешкает, но в итоге его рука, затянутая в чёрную перчатку, касается краёв чёрно-золотой маски. Я несколько раз нервно моргаю, наблюдая, как он медленно снимает её. Вначале его голова опущена, но как только маска оказывается у него в руках, а плащ из теней распадается и исчезает под светом солнца, Валад поднимает на меня свои зелёные глаза.