Глава 24 · Инари

Я услышал зов Инари. Древний, глубокий, как звук колокола на ветру. Он проходил сквозь миры, сквозь время, сквозь саму суть моего существа. Богиня звала.

Я встал. Потянулся, разминая лапы. Мэй смотрела на меня удивлённая, с телефоном в руке.

— Тебе пора? — спросила она, и в её голосе была лёгкая грусть.

Я подошёл к ней. Лизнул в щёку. Она замерла, прижала ладонь к мокрому следу, а я прыгнул в окно. Ночь приняла меня. Я растворился в лунном свете, в тенях сосен, в прохладном весеннем воздухе. И побежал — через лес, через горы, через невидимые врата, что открываются только для таких, как я. Богиня ждала. И я знал — разговор будет важным.

Я вошёл в чертоги Инари. Мир духов встретил меня привычным золотистым светом — бесконечные рисовые поля, цветущие сады, красные тории, уходящие в небо. Храм богини возвышался впереди — величественный, древний, пульсирующий силой.

Она сидела на своём троне. Вальяжно раскинувшись, закинув ногу на ногу. В одной руке — чаша с сакэ, в другой — гроздь винограда, которой она лениво играла. Богиня Инари. Покровительница лисов. Выглядела она, как всегда, небрежно-великолепно — длинные чёрные волосы рассыпаны по плечам, кимоно расшито золотыми лисами, глаза сияют древней мудростью и вечной хитринкой.

— Мой первый посланник, — она улыбнулась. — Старший из кицунэ.

— Госпожа Инари, — я опустился на одно колено.

— Ой, брось, Рэн. Зачем этот официоз? — она махнула рукой, и виноградная кисть описала в воздухе дугу. — Встань. Сядь рядом. Выпей со мной. Мы знаем друг друга тысячу лет, а ты всё кланяешься, как в первый день.

Я поднялся и сел напротив. Она пододвинула мне чашу. Я принял.

— Я слышала, ты нашёл её, — сказала Инари, и её голос стал мягче. — Свою истинную. Спустя столько лет. Свою Мэй.

— Да, госпожа.

— Живая. Здоровая. Красивая. И всё ещё носит кольцо, которое ты ей подарил. Я видела.

— Она пока не помнит.

— Помнит, — Инари улыбнулась. — Просто не головой. Сердцем. Ты заметил? Она ответила тебе. Она пришла в твой дом. Она гладила твоих духов. Упрямая, конечно, как и в прошлой жизни. Но сердце помнит. Сердце никогда не забывает.

Я молчал. Богиня отпила сакэ и посмотрела на меня.

— Ты долго ждал, Рэн. Очень долго. Дольше, чем кто-либо из моих посланников. Я горжусь тобой.

— Благодарю, госпожа.

— Но я вижу, ты хочешь о чем то попросить? — она прищурилась.

— Да. Я хочу провести ритуал. Сделать её бессмертной, как можно скорее.

Инари поставила чашу, сложила руки на коленях.

— Ты уверен? Ритуал свяжет вас навсегда. Не только здесь, на земле. В вечности. Она станет твоей женой в обоих мирах. Она перестанет перерождаться. Она будет с тобой — навсегда. Но и ты будешь с ней. Без возможности уйти. Без возможности забыть. Это не просто брак, Рэн. Это вечность вдвоём. Ты готов? Она готова?

— Я готов, — сказал я. — Я был готов пятьсот лет назад. А она… она будет готова. Я помогу ей вспомнить.

Инари улыбнулась. Тепло. По-матерински.

— Тогда я благословляю этот союз. Проводи ритуал, когда она будет готова. Я буду ждать приглашения на церемонию. И, Рэн…

— Да, госпожа?

— Постарайся не тянуть с наследниками. А то твой брат уже хвастается, что у него трое. А ты всё ждёшь. Я тоже хочу понянчить твоих лисят.

— Да, Инари, я понял, — улыбнулся я.

— Иди уже к своей Мэй, — она махнула рукой, и виноградная кисть снова описала в воздухе дугу. — Хватит сидеть в моих чертогах, когда твоя женщина одна в квартире, гладит лиса и не знает, что гладит собственного мужа. Это, между прочим, немного нечестно с твоей стороны.

— Я откроюсь ей. Скоро.

— Знаю, что откроешься. Ты всегда был честным. Даже когда это было невыгодно. — Она улыбнулась. — Именно за это я тебя и ценю, мой первый посланник. Иди. И передай Мэй, что богиня Инари ждёт её на чай. Когда вспомнит. Или даже раньше. Пусть приходит. Я расскажу ей, каким ты был невыносимым в первые сто лет службы.

— Госпожа…

— Всё, иди! — она рассмеялась и щёлкнула пальцами. Золотистая дымка окутала меня. Храм, трон, богиня — всё растворилось. И я снова стоял в ночном лесу, под луной, на тропинке, что вела к её дому. К моей Мэй.

Я вышел из леса. Ночь была тёплой, весенней, полной запахов цветущей сакуры и влажной земли. Я обратился в человека — привычным, почти автоматическим движением. Девять хвостов втянулись, белые волосы укоротились и потемнели до платинового оттенка, тело обрело человеческие очертания. Достал телефон. Набрал сообщение.

«Мэй. Уже скучаю.»

Ответ пришёл почти мгновенно.

«И я скучаю, Рэн… Я боюсь, завтра не смогу прийти в дом к котятам… Мне нужно к маме. Она ждёт. И дедушка приехал. Обещала.»

Я улыбнулся. Моя Мэй. Всегда думает о других. Всегда переживает. Даже перед котятами чувствует себя виноватой, хотя котята — это духи, которые пятьсот лет ждали её возвращения и готовы ждать ещё.

«Не волнуйся. Котят можно посетить и днём. И вечером. И в любой день. Они никуда не денутся. С завтрашнего дня ты сотрудник моей компании, но если хочешь — можешь и дальше подрабатывать в другом издательстве. Я не собираюсь запирать тебя в башне.»

«А так можно? Правда?»

«Да. Ты свободный художник, Мэй. Я не тюремщик. Я твой… работодатель, который очень хочет видеть тебя счастливой.»

«Тогда я пока попробую поработать и там. Не хочется подводить редактора. Такахаси-сан строгий, но он верил в меня, когда я сама в себя не верила. Я не могу просто взять и уйти.»

«Хорошо. Ты всегда думаешь о других. Это одна из причин, почему ты мне нравишься. Береги себя, Мэй. Завтра в восемь тридцать в моей редакции. Я буду ждать.»

«Я буду. Спокойной ночи, Рэн.»

'Спокойной ночи, Мэй. Пусть тебе приснится что-нибудь хорошее.'Я убрал телефон в карман. Посмотрел на её окно — там всё ещё горел свет. Моя Мэй. Скоро. Очень скоро ты узнаешь всё. А пока — спи. Пусть тебе снятся красные тории, белые лисы и мужчина, который любит тебя пятьсот лет.