⭐ Глава 37. О капитанской рубке, которую Ку уже не мог скрывать

Вальтез шел размеренно и… прямо, никуда не сворачивая. Дорога перед ним выпрямлялась сама. С хрустом выравнивалась кривизна изломанных стен, восстанавливались поломанные доски. Светлел и очищался песок. Потоки магии, которые стекались к бангиру, собирались вокруг него в кокон, концентрированная энергия преодолевала физический порог и создавала настоящую волшебную искристую ауру.

В давние времена, когда фейри пришли в наш мир, именно такой ореол у людей ассоциировался с божественными силами. Человечество, до этого погрязшее в войнах и междоусобицах, узрев прекрасных лордов и выслушав их мудрые речи, осознало никчемность и варварство своей прежней жизни и с восторгом приняло новые правила мирного существования. Именно так рассказывала история, которую мы проходили в школе.

Глядя на бангира, я этому верила. Он… сиял. Он делал мир вокруг себя… правильным.

— В капитанскую рубку прет, — проскрипел на моих руках Кусака, — Несется, оглашенный, пока силушку не растерял.

Похоже перехвативший контроль кузнечик специально искривил корабль, скрыв от лорда управляющий центр, и таким хитрым образом отрезав его от управления. А сейчас белокурый сидхе снова видит весь Летучий, нашел рубку и спешит восстановить справедливость.

В считанные минуты мы прошли несколько палуб, справа и слева оставляя за собой мелькающие этажи, поднимаясь все выше прямой как стрела дорогой, пронзающей корабль насквозь. Увидев серое чужое небо через многочисленные, расположенные по кругу иллюминаторы, я осознала, что мы оказались на самом верху: выше был только туман.

И — странное существо, обвившее корабль длинными белыми щупальцами, похожими на бахрому. Единственный огромный черный глаз монстра, неожиданно опушенный длинными кокетливо загнутыми ресницами, эффектно располагался на якро-желтой приплюснутой голове, прижатой вплотную к стеклу*.

Монстр заглядывал в рубку, с интересом нас изучая. И в любое другое время удостоился бы ответного живого интереса, но сейчас происходящее внутри было важнее.

Половину комнаты занимала гигантская сеть. Толстые блестящие нити, смахивающие на веревки, переплетались в запутанный на первый взгляд хаос, по которому деловито ползали знакомые волшебные пауки. А в центре, за штурвалом, держась за него руками, изогнутыми весьма под странным углом, стоял с трудом узнаваемый Казим.

Рядом со мной тонко вскрикнула Присцилла. Под пальцами сумасшедшим молотком забилось сердечко трясущегося от страха Кусаки. А я сама невольно отшатнулась назад, на кого-то натолкнувшись.

Только лорды не выказали страха, с холодным любопытством изучая пропавшего менталиста. Его изрядно исхудавшая фигуру с обвисшей грязной одеждой, стиснутые на штурвальном круге белые пальцы и застывшее лицо, с залитыми кровью глазницами.

— Жив? — ровно поинтересовался Вальтез, непонятно от кого ожидая ответа.

— А ка-ак же, — весело ответил юношеский высокий, с ломкой трещиной голос. — Работает на благо корабля, хоть и не в полном сознании. Кстати, что ж вы капитанский конкурс скомкали? Я тоже планировал поучаствовать, теперь все получится не так красиво, как я задумывал. Ой, Ева! Это ты! Теперь я тебя вижу, ты такая хорошенькая! Спасибо, что показала дорогу — коридор был очень узкий, но идти за тобой было очень удобно!

Нити раздвинулись, издав едва слышный напряженный звон, и за спиной Казима появился худощавый молодой человек. Покрасневшие, но вполне зрячие глаза смотрели весело, с привкусом ликующего безумия.

Оу, он на что сейчас намекает… этот фигов манипулятор? Я буквально кожей ощутила обращенные на себя взгляды.

Дэйв сыграл красиво, но просчитался только с одним — пытался психологически обыграть такого же профессионала, а я недаром все годы учебы считалась лучшей студенткой на курсе.

— Да ладно, — надеюсь, изумление прозвучало не слишком наигранным. — Оказывается, ты всего лишь марионетка без всякого плана? И без моего случайного появления у тебя не получилось бы выбраться?

— Да нужна ты мне! Я тебя просто так упомянул, — вспылил кузнечик. Его самовлюбленность не позволяла делиться успехом с кем бы то ни было, и гордыня побеждала над хитростью с разгромным счетом. — Я все сам спланировал — как законный владелец корабля!… Эй! Вы что делаете? Не подходите!

Пока он говорил, лорды преодолели мягким шагом метра два, ловко приближаясь к штурвалу и вцепившемуся в него Казиму. Позади держался только сапфировый, причем смотрел он не на болтающего кузнечика, а назад, на свою странно удлиняющуюся тень.

Она преломлялось, даже не пытаясь изображать силуэт сидхе. Сгустившись до полного мрака, вдруг — выстрелило темнотой вверх. И за спиной сапфирового невесть откуда вырос карлик, невероятно широкоплечий при небольшом росте. Добавляли несуразности длинные по обезьяньи руки, причем каждая сжимала по небольшому тускло поблескивающему топорику. Голову непонятного существа венчал залихватский красный берет, неожиданно аляповатый, учитывая остальную неброскую и даже грязноватую одежду, состоящую из коротких штанов и не менее куцего жилета.

Тень появилась прямо за своим лордом!

Пока я шокировано таращилась на новое действующее лицо, Вальтез убеждал Дэйва.

— Предлагаю договориться, — мягко начал он, предупреждающе полыхнув флером, — неужели тебе плохо жилось? Всегда накормлен-напоен, ты мог бы жить вечно…

Слова нанизывались яркими бусинами, тянулись успокаивающей мелодией… Венец с кристаллами на белокурых локонах гипнотизирующе искрился, слепя и вынуждая щуриться.

— Мне там было скучно, — капризно ответил кузнечик, оттопыривая нижнюю губу, словно непослушный ребенок. Флер на него действовал слабо, но бангир, судя по всему, знал, что и как говорить. — Все хорошо! Мы не причиним вреда! — мелодичный голос прозвучал нежно, почти ласкающе. При этом магическая аура, собравшая силу всех присутствующих на корабле сидхэ, закручивалась вокруг человека, убаюкивая и усмиряя.

Я стояла метрах в пяти, в противоположном направлении от направления флера и то еле стояла на ногах, едва не падая на колени. Лорд подчинял, подавлял, сминал в труху любые ростки сопротивления.

— Ты должен успокоиться, — продолжил он петь.

Ленты флера обвились тугими змеями вокруг Дэйва, захватывая жертву. И… задрожали, лоб в лоб сталкиваясь с ярким встречным фонтаном эмоций кузнечика. Его нестабильный разум производил клубы чувств, непреднамеренно создавая твердый, устойчивый кокон. Жуткая сила бангира оказалась не способной пробить его одним простым ударом.

— Помогаю, лорд, — дернулась Присцилла. — Ева, не стой!

Я увидела, как ее ментальные щупы скрутились в отросток, напоминающий руку. Она потянулась к Дэйву и сдернула крупный клубок эмоций, ослабляя защиту. Некоторое время узел качался в воздухе, а потом брюнетка, недолго думая, перекинула его Тень сапфирового сидхэ. Малорослик с красной шапкой получил при этом дополнительную энергетическую подпитку, завизжал что-то невразумительное и с удвоенной силой принялся рубить пауков.

Ох. Не я одна умею перетаскивать эмоции.

Под сощуренным взглядом Присциллы я неуверенно стянула с Дэйва небольшую эмоциональную ленту, дернула ее, помогая коллеге. Бороться с собратом по беде, даже впавшем в безумие было… больно душевно. Но и выбрать другую противоборствующую сторону я не могла.

— Слушай меня, мальчик! — продолжал напевать Вальтез. — И все будет хорошо. Что ты хочешь? Девушек?

Лорд медленно приближался к растерянно моргающему кузнечику, боевые навыки которого оказались на весьма скромном уровне, а привычка подчиняться — окончательно и довольно скоротечно решила исход дела. Куда только делись прежние болтливость и бравада. Сейчас он напоминал скорее потерявшегося мальчишку, застывшего под слепящим подавляющим прессом магии. Его волю сломали почти мгновенно, и это очень пугало.

— Дриад хочу!

— У тебя будет много разных красивых девушек, на многое готовых. Их руки приласкают, а тела порадуют, — Вальтез увильнул от уточнения конкретной расы. Кое-кто, похоже, не готов был делиться своими волшебными служанками.

— Я могу взять вон тех? — Дэйв ткнул пальцем в нашу с Присциллой сторону. И брюнетка, до сих пор не понимающая кто это такой и почему его надо уговаривать — не выдержала.

— Что это за хмырь низкоуровенвый? — прошептала она мне, одновременно вытаскивая из-за пояса не вовремя звякнувшие наручники-блокираторы.

Ох, только не это…

Кусака разразился площадной бранью, половину слов из которой я просто не разобрала. Вальтез с новой силой полыхнул флером. Но было поздно.

Глаза Дэйва распахнулись, теряя сонную муть, только что навеянную бангиром.

— Нет! Не-е-ет! — тонко закричал он, вскидывая руки в защитном жесте. — Слуги, убейте их! Убейте! — изо рта кузнечика пошла пена, его буквально заколотило от страха. И с веревок начали спрыгивать пауки. Новые и новые, они вылезли десятками из недр паутины.

От волны набегающих пауков нас с брюнеткой закрыли лорды. Они отбрасывали монстров, атакующих в прыжках прямо со стен и потолка, прижигали магией. Диего был ближе всего, и жар вспышек огня прокатывался по моей коже, едва не подпаляя края одежды.

— Ева! — заорал кот и попытался взлететь мне на плечи. — Помнишь, я говорил про безопасное место рядом с командиром? Хрень это была! Ошибка-а-а моя-а! Бежи-им!

Вот уж я нисколько не удивлена. Мог бы у меня спросить, и я бы сразу сказала — Бредовая эта идея насчет безопасности там, куда идет Диего.

Он всегда оказывается в самой предельной попе. Просто нюх на беду и природная тяга к местам, где можно заполучить максимальное физическое повреждение.

Но если уж оказались в эпицентре событий, бежать точно нельзя, и лучше держаться позади командира. Это я точно знаю — такого опыта у меня вагон и тележка.

Сейчас тигр первым успел сбить прыгнувшего к нам паука. Ткань камзола на предплечьях натянулась, чуть не треснув от вздувшихся мышц. Вокруг мощной фигуры штопором закручивается горячая аура высшего лорда.

Но… способны ли магия и мускулы противостоять… прыжку кузнечика? Настоящей силе разума, срывающей запреты, одаряющей беспредельным могуществом….

Неожиданно для всех вперед вырвалась Тень сапфирового лорда. Низкорослый боец, опутанный безумием, перенесенным Присциллой с кузнечика, впал в боевой раж и принялся рубить не только пауков, но и паутину… Включая жгуты веток, которые тянулись от Дэйва в стены. С красной шапки разлетались веером алые капли, слишком напоминающие кровь. Тень рычал и хрипел, почти слепо раздавая удары топорами во все стороны.

Сверкающее лезвие топорика в несколько сумасшедших замахов отрубило одну из подвешивающих Дэйва ветвей. Миг и худое тело с грохотом рухнуло на пол, теряя сознание.

Летучий дрогнул.

— Нет! Мы упадем! — закричал Вальтез.

В этот момент мне показалось, что удерживающие веревки подрезали не только кузнечику, но и всем присутствующим. Палуба вместе с кораблем полетела куда-то вниз, до свиста в ушах. Мы… обрушивались в бездну из-за того, что кузнечик потерял контроль над кораблем. Еще чуть-чуть и передача власти закончится крайне неприятно для всех присутствующих сторон.

— Козлы, — заорал мне на ухо, в секунду взлетевший мне на плечи Кусака, — кто ж так делает!

Диего поднял голову к иллюминатору и зарычал, добавляя приказа в голос:

— Держи-и-и! Крепче держи корабль!

Нас опять тряхнуло. Палуба снова оказалась под ногами. А в иллюминаторы заглянул огромный любопытный глаз. Гигантский странный осьминог, подчиняя приказу альфы, сжал шхуну в своих могучих объятиях. А то, что стены трещали, вылетали стекла и с полотка падали, разбиваясь, кристаллы — так и плевать, главное мы остались живы.

— Ты меня слышишь? Все хорошо, — пел Вальтез, пытаясь привести кузнечика в сознание. — Поднимайся…

— Уговорили, — Дэйв открыл глаза. Из носа парня лилась кровь, обагряя белую, давно не видевшую открытого света грудь. — Но хорошо уже будет. Сковать меня хотели? Корабль мой забрать? А я не дамся, ха-ха. Всех убью, но не дамся.

Кузнечик больше не хотел разговаривать, он решил уничтожать. В стороны рванули ментальные путы, вцепляясь крюками в податливые разумы. Колокола в моей голове вызвонили обреченную траурную мелодию.

И первым рухнул Тень Сапфира. Пугающая боевая единица разом превратилась в овощь. Топоры выскользнули из ослабевших рук, глаза закатились под лоб, выискивая там что-то невидимое для остальных.

— Поганый карлик, — молодой менталист брезгливо отшагнул от поверженной Тени и повернулся к подозрительно замершей Присцилле. Вряд ли стойка с поднятой ногой была ее обычной позой. — А ты стой. И….не дыши, — он ткнул в нее пальцем.

Кузнечик, который прыгнул.

Мой собрат по безумной силе показывал себя во всей красе. По подбородку и обнаженной грудной клетке текли струйки крови. Таким же багровым пожаром полыхали воспаленные безумные глаза. Презрительно кривились искусанные распухшие губы. Из-за отека они сделали лицо Дэйва еще моложе, и теперь менталист пугающе смахивал на подростка.

Он переступил босыми ногами по стеклянному крошеву из разбитых иллюминаторов и упавших с потолка кристаллов и перевел заинтересованный взгляд на лордов, начав с сапфирового.

После того, как кузнечик вырубил его бойца в красной шапке, принц выглядел ослабевшим, по крайней мере все чаще начал пропускать удары наседающих на него пауков. И новое внимание явно не добавило ему здоровья. По крайней мере он застонал, закачался и рухнул на одно колено, не реагируя на укусы окруживших его восьмилапых монстров.

Что произошло дальше я уже не видела, так как спешно накидывала защиту на себя и сражающегося рядом Диего. Кот вопил в ухо как подорванный. Мои руки тряслись, смешивающиеся с магией Фаворры блоки ставились тяжело, словно я водружала гранитные плиты. Но я чувствовала, что они получались крепче, чем сотканные просто из моей сырой воли.

Краем глаза, я с ужасом заметила, как упал Рубиновый лорд, тут же погребенный под шевелящейся массой пауков. Вальтеза пленили тонкие девичьи руки. Три изящные зеленые дриады высунувшись по пояс прямо из стен и пола, крепко схватили в удушающих объятиях своего бывшего хозяина.

— Нет! Это же я, ваш лорд, — закричал он, волной бросая в стороны боевой флер и не позволяя себя окончательно смять. Длинные шелковистые пряди волос плыли вокруг него под невидимым ветром силы. Девушки отпрянули от него, но их становилось все больше — новые фигуры, вырастая из плоти корабля, обступали бангира… Отвлечься на кузнечика он некоторое время точно не сможет.

Еще минута и всему нашему завоевательному походу придет конец.

Отчаявшись, я сдернула тонкую ленту ужаса с Кусаки, подвывающего словно престарелая дева при виде влезающего в спальню маньяка. Страх у кота был редкостно ядреный, Дэйв даже охнул, когда я забросила эмоцию ему на плечи.

Но… Куда мне было тягаться с прыгнувшим до предела кузнечиком.

— Ты! — закричал он, переводя в мою сторону трясущийся палец будто поворачивая дуло пушки.

Ментальная волна, сминая воздух, ударила по защите, которую мне подарил Трельяк. И растеклась по глади сцепленной энергии разума и магии. Удивленный сопротивлению, Дэйв завизжал, скалясь щербатым ртом.

Я закачалась, чувствуя, как еще немного и раскрошатся зубы. Но… держала защиту. Мне повезло, что кузнечик одновременно контролировал слишком много разумных существ и пожалел на нас силу. Но сейчас он переоценит приоритеты и просто сомнет мощью.

— Сучка! Кто ты такая?! — он махнул рукой, в воздух поднялась стеклянная масса, закрутилась штопором.

И на меня, со свистом разрезая пространство, кружась огромными кинжальными лопастями, полетели собранные со всей рубки осколки. Поднялись в воздух и присоединились к смертельному водовороту даже два кинжально острых топорика, которые уронил поверженный слуга-Тень сапфирового принца. Похоже молодой менталист применил телекинез, поднимая силой мысли и бросая вперед предметы. Так же, как я недавно кидала лед по коридору корабля.

А сейчас мясорубка смерти мчалась в мою сторону, и… я уже ничего не успевала сделать. Даже если прыгну, мне не хватит времени и умения взять под управление целое облако мелких обломков. Да и уходить в прыжок по первому желанию еще не умею.

Я смотрела в лицо приближающейся смерти и понимала — все. Закончилось мое путешествие.

Отпрыгивать тоже не имеет смысла — меня размажет ударом в спину.

Что ж… Так тому и быть. Я встречу свою погибель стоя, не отворачиваясь, не крича и не плача. Хотелось бы улыбнуться, но мышцы щек лишь слабо подергивались, отказываясь подчиняться.

Смешно. Я умру от рук собрата, несчастного, больного парня. Который просто защищает себя. Проща…

Моей реакции не хватало, зато успел Диего. Огромная фигура с тигриной грацией прыгнула вперед, увеличиваясь в размере прямо на ходу. Давалось это непросто — оборотень почему-то проявлялся с трудом, словно преодолевая толщу воды.

Командир закрыл меня, протянув трансформированную мощную руку прямо перед эпицентром мясорубки. И она налетела на него.

Секунды застыли, еле проворачивая вперед временной ход. Вот кончиков пальцев касаются первые крутящиеся осколки. В стороны летят алые брызги крови и ошметки мяса. По миллиметру телекинез нарезает руку Диего, съедает живую плоть, превращая ее в ничто.

Оборотень останавливает мясорубку собой — она жрет его, давясь и понемногу замедляя свой ход, роняя сбившиеся осколки на пол. И скорее всего до меня уже не дойдет, захлебнувшись Диего. Его телом.

На лицо мне падают теплые капли. Это слезы, а может быть кровь из пальцев командира, тех, которых уже нет.

Хочется упасть без сознания и не видеть происходящего. От боли оборотень хрипит. Что-то внутри меня рвется. Эти звуки совсем не правильные, не его.

Я помню его хмыканье, когда мы встретились впервые, и он изумленно изучал мои узлы с вещами. Я качалась под их весом, но упрямо тащила по коридору. Не знаю, что он тогда подумал. Но мне кажется, я его всегда смешила.

Когда вздрагивала, пугаясь шума ночных клубов. Когда прятала взгляд, чтобы он не узнал во мне сбежавшую в окно девушку.

Даже мои неумелые поцелуи вызывали у него тщательно скрываемую довольную, этакую очень мужскую усмешку. Он все на свете воспринимал как причину счастливо улыбнуться и в удовольствие посмеяться.

И ухмылялся встречая опасность, в глаза врагам.

А сейчас я не вижу его лица… Исчезает, растворяясь в ошметках, его рука до локтя.

Та, что гладила меня, подрагивая от нежности. Она никогда больше не коснется моего бедра, не проведет пальцами по скуле.

Исчезает мой командир.

Вместе с моими тайными, глупыми девичьими мечтами, о которых я не говорила никому-никому, даже бабушке. Потому что настолько фантастические события могли произойти только в моей голове, в странных стыдных картинках, совершенно нереалистичных, где мы с оборотнем идем за руку по берегу моря. Спокойные, счастливые, ни от кого не прячущиеся. Он наклоняется и мурлычет мне в ухо.

А рядом с нами прыгают и играют две детские фигурки, одна темноволосая, с крепкими пухлыми ручками-ножками и круглой мордашкой с упрямо выдвинутым подбородком. А вторая, с рыжевато-золотистыми кудряшками и подпрыгивающим на них бантом.

То, чего не могло быть, исчезает окончательно. Вместе с запахом молока и ощущением теплых маленьких рук, цепляющихся за мою шею. Они слабеют, разжимаются и исчезают. Вместе с улыбкой моего мужчины. Истаившей, растворившейся за глухим нечеловеческим хрипом.

Призрачный тигр, в последнем прощальном рывке взлетевший над Фаворрой, поворачивает ко мне здоровенную башку, его пасть открывается в попытке что-то сказать, но — дрожит и рассыпается хлопьями тумана. Под мой крик, под струйку крови у моих губ. Под мой прыжок.

Кузнечик против кузнечика.

*Те, кто читали мою книгу «Я-Стрела», хорошо помнят этого монстра из Хаоса. Родственника Яи 😊