⭐ Глава 40. О шестом секрете и обещании вампиру, которое мне придется сдержать

— Лицо сделай проще, Евка. Мы ж типа с круиза возвращаемся. С победой, веселенькие такие, — вразумлял меня кот.

— Я бы этот круиз…, да прекращай меня царапать! Стараюсь, улыбаюсь как могу.

— Угу, оскал знатный. Вся шерсть от тебя дыбом. Особенно с прищуром от ветра удачно смотрится, словно на мушку берешь.

Мы стояли на палубе и наблюдали как приближается берег. Нормальный, обычный земной берег. Вон даже дома виднеются, городок какой-то. А сверху радостно палило настоящее правильное солнце. И никакой вокруг серой чуждой мути.

Два часа назад пришел в себя Казим и почти сразу корабль прыгнул домой, в наш привычный мир. Все прильнули к иллюминаторам, люди восторженно кричали, оборотни рычали. Даже лорды что-то напевали довольно.

Вот только развозить пассажиров Летучий отправился не сразу. Меня, например, первой вызвали к пришедшему в сознание Казиму и провели пренеприятнейшую процедуру «чистки» мыслей.

Уставший менталист не церемонился и буквально на грубую нитку перешивал все воспоминания, касающиеся кузнечика. Точнее, пытался, так как я успела самое важное скрыть в пси-образе белой коробки, защитной технике, подаренной мне Владимиром.

В новом варианте событий я должна была помнить Дэйва в роли… сменщика Казима, просто высокоуровневого помощника, решившего предать хозяина. И напрочь забыть безумного юнца-кузнечика, вросшего в корабль и ставшего его мозгом.

К концу воздействия голова у меня кружилась, из глаз градом лились слезы, на что Казим сочувственно похлопал по плечу пухлой ручкой и заметил, что мне надо отдохнуть, слишком травмирующей для меня оказалась поездка.

В глубине души я была с ним абсолютно согласна — мне срочно нужен был отдых! Беру два!

— Подтвержу второй уровень, — негромко пробормотала я, чтобы слышал только кот, — и буду жить тихо-тихо! Жрать бабушкины пироги и никаких расследований.

— Я твой навеки, Евка, — оживился Кусака. — Жрачка — самое важное, а все эти кавалеры, путешествия — в пень.

— В пень, — прошептала я, поглаживая чистую кожу на кисти, без следа жуткой печати Ценности. Не знаю как другие, а я надолго потеряла интерес к водным прогулкам.

На палубу выбиралось все больше пассажиров, они чуть громче принятого переговаривались, тащили вещи. Похоже, многие решили сойти в первой же точке выгрузки — нашем Зеленом Секторе.

О, вот и Джок. Он должен был собрать вещи Диего и передать их изумрудным лордам, уезжающим вместе с раненым Десятым. А также проследить, чтобы наемники-оборотни помогли начавшему выздоравливать рыжему Лукасу — вот у кого с регенерацией было все отлично, укусы пауков на лисе заживали поразительно быстро.

Вместе с ним шел Баррага, в чистом кожаном колете, все такой же здоровенный и хмурый.

— Ева, — белокурые пряди трепал ветер и Джоковичу приходилось придерживать их рукой. — Как себя чувствуешь?

Я с подозрением всмотрелась в вампиров, но передо мной стояли расслабленные спокойные мужчины, никаких опасливых взглядов или трясущихся рук. В общем, ни одного сигнала, что они считали меня больным на голову кузнечиком, крайне опасным для окружающих.

— В висках давит, — осторожно призналась я, — Казим в моей голове знатно порылся после событий в рубке.

— Хорошо, что нас там не было, — заметил Баррага. — На вампиров ваши головосломные штучки плохо действуют, так что нас бы просто прирезали.

На моих руках мгновенно завозился Кусака.

— Чо-о? Чо он сказал? Как не было то, когда я своими глазами…

Пришлось стискивать ему пасть, чтобы не сбивал с разговора.

— И я рада, что вы не участвовали, — пропела я, в лучших традициях фейри. Аж челюсть свело от собственной сладости. — Тайнами корабля опасно интересоваться. Вон Присциллу до сих пор в каюте Казима держат, не уверена успеет ли она сложить свою сумку. Это у меня — только подпоясаться, да кота забрать. Больше нет ничего.

— О, кстати! — сказал Джок. — Мне кое-что надо тебе передать. Когда командиру останавливали кровотечение, сняли с него камзол, а потом отдали его мне. А вместе с ним и вот это — кажется твое. Я точно видел, как ты этой штукой переплетала волосы на дежурствах. Диего зачем-то ее в оставшейся здоровой руке сжимал. Наверное, ты уронила, а он поднял. Так и держал, пока сознание не потерял.

На его ладони свилась кольцом потрепанная алая ленточка-шнурок. Когда-то я действительно заплетала этой тесемкой косу, чтобы длинные волосы не мешали на практике.

Но в комнате — узкой и простой, где смогла разместиться только одна кровать, метровый шкаф и крохотный столик… однажды… с меня сняли эту ленту. Это был мой первый раз. В казарме. На случайной практике, которая должна была быстро закончиться и завершиться как сон. Но вместо этого я попала в странную сказку сбитого дыхания. Когда кружилась голова, а сильные руки обнимали крепко, до звездочек в глазах. Может быть, именно тогда, сама не ведая, я отдала свое сердце. И потеряла красную ленточку.

А невыявленный и непойманный клептоман, оставивший себе на память эту смешную вещицу, вытащил ее и держал в руке, когда понял, что останется навсегда в кружении осколков. Диего сжимал ее, когда умирал.

Проклятый оборотень! Я прикусила губу, обратившись в камень.

— Пойду за сумками, — сказал Джок, не понимая, почему я замерла и перестала даже мигать.

— А я останусь, — просто сказал Баррага, облокачиваясь на борт в несколько фамильярной близости от меня. — Кое-что хочу обсудить с мисс Нитарока.

Корабль плыл быстро, берег становился все ближе, и на разговор оставалось совсем не много времени, но не похоже, чтобы Баррага торопился. Он облокотился на борт на несколько фамильярном от меня расстоянии, едва не коснувшись плечом. Заинтересованно изучил плещущиеся внизу волны и только затем негромко произнес:

— Я тут кое-что случайно увидел…

Меня спас ступор. В иной момент я может быть и дрогнула бы, жестом или мимикой показала страх разоблачения. Но мое сердце, ранее тревожное и чувствительное, увы, сбежало из положенного ему места в грудной клетке. Спряталось, сжалось, закутавшись в ленточку в моем кулаке. И эмоций Баррага не дождался.

— Хм, — сказал он, — а я, похоже, вас по всем статьям недооценил, мисс Нитарока. Такая выдержка…

— Вы пришли одарить меня комплиментами? Или же поблагодарить за найденного собрата? — предположила я.

— Это был долг через Вальтеза, и он закрыт. Спросить я хотел совсем другое — о вашем разговоре с мисс Присциллой Ковейн, милой дамой, пообещавшей некоторые неприятности. Так сложилось, что я совершенно случайно оказался неподалеку…

Ха. Сказал бы прямо — висел на потолке и подслушивал.

— И, — Баррага еще больше снизил голос, теперь я едва угадывала слова по губам, — испытывая к вам понятную симпатию, хотел спросить — нужна ли помощь? Если вы, конечно, сами не желаете попасть на учебу в редкую глушь.

Я покосилась на мужчину и ответила столь же тихим, почти интимным шепотом.

— Спасибо за беспокойство. Я могу за себя постоять в любой глуши.

— Оу, вы меня так порадовали! Что ж, тогда не буду предлагать свою скромную помощь… — он отодвинулся, скрипнув жесткой кожей изящно выделанного, но на вид вполне боевого колета. Начал разворачиваться и остановился на полуобороте. То, что у сидхэ получилось бы театрально, в исполнении вампира выглядело скорее угрожающе. — Жаль только что вашему отряду придется избирать нового командира, учитывая прискорбный прогноз на возвращение домой прежнего.

Я подняла бровь и едва удержала завозившегося и злобно зашипевшего Кусаку. Белая шерсть стояла дыбом, еще немного и острые коготки вонзятся мне в руку. После пси-прыжка в бою и последующего промывания мозгов у менталиста я смогла полежать в своей каюте лишь минут двадцать и теперь едва стояла на ногах. Поэтому с трудом удержалась, чтобы не встряхнуть питомца как следует.

— Не понимаю, — медленно произнесла я, крепче сжав чье-то толстое пузико. — Лорд Вальтез сообщил мне, что Изумрудный Холм вернет Фаворре руку.

— И не солгал, конечно. Хотя, как обычно делают сидхэ, умолчал о небольшой подробности. Восстановление такого объема потребует проведения специальных ритуалов, сопровождающихся глубоким слиянием с Холмом. Это этапная процедура, деталей которой, как вы понимаете, я не знаю. Но что известно точно — после нее все примеси иной крови, кроме фейри… они как бы… теряются. Руку обратно получит не ваш Диего, а истинный сидхэ Тайрен как-там-его-дальше, уж поверьте, не интересующийся делами какого-то сектора и тем более полицейской работой. Он не вернется.

— Тьфу! Чтоб у тебя зубы повыпадали! Ева, не слушай его! — запаниковал кот. — Да с каких пор вампиры лезут в чужие дела?!

— Тихо, — шикнула я на Кусаку, чьи выкрики выглядели для посторонних как невнятные кошачьи вопли, но невольно подтвердили правдивость слов главы наемников. — Кхм, но Изумруд поинтересуется мнением самого Фаворры?

— О нет, — покачал головой мужчина. — Он без сознания, в ранге Десятого, то есть почти дворцовый офицер и в одном шаге от звания принца. Холм будет действовать в своих интересах, поверьте. Да и никто раньше не протестовал после лечения, ни один сидхэ, я имею в виду.

Я покосилась на кота. Тот съежился и прижал уши.

Скрывал, значит. Фаворру без сознания повезут в Холм, не спрашивая, отчекрыжат от него Бродягу, а мой личный эксперт по Холмам по какой-то причине утаивает от меня правду как завзятый фейри. Хм! Да он и есть низший фейри! А я ему верю, предателю хвостатому.

— Не виноват, — захрипел Кусака, — слаб я, хотел после бедствия корабельного отдохнуть, поспать в кабинете психологической разгрузки. Ты знаешь, как она мне нужна? А?

И как я могла положиться на этого лентяя? Мои интересы он точно будет защищать, мы с ним повязаны, а вот к любым другим он совершенно равнодушен. Ему хоть тигр Фаворра, хоть голубь небесный — без разницы. А я чуть не отправила командира в беззащитном состоянии к мясникам из Холмов! Ну уж нет! Я такого никогда не сделаю. И влюбленность моя несвоевременная и неправильная тут совершенно не при чем! Речь идет о моем командире и друге.

Готова ли я рискнуть ради него жизнью?

Немного помедлив, я встряхнула как следует дальновидно заткнувшегося недогоблина-перекота и поинтересовалась у Барраги:

— А какую именно помощь вы предлагаете? И что, если не секрет конкретно вас связывает с неким Владимиром Трельяком? Факты говорят, что погибший наемник следил за ним по вашему приказу.

— Столько вопросов сразу, — тот смотрел пристально, ожидая, что я отведу глаза.

Но у меня повыбивало все пробки, выгорело так, что дым из ушей и копоть с пеплом внутри. Сегодня я умирала, «прыгала», прощалась с лю… близким другом, сопротивлялась контролеру. Поэтому переглядки с вампиром дались мне без особого труда.

— У меня, уважаемый, времени немного, вон скоро трап кинут.

— Тогда может выберете один, самый главный вопрос?

— Предпочитаю принимать решения, оценивая ситуацию в целом, а не по отдельным скудным частям.

— Удивительно, сначала у меня были совершенно другие впечатления. Или я становлюсь стар или люди изменились, — Баррага поиграл желваками, остро мне напомнив Диего. На гладкое, почти безэмоциональное лицо наползла тень легкой озабоченности и… исчезла. — А что… так даже интереснее! Я отвечу вам, но, увы, не детально, так как и сам ограничен договоренностями. Мы с Трельяком дали слово друг другу не распространяться о взаимоотношениях. Наблюдателя за ним послал в силу давней привычки доверять, но проверять. И теперь жалею, Владимир-то был в своем праве убрать свидетеля, а я потерял хорошего мальчишку из-за своей подозрительности.

«Хорошего мальчишку»…

Вальтез сказал бы: «я лишился ресурса». По таким маркерным, знаковым словам и определяются истинные ценности собеседника. Что ж… Пока Баррага мне нравился.

— И что вы можете предложить? Лорды отдадут мне Диего?

— Кхм, — он смутился, насколько это может сделать немолодой и неглупый вампир. Во всяком случае, сделал вид, что слегка закашлялся. А сам явно тянул паузу, обдумывая дальнейшие действия. — Вряд ли. Но я могу задействовать кое-какие обязательства и отправить вас на учебу в тот же Холм, где собираются вылечить вашего командира. Там уж сами сообразите, Холм — не город, все рядом.

— А в ответ?

— О, сущую малость. Я попробую вашей крови… Совсем каплю. Коллекционирую знаете ли… да неважно. Моя цена — один укус… да хоть в руку.

Палуба под ногами слабо всколыхнулась, борт с глухим стуком коснулся деревянного причала, и тонкий перезвон колокольчиков, до сих пор эхом отдающийся в моих ушах, затих окончательно. Мы прибыли в Первое поселение Зеленого Сектора, это всего лишь пару часов до дома, рукой подать. Народ всколыхнулся, радуясь успешному возвращению и поддерживая приветствие капитана Летучего лорда Вальтеза банги Вайрега, вышедшего проститься с пассажирами капитана.

В это время я делала вид, что обдумываю предложение, но, по сути, все со мной было ясно. Конечно, я отдам эту каплю, хотя и подозреваю, что не все с ней так просто, как пытается показать вампир. Надо было бы взвесить, посоветоваться с той же бабушкой, но минуты утекали сквозь пальцы. Еще немного и с вампиром придется расстаться, где искать его потом — неизвестно, да и повторит ли он предложение — не факт. Придется нырять в темную воду, соглашаться ради шанса оказаться рядом с командиром.

На мой подтверждающий, едва заметный кивок, Баррага в ответ расплылся в мягкой, дружелюбной улыбке:

— Вы настоящий друг-соратник и приняли очень правильное решение, ваш командир обязательно оценит. Единственный нюанс — вы же понимаете, что моя поддержка должна остаться между нами как абсолютный секрет? Никому. Ни под каким видом. И, поверьте, я узнаю, если вы нарушите слово.

Он говорил все тише, хотя мы стояли в отдалении, да и плеск волн легко перекрывал нашу беседу.

Условие как условие, секретом больше, секретом меньше. У меня их как у дворняжки блох. Да и кому понадобится информация про мои немудреные договоренности с вампиром?!

Невольно представила как Диего сгибает палец и заявляет: «Шестая тайна от меня. Ай-яй-яй».

— Что? Все-таки Изумрудный Холм? — простонал Кусака. — Я так и не попробую бабушкиных пирожков?!

--