⭐ Глава 10. О смотринах или Ценностях под колпаком

Всю оставшуюся часть дня меня терзали сомнения и тревоги. Лиса в комнате не оказалось. Где он бродил и чем занимался, я и предположить не могла. Но еще больше беспокоили мысли о странных напутственных словах Скайшоэля.

Что он имел в виду под «бастарда завтра уже не будет»? Может быть, помешает Диего успеть к аукциону или организует на него нападение? Но это совершенно не имеет смысла, учитывая мою скромную персону, стоящую на кону. Менталисты полезны для фейри, но не настолько, чтобы ради человеческой девушки один лорд напал на другого.

И откуда Скайшоэль знал столько информации обо мне, да еще настолько ужасно истолкованной? Про документы, отправленные Владимиром почтой в мэрию, даже я не имела понятия.

Легче всего сведения могли получить парни из нашего Отряда, но я категорически ни о ком не хотела плохо думать. За короткое время они стали для меня настоящими верными друзьями. Безбашенный любвеобильный Вито Ковальски, ироничный могучий Буч, тактичный и мечтательный Джок Джокович. И — Диего…

Я вдруг вспомнила запрос генетической карты, присланный на имя Фаворры. Кулаки сжались сами, до нахлынувшего отчаяния. Нет и еще раз нет! Не верю, не они. Никто из них.

В вечерней полутьме стены комнаты казались ближе, предметы мебели темнее. Мир сужался, окружал со всех сторон, заставляя сжиматься в комок от ожидания.

Когда мне принесли ужин, я выпила только воду. Тревожность сменилась решимостью. Усевшись на кровати, я сосредоточилась и принялась заниматься своим прямым делом — разбираться с ментальными возможностями.

Их существенно ограничивала одна-единственная пакостная удавка на плечах, созданная Казимиром. Через нее он без всякой метки корабля чувствует, где я нахожусь, в каком настроении и не использую ли способности без прямого приказа.

Примерно через час пыхтения, тихих ругательств и непомерного напряжения, я растянула удавку так, что она начала напоминать сброшенную шкуру змеи. Скорее мертвая, чем опасная.

А еще через полтора, когда в иллюминатор заглянули звезды, улыбчивая Брейвуд помогла мне надеть крошечный раздельный золотистый купальник и длинное в пол платье знакомого порочного ленточного фасона, только из мерцающего материала.

После этого она попыталась меня накрасить, но вдруг передумала и лишь слегка нанесла тени на веки, да блеск на губы.

— Ты красивая, — задумчиво сказала она, — но не сразу видно, присмотреться надо.

— Брейвуд, куда ты меня собираешь? Аукцион же завтра, — несмотря на дрожащие колени, я старалась говорить спокойно и уверенно.

— Так смотрины же! Приехавшие гости должны увидеть заявленные на продажу Ценности, изучить все лоты и заодно присмотреться друг к другу, понять кто на что будет ставить. Это почти бал, гости будут танцевать, — она мечтательно вздохнула, но тут же вернула лицу равнодушную маску. — Но не мы с тобой.

Признаться, я с облегчением выдохнула. Платье выглядело слишком подозрительно, напоминая наряд экзотической танцовщицы. Хоть сейчас в стрип-клуб лентами трясти.

Нет-нет. Не нужны мне танцы. Лучше спокойно понаблюдаю за происходящим, все-таки не часто появляется возможность поприсутствовать на личных торгах. Знаменательное событие. Хочу видеть все детали, запомнить… всех виновников в лицо.

— Ты странно губы поджимаешь и глаза щуришь, — заметила дриада, открывая дверь и снова приглашая меня в новое путешествие по длинным коридорам корабля. — Лучше улыбайся. Цена поднимется и тебя богатый купит.

Я с трудом удержалась от резкого ответа, мысленно напомнив себе, что мы очень разные. По происхождению, воспитанию, принципам. И дриада не специально меня злит, а, наоборот, по-своему пытается успокоить, подготовить к предстоящим событиям.

Поэтому просто промолчала и постаралась не отставать.

Вечерний корабль выглядел… торжественно. Светились отделанные металлом плафоны на потолках и стенах, сверкали камни на дверях. Даже песок под ногами мигал слабыми искрами.

Летучий показывал себя во всей красе и действительно завораживал. Через пару минут я вдруг почувствовала себя дебютанткой на первом балу. И пришлось помотать головой, чтобы сбросить мягкую, привязчивую магию корабля.

Все больше он напоминал мне рассказы университетских преподавателей о Холмах. Внутреннее пространство намного больше, чем кажется снаружи. Свои внутренние правила, наличие оживших растений и драгоценных украшений. Даже завораживает, как настоящий Холм.

Но как бы я ни готовилась внутренне к испытаниям, зал, где должны были состояться «смотрины», все же смог меня поразить. Его украшал огромный корень, выходивший из пола и исчезавший в полотке. И каждую впадину древесины заполнял флюоресцирующий мох.

На полу вдоль стен на небольших подиумных сценах размещались разного размера прозрачные кубы. А вокруг носились низшие фейри и расставляли товар.

— Заходи, — дриада подошла к одному из самых дальних подиумов и прикосновением открыла боковину высокого прямоугольного куба. — Это твоя витрина. Я буду рядом и, когда подойдут покупатели, отвечу на их вопросы.

Я посмотрела на пустое место внутри, потом снова на Брейвуд. Она что, не шутит?

— И сколько по времени тут придется стоять?

— Три или четыре часа, пока все не разойдутся. Становись быстрее.

Вблизи было видно, что так называемая витрина, была сделана не из стекла, а выточена из какого-то камня наподобие хрусталя. В детстве мне бабушка рассказывала старинную сказку про заточенную в такой короб принцессу. Насколько помню, от нехватки воздуха она впала в кому.

Оглянувшись, я обнаружила, что в соседний прозрачный короб устанавили высокую подставку. И другая дриада кладет на нее крупную серебряную кружку.

Шикарно. Меня будут продавать рядом с посудой.

— Кхм, не знаю в курсе ты или нет, но мне для жизни обязательно нужен воздух. А еще, посмотри, здесь разрешены подставки для Ценностей. Значит я могу взять стул.

Пока огорошенная Брейвуд убеждала меня, что кислород внутри витрин присутствует, я успела стащить табуретку у какого-то зазевавшегося служки, скинув с нее тряпку и метелку для чистки люстр.

В конце концов, если уж продаваться, то в комфорте. Нет ни малейшего желания стоять несколько часов под стеклянным колпаком. Как говорили у нас в Отряде — хрен вам в сумку.

Когда в зале заиграла музыка и открылись двустворчатые инкрустированные камнями и металлом парадные двери, я уже с удобством восседала на табуретке, только в последнюю секунду передумав закидывать ногу на ногу. А растерянная Брейвуд стояла рядом, с опаской кося на меня узкими зелеными глазами.