Глава 11

Я проснулась в своей комнате.

То есть не в своей, конечно, а в той, которую босс выделил для меня в своём доме. А вот засыпала я, кажется, не здесь. Точно не здесь. Уснула в гостиной, не дождавшись финала фильма.

А значит, среди ночи мистер Флетчер принес меня сюда на руках, раздел и уложил спать. Теплая волна прокатилась по телу. Это было приятно. Странно, но приятно…

Я взглянула на часы и ахнула: одиннадцать! А в офисе нужно было быть в девять. С ужасом подскочила на месте, судорожно соображая, что нужно надеть, как успеть побыстрее накраситься и, чёрт побери, почему босс меня не разбудил!

И только спустя пару минут сообразила: сегодня суббота. В офис идти не нужно. Так что я не спеша приняла душ, высушила волосы, выбрала своё самое симпатичное домашнее платье и только после вышла из комнаты.

Мистера Флетчера я нашла на террасе. Он сидел с книжкой в кресле-качалке, и мне едва удалось удержать смешок: это было как-то очень уж трогательно и старомодно. Никогда бы не подумала, что он так проводит досуг.

– Ну что, соня, выспалась наконец?

Я кивнула, щурясь на солнце и улыбаясь.

– Это хорошо. Потому что сегодня у тебя напряжённый день.

– Суббота же… – сказала я очевидное.

Не бывает напряженных суббот. Субботы специально придуманы, чтобы лениться и ничего не делать.

На террасе появилась Грета с подносом и поставила передо мной чашечку кофе, тосты, джем и сыр.

Завтрак. Завтрак, который я не готовила. Такие вещи начинаешь ценить, если долго живешь одна! Я взяла тост и начала медленно, растягивая удовольствие, намазывать его джемом.

– Именно, суббота! И сегодня вечером будет благотворительный прием, на который у меня имеется приглашение на два лица. Может быть, ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы пойти со мной?

Я взглянула на босса: в темных глаза отчетливо было видно смешинки, хотя на губах улыбки не было. Казалось, он и правда задается важным вопросом и ждет, когда я ему подскажу.

– Наверное, это я? – проявила я чудеса догадливости. – Только я не понимаю, что в этом напряжённого, если прием будет только вечером.

Я была слишком расслаблена для того, чтобы принять тот факт, что мне придется напрягаться.

Но у мистера Флетчера и на это нашелся ответ.

– Купить вечернее платье, туфли, украшения, сумочку. А потом – в салон, причёска, макияж. Это то, что я могу сказать навскидку, а я ведь явно многого не учёл. Через час, – он посмотрел на часы, – явится стилист, святой человек, который избавит меня от необходимости проходить все эти круги ада вместе с тобой. Так что увидимся вечером.

И, словно забыв о моём присутствии, босс снова погрузился в книгу.

Он, как всегда, не обманул: не прошло и часа, как в доме появился стилист.

Знакомство началось с того, что мы остановились друг напротив друга и некоторое время придирчиво разглядывали: он меня, а я – его.

Это был молодой человек, одетый в стильные джинсы, яркую футболку и кроссовки на невероятно высокой подошве. Его светлые волосы были пострижены каким-то совершенно сумасшедшим образом, а несколько прядей ещё и выкрашены в розовый цвет.

Я беспокойно оглянулась на мистера Флетчера, рассчитывая на какие-то комментарии. Этот парень точно сможет мне чем-то помочь? Всё-таки мы отправляемся на благотворительный вечер, где будут, насколько я поняла, богатые и знаменитые. А ещё чопорные!

И мне вовсе не улыбалось оказаться единственным человеком, который придёт туда с розовыми волосами.

Только босса на террасе уже не было. Кажется, разговор со стилистом он причислил к тем самым кругам ада, которых был намерен избежать.

– Боже, боже! – воскликнул стилист. Ага, он, кажется, тоже закончил осмотр меня. – Как можно прятать такую красоту за всем вот этим! Как тебя зовут, деточка?

Я хмыкнула. Да он не старше меня, нашёл себе «деточку»!

– Полли, – ответила я миролюбиво, быстро сообразив, что в моих интересах этому парню нравиться. Иначе пойду на званый вечер пугалом.

– А я Клайд. Пойдём скорее! Я тебя спасу!

И я обречённо поплелась за ним следом.

Я думала, что мы начнём с платья, но первым делом он притащил меня в салон. Мастер осмотрел мои волосы и тоже вздохнул. Вот тут-то у меня внутри всё похолодело. Я не уверена, что вообще дышала до тех пор, пока он не произнёс:

– Длину мы оставим. Хотя кончики, конечно, непростительно посечены. За что же вы с ними так? Ну ничего, сейчас подкрасим-подлечим.

«Подкрасим-подлечим» – это звучало не так уж и страшно, так что я уселась в кресло и спокойно попивала зелёный чай с жасмином. Мастер битых два часа возился с моими волосами: намазывал что-то на них, потом смывал, потом снова намазывал и снова смывал. Потом, видимо не выдержав, прошёлся по ним ножницами. Ещё несколько минут сушки феном, я посмотрела в зеркало – и ахнула.

Вот уж не ожидала, что, просто сменив оттенок волос и форму стрижки, можно так преобразиться! Мои волосы так и остались светлыми, но приобрели чуть тепловатый оттенок. И это изменило всё: теперь моя кожа смотрелась гладкой и сияющей, хотя я уверена: мастер к ней даже не прикоснулся.

– Ну вот – совсем другое дело, деточка! – воскликнул мой стилист, и мы отправились по бутикам выбирать мне платье. И туфли. И клатч. И украшения к платью. Всё ведь должно быть в одном ансамбле.

– А машину в тон платью мы выбирать не будем? – решила пошутить я, и, судя по тому, как задумался Клайд, я зря это сделала: в том, что касается стиля, ему явно не до шуток.

Потом мы снова вернулись в салон, где меня ждали маникюр, «пара масочек, чтобы освежить кожу» и макияж. Когда со всем этим покончили и я посмотрела в зеркало, я снова ахнула.

Не то чтобы стилист Клайд от чего-то там меня «спас».

Но он превратил меня в совершенно роскошную даму, которая уже готова отправиться на съёмки для обложки модного журнала.

Я с замиранием сердца ждала, когда моё преображение увидит мистер Флетчер. Когда я предстала перед ним, реакция меня полностью удовлетворила: он смотрел на меня, как хищник на добычу, и я могла бы поклясться, что знаю, о чём он сейчас думает. Наверняка о том, как он будет снимать с меня это роскошное платье.

Когда водитель мягко притормозил у входа в один из самых крутых ресторанов города, босс шепнул мне на ухо:

– Здесь будет уместно обращаться ко мне на «ты». И по имени.

Я посмотрела на него почти испуганно. Обращаться к нему просто по имени! Несмотря на то, что мы за последние дни стали, скажем так, близки, мысль о любом панибратстве с боссом вызывала у меня ужас. Он словно почувствовал моё настроение.

– Ну же, Полли, – подбодрил меня он.

И я, сделав над собой огромное усилие, произнесла:

– Конечно, Итон. Как тебе будет угодно.

Получилось почти естественно.

И мы вошли в блистающий зал.

От неожиданности я застыла на пороге. Я никогда ещё не бывала в таких местах. Выглядело просто ослепительно! Убранство зала, люди в дорогих нарядах. Мы сделали буквально пару шагов, и я ахнула, увидев голливудскую знаменитость.

Вот это да! Любимец публики стоял и спокойно беседовал с какой-то пожилой дамой, плотно усыпанной бриллиантами. И никто не подбегал к нему, не просил автограф, не пытался сфотографироваться рядом. Словно бы это был самый обычный человек.

Так вот, значит, каков он на самом деле – мир Итона Флетчера!

На какое-то мгновение мне стало грустно, тоскливо засосало под ложечкой. Я впервые за время нашего «контракта» поняла, какая на самом деле между нами пропасть. А ведь она была всегда. Просто раньше я воспринимала это как нечто само собой разумеющееся. Он – босс, я – его сотрудница. И это совершенно нормально.

Только вот сейчас, когда мы вместе завтракаем, вместе ужинаем, когда это – тот самый мужчина, который обладает мной… да к чёрту! Который трахает меня, доводит до исступления, заставляет плавиться в объятиях и кричать так, что срывается голос… теперь эта пропасть кажется неправильной. И всё же она есть.

И мне не следует об этом забывать.

Мы курсировали по залу, здороваясь и перебрасываясь вежливыми фразами с другими гостями мероприятия. То есть, конечно, нет: это мистер Флетчер здоровался и обменивался. А я молча улыбалась. Между гостями сновали расторопные официанты, предлагая напитки.

– Немного шампанского? – спросил меня мистер Флетчер и потянулся к подносу за бокалом.

– Нет, спасибо, я не хочу, – сказала я, не успев подумать. Но тут же поправилась: – То есть я понимаю, что не должна спорить. Но от шампанского у меня ужасно болит голова. Я бы не отказалась от мартини.

Мистер Флетчер окинул меня одобряющим взглядом:

– Неплохо. Мне нравится, когда ты такая послушная.

Его похвала теплом разлилась по моим венам.

Боже, разве должно быть так? Мне должно быть всё равно, но для него мне хочется становиться лучше. Впрочем, нет. Не лучше.

Становиться такой, какой он хочет меня видеть. А это все-таки немного другое.

Началась торжественная часть.

Все уселись за своими столиками и внимательно слушали выступающих, время от времени купая их в аплодисментах. Я не очень понимала, о чём тут идёт речь, но быстро уяснила, что это мероприятие невероятно важное. Какой-то там прорыв и что-то ещё.

Я внимательно вслушивалась, пытаясь разобраться, чего ради устроили это пышное и дорогостоящее собрание, но тут мистер Флетчер тронул меня за плечо.

Я бросила на него вопросительный взгляд.

– Пойдём, – шепнул он тихо, – пока мы не обросли мхом от скуки.

– Мы уже уходим? – так же тихо спросила его я.

– Не совсем, – ответил он.

Никто не обратил внимания на наше исчезновение – наверное, это и правда было очень важное мероприятие и все внимали очередному спикеру. Мы же вышли из зала, свернули за угол, и…

Мистер Флетчер неожиданно толкнул меня в какую-то нишу, которую я поначалу даже не заметила.

Теперь нас никто не видел.

Но голоса звучали совсем рядом.

– И… что мы тут делаем? – спросила я осторожно.

Ниша была довольно вместительная, и я понятия не имела, для чего она здесь нужна, пока не заметила на одной из стен огромную фреску.

– Точно не собираемся восхищаться искусством, – с усмешкой ответил мой босс.

А в следующую секунду он прижимает меня к стене.

И пока я хватаю ртом воздух, не в силах поверить, что он не шутит, он поднимает вверх мои руки.

– Помнишь правило номер два? – вкрадчиво интересуется он и милостиво подсказывает: – Не бояться.

Легко ему говорить.

А у меня даже температура подскакивает, когда он ко мне прижимается. Потому что мы на благотворительном приеме, где собрались богатые и знаменитые, и каждый из них может увидеть нас в любую минуту. Мы ведь даже не в комнате, где могли бы запереть дверь! Если кому-то станет так же скучно, как нам, и он решит чуть пройтись…

Мелькает мысль, что это всего лишь игра. Он не решится… не решится, ведь ему еще вращаться в этом обществе. Это я здесь всего лишь на вечер. Но такое ощущение, что мистеру Флетчеру плевать – и на это общество, и на его правила.

Склонив лицо к моей шее, он делает жадный вдох, а вторая его ладонь накрывает мою грудь и с силой сжимает.

– Тише, – его губы почти касаются моей кожи, – ты же не хочешь, чтобы нас обнаружили?

Он поднимает голову, и я послушно киваю.

– У тебя получится, Полли, – заверяет он меня тихо и отпускает мои руки. – Этот урок мы с тобой уже проходили.

Если он думает, что мне становится легче, то глубоко ошибается. От волнения в горле пересыхает, ноги слабеют, голова начинает кружиться. А он спокоен.

Удивительно спокоен, если не считать практически черных от желания глаз.

Мои руки он удерживает одной рукой, поэтому вторая совершенно свободна. Она медленно, томительно медленно опускается вниз и… задирает подол моего платья.

– Весь вечер об этом думал, – слышу жаркий выдох мистера Флетчера.

– Об этом? – повторяю машинально за ним.

На его губах мелькает усмешка – настолько редкая гостья, что я невольно засматриваюсь.

– Почти. – Его ладонь уверенно вклинивается у меня между ног, заставив меня изогнуться и беззвучно ахнуть.

Но ему этого мало.

Явно мало: отодвинув трусики, он прикасается к моим нежным складкам и начинает поглаживать их. Он приучил мое тело… приучил… несколько касаний его жестких пальцев, а я уже чувствую возбуждение. И уж точно это чувствует он, потому что удовлетворенно кивает и ставит в известность:

– Об этом.

Его пальцы, сначала осторожные, ласковые, почувствовав влагу, входят во вкус. Касания становятся жестче, размашистей, они уже не ждут, не исследуют, а принимаются мучить меня.

Это пытка – молчать, когда стоны стоят уже в горле. Это пытка – желать, чтобы он трахнул меня, и бояться, что он это сделает. Это пытка – любоваться его лицом, когда он так близко и смотрит так, будто я – самое прекрасное, что он только встречал. И да, не сметь прикоснуться к нему – тоже невыносимая пытка.

Взгляд… его взгляд поглощает меня…

Я слышу голоса гостей, но уже не так четко. Я понимаю, да, понимаю, что то, что мы делаем, – это на грани. Но меня куда сильнее волнует теперь, успеем ли мы прогуляться по этой грани, или нас все же прервут.

– И об этом, – слышу голос босса сквозь легкую дымку, а спустя мгновенье чувствую, как его палец проникает в меня.

Медленно, неспешно, растягивая, подготавливая, как будто не понятно, что я готова. Готова даже на это…

Стена, масса людей поблизости, огромная вероятность разоблачения и скандала…

Удивительно, но сейчас эти мысли вызывают не страх. Подстегнув адреналин, они лишь усиливают мое желание.

Желание прикасаться, трогать, желание принимать, желание, чтобы он трахнул меня. И лучше, если он сделает это не только пальцами.

А его пальцы продолжают играть со мной – рисуя на моей коже узоры, от которых внутри вспыхивают огненные огоньки. Вспыхивают, но не разгораются ярким пламенем, потому что он держит их под контролем.

Нет, я не горю от этих прикосновений, я медленно тлею, и это невыносимо. С моих губ срывается тихое всхлипывание, когда его палец начинает массировать клитор.

Да, да, так хочу… да, пожалуйста…

Хочу сказать ему – не могу. Я знаю, если он услышит хоть одно слово – накажет и остановится.

Мне кажется, по моим венам течет уже не кровь, а расплавленное удовольствие. И я позволяю себе лишь малую вольность – двигаю бедрами, насаживаюсь на палец.

Я готова его умолять. Мне стыдно, но я готова его умолять, чтобы он взял меня прямо здесь. И он будто улавливает этот момент – когда мне тоже становится плевать на все, кроме того, что я чувствую, кроме того, что он делает, кроме него самого.

Резко отпустив мои руки, он сжимает ладонями мою попку и приподнимает меня.

Да-да! Наконец-то! Обхватив его бедра, прижимаюсь к его напряженному паху и закрываю глаза, не могу… это сильнее меня… Трусь о него, как мартовская кошка, и, пользуясь тем, что мои руки свободны, зарываюсь пальцами в его волосы.

Его длинный выдох лишь подстегивает. А я кайфую от этих ощущений – от того, что могу к нему прикасаться.

Я мало что различаю, я – сгусток из ощущений, моих и его. Наше дыхание сплетается, рвется друг к другу. Но нет, он не целует, хотя его рот скользит по моим скулам и подбородку.

– А больше всего я думал об этом, – говорит мистер Флетчер и насаживает меня на свой член так резко, что мои глаза изумленно распахиваются.

А его – как два черных колодца, в которые я падаю – быстро, неумолимо. С каждым новым толчком его члена.

Он жаден сегодня, ему меня мало – и он меня не щадит. И не нужно.

Еще… еще…

Его рот рядом с моим, и, даже если я не выдерживаю, он ловит мои стоны и они тонут у него на губах. Остаются лишь между нами.

Это безумие – так отдаваться и отдавать. Безумие – цепляться за его сильные плечи. Безумие – рассыпаться от каждого толчка на мелкие искры и мечтать, чтобы он продолжал.

Безумие то, с какой жадностью он пьет губами мой измученный крик, когда меня накрывает острое, ни с чем не сравнимое удовольствие. И полное сумасшествие – его хрип, когда он кончает следом за мной.

Мы все-таки скользнули за грань…