Глава 46

Утром я делаю так, как решила вечером: кладу в рюкзак пару трусиков и запасной лифчик, майку и несколько шорт. Этого достаточно для того, чтобы отбыть похороны. Надолго задерживаться я не стану, а уж оставаться там тем более. Люди Дитмара приезжают за час до полета. Лысый громила звонит в дверь, и я закатываю глаза.

— До полета полтора часа, до аэропорта десять минут, к чему такая спешка? — выпаливаю, когда открываю дверь.

— Дитмар приказал приехать пораньше.

— Я рада, — язвлю. — Ждите меня внизу. Я спущусь через полчаса.

Страха опоздать на самолет у меня нет. На крайний случай достану свой велосипед и поеду на нем, всяко лучше, чем с амбалами в машине. Перед выходов звоню Сильвии, быстро спрашиваю, как ее свидание и сообщаю, что улечу на несколько дней.

— Что? Куда?

— Отец погиб, — сообщаю ей. — Вчера узнала. Сегодня будут похороны.

— О, Господи, — причитает девушка. — А я тут радостью делюсь.

— Нет, Сильвия, ты очень кстати.

И я говорю правду, потому что благодаря ей отвлекаюсь и заряжаюсь позитивными эмоциями, которых именно сейчас жутко не хватает.

— Мне поехать с тобой? — тут же спрашивает она. — Или уже поздно?

— Силь, не нужно, — прошу ее. — Будь здесь и жди меня, я вернусь максимум через три дня.

Мы быстро договариваем, я надеваю рюкзак на плечи и выхожу из квартиры, закрывая ту на ключ. Внизу меня уже ждут. Два охранника и водитель, как идиоты, стоят у машины, скрестив руки на груди. На них так и оборачиваются прохожие, а мне хочется сказать: 

— Ребята, кто-то вызовет полицию, и вам будет весело.

Я сдерживаюсь, сажусь на переднее сидение автомобиля и молчу до самого аэропорта, впрочем и там молчу, даже когда Дитмар здоровается и пытается завести разговор. Когда же он спрашивает, где мой багаж, я лишь пожимаю плечами. Он же не серьезно думал, что я последую его примеру. И что решу взять вещи и остаться.

— Ты же помнишь, что назад ты поехать не сможешь?

Я лишь закатываю глаза. Ничто не помешает мне это сделать. Никакая империя мне не нужна, да и если говорить о безопасности, лучше мне будет точно в Италии, а не в компаниях и клубах отца, где царит грабеж, похоть и желание урвать кусок пожирнее. Мне не нужна и десятая доля того, что осталось от папы. Даже дом и тот не нужен. Я учусь на престижной профессии, университет уже подыскал мне место работы. Сейчас я подрабатываю. Этого более, чем достаточно для нормального существования. Не на правах принцессы, но я к ним и не хочу возвращаться.

Мы молча проходим регистрацию, садимся в самолет. У нас действительно места рядом друг с другом, Дитмар не соврал. От этого мне не легче, наоборот, хочется отодвинуться подальше, но кресла бизнес-класса не предполагают этого. 

— Так и будешь молчать всю дорогу? — интересуется Дитмар, едва мы взлетаем.

Я, несмотря на то, что часто летала отдыхать за границу, боюсь самолетов. И сейчас, вцепившись в подлокотники кресла, мне меньше всего хочется отвечать на его тупые вопросы.

— Ты что боишься летать?

— Послушай, — мои нервы сдают, но стюардесса, так вовремя подошедшая с напитками, угомоняет мой пыл. — Дайте стакан виски со льдом, — прошу ее, понимая, что самолет и Дитмар рядом взрывная смесь для меня. Я так и до конца полета не выдержу.

Девушка удивляется, но мило улыбается и произносит:

— Да, конечно.

Жду, что Дитмар отберет у нее стакан, но ничего подобного не происходит. Он позволяет мне взять бокал и осушить его содержимое залпом. 

— Не знал, что ты пьешь виски, — комментирует он.

— Ты многого не знаешь.

— В твоем досье не было указано, что ты причастилась к алкоголю.

— О, ты еще и досье мое прочитал. Тогда еще виски.

Теперь я понимаю, почему новость о парне он принял так спокойно. В отчетах охраны совершенно точно не фигурирует никто мужского рода. Сильвия там есть, несколько одногруппниц тоже, а парней — вряд ли. Разве что несколько кадров того, как я отдыхаю в компании. Никакого компромата. Скучная, серая, не наполненная красками жизнь. 

Дитмар не оставляет мою просьбу о виски без внимания, и мне приносят еще бокал. Его я уже не рискую выпить залпом, потому что предыдущая порция и так вызвала легкое головокружение и полную расслабленность. Сейчас мне меньше всего хочется сопротивляться мужчине.

Я медленно потягиваю алкоголь и отворачиваюсь к иллюминатору. У меня еще будет время выспаться. Через полчаса я полностью расслаблюсь и смогу уснуть, хотя и не хочу. Отвлекает меня дикое жжение на щеке. Я поворачиваюсь и натыкаюсь на внимательный, полный желания взгляд Дитмара.

—  Я больше на это не поведусь.

И отворачиваюсь, потому что внизу живота резко начинает пульсировать. Так происходило всегда, когда он так на меня смотрел. И я никак не могла это контролировать, да и раньше в этом не было необходимости. Дитмар так резко хватает меня за подбородок и разворачивает к себе, что я успеваю только удивленно вскинуть взгляд и наткнуться на его пристальное рассмотрение моей внешности.

— Дерзишь, — он оттягивает пальцем мою нижнюю губу. — Продолжай так же.

— В твоем возрасте это нехорошо, — с ухмылкой произношу. — За прошедшее время ты явно постарел, а я точно стала лучше. Теперь ты меня не возбуждаешь.

Вру, конечно. Возбуждает. И даже несмотря на то, что он заметно стал слабее, от него все еще исходит аура секса и страсти. Он пахнет настоящим мужчиной, его терпкий запах всегда заставлял меня задерживать дыхание и вдыхать глубже, растягивать и наслаждаться им.

Понимаю, что надавила на больное тогда, когда Дитмар издает непонятный рычащий звук, а после заводит руку за мою голову.

— Не возбуждаю, говоришь? 

Его поцелуй обрушивается на меня так неожиданно, что я не нахожу ничего лучше ответа. Я целую его в ответ и не могу прекратить это. Тело горит, по коже расползается жар, внизу живота начинает пульсировать, а трусики, кажется, промокли насквозь. С ним всегда так. Он ничего особенного не делает, а я завожусь с полуоборота.

Рука Дитмара ползет по моей ноге и, добравшись до кромки трусиков, отводит их в сторону. И зачем я только надела платье. Пытаюсь сжать ноги, свести их, чтобы не позволить ему коснуться чувствительного места и узнать о моем желании, но он не дает такой возможности, раздвигает мои ноги силой и рывком вводит в меня пальцы, ловля губами вырывающийся изо рта стон.

— Это называется “желание”, если ты забыла, — произносит он и отстраняется, поправляя брюки.

— Это называется “два стакана виски”, — сдаваться я не собираюсь.