Глава 8

За дверью никого. Это не гараж и не парковка, а как продолжение коридора. Я быстро добегаю до конца и вижу лестницу вниз. Боже, неужели? Охраны нет, здесь тихо. Я тут же сбегаю по лестнице, стараясь не шуметь. Обуваться я не стала. На мне только носки, так что тихое передвижение удается как нельзя кстати.

В конце лестницы находится огромная металлическая дверь, сверху слышатся голоса. По видимому, мое отсутствие уже заметили. Я молюсь, чтобы дверь оказалась открыта, и это так и есть. Толкнув ее, попадаю в гараж. Здесь припарковано несколько автомобилей люкс-класса. Я выбираю тот, который с тонированными окнами. Предварительно нажимаю на кнопку открытия гаража и забираюсь внутрь машины, блокируя дверь.

Сейчас я благодарю папу за то, что он настоял на том, чтобы я научилась водить авто. Эти навыки нужны мне, как никогда прежде. Я удивлена, что в машине оказываются ключи, но думать об этом некогда. С замиранием сердца жду, когда откроется дверца гаража, а еще нервно посматриваю в сторону двери, в которую зашла. Оттуда, к счастью, так никто и не появляется, зато я завожу машину и тут же выезжаю из гаража.

Охрану я замечаю уже у ворот. Понимаю, что дверь мне никто не откроет и думаю, что смогу прорваться сквозь ворота. Они же не из стали, в конце концов, разве такая огромная махина на разгоне не протаранит их? Я выжимаю максимум оборотов и еду вперед, но вблизи цели мне простреливают шины, одна за другой.

Я понимаю, что машина не протаранит ворота, и я лишь наврежу себе, но остановиться не могу. Влетаю в ворота на той скорости, которая осталась. Подушка безопасности раскрывается сразу, и я падаю на нее, вслед за этим чувствуя выстрел и звук разбиваемого стекла сбоку.

Я в ужасе смотрю на то, как Дитмар разбивает стекло в месте, где влетела пуля, как снимает блокировку с дверцы и тянет руки ко мне. Он достает меня, как тряпичную куклу, чуть встряхивает, а я не могу поверить, что он сделал это. Стекло тонировано, он не мог видеть, что стреляет не в меня.

— Ты мог убить меня! — кричу ему, не в силах поверить в то, что это происходит на самом деле. 

— Мог, — спокойно кивает он и тянет меня обратно в дом. 

Кажется, что истерика сейчас захлестнет меня. Адреналин ушел на второй план и теперь на его место пришел страх. Мне ужасно страшно оттого, что может сделать мужчина. Я предполагала, что его нет в доме, что не будет никаких проблем, но… он обманул меня, сказав, что его не будет. Он здесь и он явно зол.

Дитмар вталкивает меня в ту же комнату, из которой я пыталась сбежать. Грубо толкает к кровати и заставляет сесть, хотя я и не противлюсь. Не вижу смысла вырываться и заставлять его причинять мне боль.

Мужчина останавливается в метре от меня, заводит руки за спину, опираясь ими о стол и внимательно оценивает меня. Он кажется чертовски спокойным и полностью себя контролирующим, правда, я почему-то не верю в это напускное спокойствие. Я почти сразу понимаю, что это едва ли не крайняя степень его ярости. Именно ярости, а не злости. Его взгляд чернее тучи, челюсти сильно стиснуты, а руки с такой силой сжимают столешницу, что мне становится страшно.

— Знаешь, — вкрадчиво произносит Дитмар. — Я жутко не люблю, когда меня не слушают.

Я молчу, просто не зная, что говорить. Оправдываться? Это глупо, потому что я действительно хотела сбежать и последнее, что я бы делала сейчас — искала себе оправданий.

— Скажешь, что за концерт ты устроила?

— Хотела сбежать, — пожимаю плечами. — Ты же не думал, что я буду послушно сидеть под замком?

— Не думал, — он усмехается. — Именно поэтому остался в доме. Не зря, — он жестко усмехается. — Я думал, мы все решили. 

— Я не буду добровольно раздвигать перед тобой ноги, — резко встаю с кровати и делаю пару быстрых шагов к мужчине, но он тут же перехватывает меня за руки и отбрасывает на кровать так, что я подпрыгиваю на мягком матрасе, как мячик.

Сглатываю и отползаю подальше, потому что мужчина надвигается на меня, подтягивает к себе за лодыжки и устраивается сверху, продавливая матрас.

— Ты уже их добровольно раздвинула, Карина, — он вновь усмехается, но довольно быстро выражение его лица меняется. Он придавливает мои руки к матрасу над головой и жестко чеканит каждое слово: — Я не стал насиловать тебя и брать силой, не стал трахать тебя, когда ты текла, потому что ты, блять, попросила. Ты хочешь по другому? — он чуть встряхивает меня. — Хочешь, чтобы я тебя насиловал? Издевался? Этого ты хочешь?

— Нет, — едва слышно выдаю я. 

— А чего, твою мать? Как еще к тебе относится?! 

Я дергаюсь, пытаясь освободить руки, но он не дает. Не позволяет мне даже пошевелиться, плотно придавливая телом.

— Ты думаешь, что не трахнув меня насильно стал лучше? Может, и за новые шмотки спасибо сказать? — усмехаюсь. — Ты все еще больной ублюдок в моих глазах, решивший, что он может по щелчку пальцев все решить. Я никогда не дам свое добро на ночь с тобой.

Последние слова вырываются на адреналине. Я вовсе не хочу их говорить, но произношу. Понимаю, что зря, когда он прищуривается, а после встает, освобождая мое тело от своего веса.

— Что ж, — спокойно говорит он. — Мне не нужно твое гребаное согласие.

Хлопает дверь. Он уходит, а я остаюсь одна.