Глава 16

Глава 16

POV Кира

Но вместо выстрела, маньяк ударил по газам. “Мазда” с визгом колёс и пробуксовкой рванула вперёд, протаранив Кира и осыпав его пылью. От вида приближающейся машины, я пребывала в ужасе и не видела, что именно случилось с Кириллом. Уж было решила, что маньяк и меня таранить будет, но “Мазда” вильнула в узкую щель между “Порше” и обочиной. Долю секунды мы смотрели друг на друга а потом я увидела дуло пистолета.

Кажется умерла в тот же миг, забыла, что нужно дышать и вздрогнула аккурат с выстрелом и звоном стекла.

Темнота… Животный страх… Но боли не было…

— Кира! — знакомый голос, вернее истошный вопль Климова, вернул к жуткой реальности под дичайший стук слетевшего с катушек сердца. Оно грохотало так громко, что я почти оглохла. Смаргивала ужас, истерично соображая, живая я или мертва? Болит ли где-то… Но с удивлением осознала, что всё нормально, хоть и трясло меня крупной дрожью. Когда дыханье чуть выравнивалось, запоздало вспомнила о Кире. Он был жив! Бледен, морщился, придерживая руку, но распахивал дверцу машины с моей стороны.

— Ты как? — вытаращился на меня, жадно хватая воздух ртом.

— Н-нормально, — язык не слушался, видимо, я ещё не отошла от потрясения. Перевела взгляд на его руку, которую он слегка к себе прижимал и вылезла на улицу:

— Кирюш, а ты как? — кивнула на него.

— Жить буду! Хотя, едва не обделался! Ублюдок на меня ствол… — сглотнул шумно Климов, — потом на тебя. Я чуть не рехнулся, думал, пизд*ц нам!

— Всё! Не говори такого… — схватилась за плечи друга, больше мечтая оказаться в его объятиях и ощутить, что и правда всё отлично! Что он стена, опора и вечный и несгибаемый…

Лбом уткнулась в его грудь и наконец он меня здоровой рукой к себе чуть прижал:

— Ну всё, будет! Ты жива, я жив…

— Зачем туда вообще попёрся? — меня начало потряхивать от слёз, видимо, шок наконец стал накрывать.

— Хотел спросить, какого хрена ему надо от нас! — пробурчал Кир. Я стояла, закрыв глаза и с упоением слушала как стучало его сердце. Так громко, будто оно было внутри меня. В ушах, в голове, в груди…

И впервые я чётко осознала, что хотела бы, чтобы оно билось вдвое сильнее и никогда не останавливалось. Мне было дьявольски страшно, вот прямо в эту секунду, страшно, что сумасшедший тип вернётся! Что убьёт Кира и я останусь одна…

Почему-то жизнь без моего рыжего чудовища казалась невыносимой каторгой. Лучше самой кануть в Лету, чем лишиться Климова. В ту секунду, когда жизнь именно этого человека оказалась на волоске от смерти, был для меня самым страшным моментом из всего, что мы пережили.

— Если не уйдём сейчас, нас арестуют или затолкают, — пробормотал Кир, и только сейчас я услышала, гул множества машин. Колонна машин с нашей стороны начала ход и уже были видны первые участники пробки.

Без лишних слов, паники, обнимашек расселись, перед этим наспех отряхнув кресла от скола сквозного выстрела маньяка. Кир плюхнулся на водительское, я на пассажирское.

— Держи, — вручил бутылку с водой и чмокнул в лоб. — Не забывай больше пить! Ты не одна…

Убила бы его за такую внимательность!

***

До бабки доехали спокойно. Обсудили вдоль и поперёк погоню. Мужика, и нашу несчастную убитую тачку. Понадеялись, что Киру из этого мира хватит денег на ремонт, а потом прямо за несколько десятков метров до дубков Марь Иванны у нас к чертям собачьим взорвалось колесо.

— Пиз*ец! — подытожил наше приключение Климов и покосился на меня. — Ну что, прогуляемся? — предложил нарочито велело.

— А есть выбор? — скептически подняла бровь.

— Можно насиловать дальше диск, — кивнул Климов.

— Подсаживая Кирилла этого мира на большие деньги?

— Типа того.

— Нет уж, пройдёмся, — торопливо вышла из машины, не забыв прихватить воду и свою сумочку. Мы оставили несчастную машинку, погладили её уже не такие блестящие бока, и пошли навстречу местной магии.

— Мы к Марь Иванне, — проорал Кир ещё на подходе к дубкам. Они, видимо, с такого расстояния не расслышали и пришлось повторять.

— Русским духом пахнет! — проворчали в ответ дубки, всё тем же шелестением.

Ну прямо как в песне: “Я спросил у Ясеня…”

— Иди к чёрту! — с чувством отозвался Кир, махнул рукой и остановился, чтобы терпеливо ждать, пока магия свершится.

Марь Иванна уже тут как тут, стояла вся такая тоненькая и гибкая, с сигаретой в мундштуке и с бокальчиком вина.

— Ну здра-асте, — промычал Кир.

— Забор покрасьте, — язвительно парировала неумолимая Марь Иванна и вздёрнула бровь: — Вы что, тачку сломали?

— Есть такое, — недовольно буркнул Климов.

— Ага, — рьяно и раздосадованно кивнула я, ему подпевая.

— Ироды, — сделала приличный глоток вина и покачала головой: — Это ж “Порш”! Мне за него башку открутит ваш красавчик! Боюсь, за такое… даже сексуальных услуг маловато будет.

Мы с Киром переглянулись задумчиво-настороженно, а бабка на своей волне:

— Ну да ладно, хрен с ней. Пошли в дом!

И мы, как нашкодившая малышня, поплелись в домик “бабушки”, есть пирожки, пить чай и слушать нравоучения.

Марь Иванна тут же принялась МЕНЯ осматривать, и это при том, что хуже и грязнее выглядел Кир, и пострадал куда серьёзней.

Баб Яга потрогала мой лоб, пульс, прощупала лимфоузлы, а потом прижала тонкие пальцы к животу.

— Ммм… ну вроде есть чё-то… ну не знаю чё… Ну не зверушка вроде… Живая вроде… Чёт шевелится, — у Марь Иванны из этого мира, и пусть она утверждала, что везде она одна, было в речи слишком много “чё” и “ну”. Хотелось пожурить за безграмотность, но я промолчала. Она нам здорово помогала. Зачем лезть с нелепыми замечаниями и наблюдениями.

— Ладно! — великодушно брякнула Баба Яга и опять сделала глоток винца. — Не убила ребёнка и слава богу. Абсент не дам! — тотчас добавила, хитренько улыбнувшись. — И тебе не дам… — ткнула в Кира, но выдержав секундную паузу, вновь заулыбалась: — Абсент!

А вот эту Марь Иванну узнаю!

Кокетка очень средних лет, ближе к почтенным годам, подмигнула Климову, вспушила пальчиками волосы и продефилировала через всю комнату к самовару, который привычно пыхтел.

— В баню! Живо! Потом есть и спать. Утро вечера мудренее…

***

— Мы можем по-очереди, — пробормотал он, но я покачала головой и схватила его руку.

— Я до сих пор вижу перед собой эти бешеные глаза. Не хочу одна! Боюсь… Если там отключусь и начну всякое видеть… вдруг оно не только… ну ты понял.

— Не очень, — брякнул Кирилл, но не отказался.

А уже на пороге баньки, — где же ещё? — меня настигли воспоминания нашей с Киром ночи, вернее ночи четы Климовых.

Вот теперь я поняла суть происходящего и заминку друга.

И пусть одета! Пусть Кир одет! Пусть я могу его не слушать если захочу, но если вспомнить всё… Я проснулась под ним, кончила. Потом мы спали в одной кровати. Потом… я чуть его не потеряла.

И последнее чего мне хочется сейчас это видеть его, а самое последнее… отпустить от себя хоть на шаг!

Вот такая я сама себя не понимающая женщина!

— Всё нормально, Кирюш? — пробудил от лихих мыслей тихий голос Кирилла. Я сглотнула сухим горлом и решительно кивнула:

— Пошли. Просто… не думай!

— Ты о чём? — Кир напрягся, а я постаралась выглядеть непринуждённой, насколько это было возможно.

— Ну всякого не думай, всё хорошо будет! Просто баня! Полок! Пар! Отдохнули! Восстановились… Пошли дальше. Головы не забиваем! Вперёд!

И как в ледяную прорубь я вошла в парную, рука об руку с Киром.

POV Кирилл

Закрадывалось сомнение насчёт Киры и её вменяемости.

Почему-то я всё ждал подвоха. Знал её хорошо. И неспроста она в баню вместе со мной пошла. Либо от компании Марь Иванны хотела отделаться, либо со мной о чём-то поговорить, вот только бабкина банька не самое лучшее место для общения… наедине… с Кирой.

У меня и так от неё последнее время хроническое стояние, а от пара мозги вообще в кисель, а мысли только об одном… плотском, низменном и трахательном.

— Как рука? — Кира, обмотавшись полотенчиком сидела на полке ниже, заявив, что в прошлый раз едва не поджарилась.

— Нормально. Марь Иванна умеюче подправила…

— Когда успела?

— Так пока ты в уборную бегала, в два притопа, три прихлопа мне его на место вставила.

— Ты смотри, она какая-то больно умелая и ловкая. Как и банька я у неё волшебная. Ещё кто, чего куда вставит, а ты и не заметишь, — хмыкнула Романова, я чуть опешил.

— Да я помню, что у тебя опыт с этим, — решил подыграть, хотя всё ждал каверзного вопроса.

Кира напряглась.

Покосилась через плечо:

— Ты ведь тогда понял, что я под тобой…

Именно этого вопроса ждал давно… И радовался, пока терпела и молчала, но Романова не из тех, кто в себе держит наболевшее. А наш утренний секс в этих телах — прям кровавая мозоль на её душе.

— Ну и?

— Почему не становился? — не оборачивалась, так и говорила в дверь, но упрёком мне.

— Думаешь это так просто, вынуть член и пойти чаёк попить?

— Ты мог как-то намекнуть что ли…

— Помниться, ты меня лихо подстёгивала.

— Я была не в себе, — а вот теперь глянула на меня осуждающе. — Я НЕ В СЕБЕ БЫЛА! — вторила грубовато.

— Так и я вроде, чужим телом в тот момент не шибко управлял. Сложно, знаешь ли, из полымя, да в огонь. Я не железный…

И хочу я тебя, вот что, бл*, делать?

Романова как-то странно сверкнула глазами, всхрапнула оскорблённо.

— Знаешь что, — соскочила со скамьи. — Ты прав, глупая затея вместе пойти. Лучше я одна. Так мне хотя бы подумать будет о чём… Да и спокойней… тише!

— А я мешаю?

— Ты рождаешь слишком много ненужных воспоминаний. Да и не железный… сам сказал. Мне жаль, прости, я на нашу дружбу видимо другими глазами смотрела, — её тирада меня холодной водой умыла.

— Наверное, Кир, — устало кивнул. — Но я с тобой, не смотря ни на что. Ни на что не претендую, ничего не жду… Я просто…

— Лёгкого пара! — отчеканила Кирюха и торопливо скрылась за дверью.

— Да спасибо, — буркнул в пустоту парилки.

Несколько секунд поматерился, а потом выдохнул, закрыв глаза.

Так и правда спокойней, тише… удобней. Можно расслабиться и не бояться. И парку поддать!

Спустился на проём ниже, взял мелкий ковш, зачерпнул жижи из приземистого тазика и ошпарил каменку. Тут же парную заволокло молочно-белой пеленой.

Забрался на верхний полок, вытянул ноги и откинул голову на стену. Я начинал уже привыкать к этой наркотической фигне. Подышал жаднее, позволяя дури пробраться в меня глубже, и на меня снизошло умиротворение.

Тепло, не душно. Вечность бы тут сидеть вот так.

Скрип двери выдернул из дремоты. Я нехотя открыл глаза и тут же весь собрался, даже ноги подтянул — на пороге стояла ОНА. Окутанная молочным паром, который неестественно долго шёл от каменки. ЕЁ волосы пышной рыжей копной струились по плечам едва доставая холмиков груди, прикрытой полотенцем, и закручиваясь на концах в колечки.

Зря решил, что в этот раз мне дадут отдых. Как и в прошлый, в самый первый — опять Кирюха пришла надо мной поиздеваться!

— Ты не настоящая, — спокойно уличил я.

— Отчего же, — усмехнулась Кира. — Ну что ты в самом деле, как маленький? Не понимаешь, что это бабка над нами колдует?

— Кир… — предостерегающе протянул я. — Не настоящая… Не настоящая! — Твердил как заклинание. Мысли путались, пока Кира медленно закрывала за собой дверь.

— Кир, это нечестно! — строгий голос не нашёл отклика. Романова смотрела лукаво и улыбалась, растерянно-доверчиво улыбалась.

— Почему?

— В этой бане я слаб… и обнажен. Как душой, так и телом…

— Я тоже, — её полотенце упало на пол.

Я шумно втянул воздух.

Твою мать!

Она была слишком хороша, чтобы я продолжал разыгрывать равнодушие и безмятежность…

Неспешно спустился с полка на низкую лавку. И теперь оказался лицом на уровне её обнажённого, плоского живота.

Не касался — по обычаю гипнотизировал взглядом её тело. Стройное, хрупкое, и такое идеальное для меня.

Не для… Руслана.

ДЛЯ МЕНЯ!

Гладкая чуть загорелая кожа, веснушки по плечам.

Я бы мог обхватом пальцев сжать её талию, такая она тонкая. Кира всегда была миниатюрной… И это с первой встречи вызывало в душе странную бурю — смесь нежности, страха сломать и дикого желанияобладать ею.

Как дюймовочка…

Такая маленькая, и такой большой я.

— Зачем, Кир?

Она прерывисто дышала и внимательно смотрела сверху-вниз в ожидании.

— Не мучай, Кир… у-уходи-и… — прорычал я, но переча себе же, дрожащими руками обвил за бёдра, притягивая её ближе и прижался алчными губами к её животу.

— Не гони, — ахнула она и тут же запустила пальцы в мои волосы. — Ты ведь не хочешь, чтобы я уходила, — нежно лился её ласковый голос.

Я парил в блаженстве от близости этой сумасбродной, эгоистичной особы. Упрямой, настырной, но такой желанной до невозможности. Я уже давно смирился с тем, что для неё лишь друг.

Того требовал наш мир. Наши законы…

Но я… я бы ради неё стал отступником. Да! Я бы предал всех… ибо мой мир — эта рыжая бестия. Мой дом — эта слепая стерва. Моя жизнь — давно принадлежала ей. Поэтому и смерти не боялся… это единственное что могло меня спасти от одержимости Кирой. Я дико устал играть в роль милого и всепонимающего. Я всё чаще стал спотыкаться на пути, всё хуже контролировал свои страсти и совершенно перестал управлять своим телом и мыслями.

— И… чего ты хочешь в этот раз? — на силу отстранился, с горечью понимая, что не смогу отпустить, даже если она начнёт отбиваться.

Киру всё сильнее заволакивала дымка, никак не проходящего пара. Ароматы травы, дров… её тела… у меня нещадно вело голову, а рыжая бестия продолжала молчать.

— Ну же, сделай сама шаг… — надломился мой голос.

Кира улыбнулась победно и вмиг оказалась у меня на коленях. Оседлала, прижавшись икрами к моим бёдрам, и руками обвив за шею.

— Так лучше? — невинно уточнила, до сладкой истомы больно скользнув своим телом по моему давно уже стоящему члену.

— Лучше! — охрипло согласился я и попытался поцеловать. Она не позволила, игриво прикусила губу:

— А так? — нежно промурчала стервочка, приподнялась и опустилась, как можно плотнее прижимаясь ко мне. И опять сверху-вниз, снова запустила пальцы в мои волосы. Качнувшись ещё разок, потянула за пряди, чтобы я откинул голову…

Я так хотел поцеловать её, ждал, что сама… но она продолжала надо мной издеваться. До остроты ощущал на груди, касания её торчащих возбуждённых сосков. Во рту жутко сушило:

— На хрена ты мучаешь меня? — глухой рык вибрировал, а Кира покачала головой:

— Я хочу сделать приятно, — тихо прошуршала и облизнула губы, с очередным качанием бёдер.

Её ответ показался беспощадным: злил и раздражал. Издевательство чистой воды, безумие. И губы уже болели от желания целовать, а пальцами давно отыскал влажную щель и пока Кира не отталкивала, ласкал.

— Ещё, — простонала она, сотрясаясь на моих пальцах. Она кончала, бессовестно, эгоистично… в своей манере: мне и мне. И тогда я сорвался. Снова сделал попытку завладеть её ртом. Но Кира среагировала и потому вышел скорее укус… за нижнюю губу. Прихватил… она натянулась, а когда отпустил, вернулась на место уже припухшая.

— Ау, — Кира облизала её кончиком языка, а потом так же облизала и мою нижнюю, чтобы следом укусить, поцеловать и… с ума сойти!

Больше не позволял со мной играть — с грозным рыком впился в её приоткрытый рот, тараня языком её…

О, чёрт! Как же наши губы друг другу подходили! Мы вообще друг другу подходили. Всегда! И химически и физически. В этом я не сомневался никогда.

И это убивало — почему она с таким упорством НАС отрицала? Она отказывала нам в счастье быть вместе! Она воровала у нас НАС!

И потому я с упоением любил её здесь! В бане! Здесь она была моей! Здесь она позволяла себе быть со мной… Я наслаждался близостью… Запускал пальцы в её волосы, сжимал шею, на грани сдавить крепко, ладонями скользил ниже… До груди. Алчно исследуя все изгибы, впадинки и выпуклости. ЗДЕСЬ ОНА МОЯ, даже если скоро протрезвеет. Даже если не она!

К чёрту всё! Я должен быть лучшим, что с ней случилось.

Новый поцелуй с новой бурей эмоций, и я опять касаюсь её самым смелым и развратным образом, а потом, когда я больше не могу терпеть, зло и грубовато насадил её на себя. Кира сама уже горела… и мне помогла качнувшись бёдрами, чтобы я оказался как можно глубже.

— Бл*, — сдавленно выдохнул, в отчаянной попытке стерпеть жгучую волну короткого экстаза. Как же долго я ждал этого момента… Этой секунды на грани, когда почти всё… но ещё нет. Мы оба глухо посмеялись от предвкушения неизбежного и прекрасного и…

Я глухо рыкнул под тихий всхлип Киры — она на секунду остановилась, бессовестно растягивая удовольствие и смакуя свои чувства на грани. Хватанула ртом воздух, снова улыбнулась и опять вверх приподнялась — высоко, чуть не выпуская меня из себя. А это крах, почти смерть…

Верно просчитав мой испуганный вздох, вернулась, проехав вниз до самого конца.

Движения становились чаще, сильнее, резче и меня почти разрывало от того, как хотелось быстрее эту сладкую муку окончить и того, как же хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

Новый танец, плавный и страстный, который закручивал нас в водовороте, пока наконец ком, что собирался в животе не лопнул. Меня окатило волной яркого оргазма…

И только, когда Кира растворилась вместе с паром… я опустошенно признался, что в который раз трахался с галлюцинацией.

— Так и есть, — обронил в тишину бани. — Ты не могла быть настоящей… И чёрт возьми, когда же ты закончишь наши страдания?