Глава 29

Глава 29

POV Кира

Только сейчас сообразила, что среагировал на его мысль.

— Я просто ищу причины, а ты ревнуешь к памяти.

— Да, потому что хочу, чтобы ты больше думала о нас. Мне кажется я заслужил…

— Заслужил, — улыбнулась наглой реплике Климова. — Но нам ещё много барьеров преодолевать, — напомнила нарочито строго.

— Готов прямо сейчас начать! — хмыкнул Кир. Повисла тишина. Мягкая и убаюкивающая. — Ну так что, ты меня соблазнять будешь? Или просто подсматривать? — его голос мягко прокатывался, как львиный рык, по парной. Глаза были закрыты, он успокаивался от моего приветливого тона.

— И подслушивать, — кивнула сонно, уже барахтаясь в тягучей вязкости дурмана баньки.

— Слушать? — вторил недоумённо Климов. — Чёрт! Хочешь сказать. Ты и мысли мои слышала?

Мы оба распахнули глаза и зависли, глядя друг на друга. Он стал тяжелее и прерывистее дышать, а я перестала совсем. Впервые остро почувствовала себя вуайеристкой, незаконно вторгшейся в чужую голову. Он давно хотел и я давно знала, и шутки для него только что закончились.

Ну же, банька… Выкинь свой очередной финт. Ты же призвана нас провоцировать на выбросы окситоцина с дофамином!

Но даже банька, кажется, не спасала от одного очень злого льва. Кир не отрываясь на меня смотрел, а я спешно запечатывала сознание, пока не поняла, как это глупо.

— А если да? — расслабилась. Убрала все мысленные блоки и стены. Он должен меня видеть! Впервые. Полностью.

— Кого-то нужно наказать… — секундой погодя усмехнулся Климов, дав понять, что не злится… не обижается и вполне не против…

И тогда я сделала, на чтобы не решилась в простой жизни. В своём мире. Забралась на верхний полок, скрестила по-турецки ноги. Кир поджал свои, давая мне место. Мы оказались друг напротив друга и я почувствовала острее. Его мысли! Тягучие, горячие, как раскалённая карамель. Я не подслушивала их теперь, они были в моей голове. Вот что давало это место, если ему не сопротивляться… Единение, полное.

Я вновь зажмурилась, раскрывая сознание — позволила себе ощутить его на расстоянии: он проникал в кожу, вены, артерии, аорты. Заполнял ноздри, лёгкие. Всё, что было пусто — стало им. Превратилось в него. И судя по его хриплому, отчаянному вдоху — он переживал тоже самое.

— Кир… Кир, — прошелестел его голос. Я открыла глаза. Оказалось, Климов на меня не смотрел. Блаженствовал в пару, а может дремал… так и не дождавшись ответа. А может… слушал меня. Откинул голову, так что шея напряглась, кожа на ней натянулась, грозясь вовсе лопнуть.

Мною двигал не он, не его мысли, а только чистый интерес.

Я подползла, не чувствуя, как соскальзывает полотенце, оставаясь на полке, протянула руку и коснулась его шеи. Напряжённых вен и мышц.

Климов сглотнул.

Мне казалось, что я глажу дикое животное, которое безмерно доверяет и вот-вот падёт к моим ногам. Станет ручным, самым верным, покладистым… моим личным. Покатает по диким, незнакомым, опасным местам, заберёт в свою стаю.

Я хотела им владеть от и до, и он, кажется, это слышал.

Не шевелился. Не тянулся ко мне. Не улыбался. И даже не смотрел!

Я снова царапнула его шею.

И снова.

А потом спустилась ниже. К плечам, ключицам и мышцам рук. Его мощное тело реагировало на каждый жест, сокращалось, содрогалось и теперь уже тянулось ко мне в ответ.

Добралась до груди. К напрягшимся соскам.

К прессу, который скрывался частично под белоснежным махровым полотенчиком.

Мною двигало любопытство в чистом виде. Такое, которого бы раньше постеснялась. Я не изучала ещё ТАК мужчин.

Не приручала их. Не знала, что это такое… любоваться.

Моя рука не дрогнула — когда коснулась уходящей от пупка дорожки волос, проследовала за ней и…

Кир перехватил меня за запястье, открыл глаза и медленно, мучительно неспешно качал головой, отрицая всё к чему нагло стремилась.

— Что не так? — голос меня оставил. Вместо него был только хрип: тихий и свистящий, как от сильного ларингита.

— Ки… ра, — прокашлялся Кирилл. — Я опять не поспеваю за твоим настроением. За твоими желаниями… Я не зверёк. Я Зверь! Со мной не поиграешь… доиграешься…

Пока он тихо чеканил не то угрозу, не то обещание, я повторила его жест головой, — неспешное отрицание, — и бесстыже уселась верхом.

— Хочу, чтобы ты меня услышал… — виновато улыбнулась. — Сказать не могу, потому что в голове каша, но ты… эмоции можешь услышать. Они не обманут… ты прочувствуешь это, — сжала покрепче бёдра, словно боялась, что он, как дикий конь, меня скинет.

— Не будь идиоткой. Я всегда тебя чувствовал, — огорошил признанием Кир, придержав меня горячими ручищами за ягодицы. — Но видимо лучше, чем ты себя. Потому и был рядом. Потому и был готов… ждать и терпеть! Вот только в отличие от меня, ты идеальна в самообмане. А нет ничего страшнее, чем поверить в собственную ложь. И пусть не со зла, но ты словно стала жить в другой реальности, до безобразия больно раня меня и мои чувства.

— Прости, но этого от нас требовали…

— От меня того же требовали, но я не отказался. А ты… Неужели я настолько тебе неважен?

— Не трави душу, — шепнула расстроенно.

— А что делать с моей? — хват его рук стал грубее и оттого волнителей. — Ты… меня уничтожала долгие годы.

— Если не сможешь простить…

— Прощал. Всегда. Но сейчас думаю, как тебя наказать за это.

Я опешила: не то смеяться, не то молить, не то реветь!

— Научи… верить… в свою правду…

Вцепилась одной рукой в плечо — другой в его шикарные волосы. Они оказались мягче и гуще, чем я думала.

— Знала бы ты, как я этого хочу…

Дурацкая идея решила осуществиться раньше, чем я определила уровень её глупости. Схватила его за прилично отросшую бороду, потянула к себе и поцеловала.

Не хотела, чтобы всё пришло именно к сексу, не собиралась его совращать или вроде того, но ужасно желала этого грязного болезненного поцелуя, какого у меня в жизни ещё не было.

Я не контролировала силу и пыл. Почти вгрызалась, ослеплённая новыми животными чувствами.

И Кир шипел от боли, но не отбивался.

Я кусала его, а он не противился.

Я боролась с его языком, с его губами и рычала в ответ на его рык.

Всё это длилось так долго и одновременно так быстро закончилось, когда Кирилл грубовато схватив меня за подбородок, оторвал от себя.

Это было практически невыносимое чувство, я в ответ шикнула, разочарованно простонала и скинула его настырные пальцы, чтобы наброситься снова.

Он белоснежно улыбнулся моего бешенству. И совершил преступление опять. Качнулся, словно собирался прильнуть к моим губам, но так и коснулся…

Это нехило взбесило. Я подалась к нему снова, а Климов чуть голову отклонил, ещё и руки мои по сторонам к полке своими зафиксировав.

— Ты наглый, рыжий котяра.

— А ты развратная, рыжая кошка.

Чёртов дикарь дразнил! Хотел борьбы. Хотел, чтобы я сама его завалила… правда я это сразу не поняла. Но когда стало ясно, что он только играет в недотрогу, мне уже всё это нравилось.

Я, он и мои победы.

Его тело уже окаменело, я чувствовала его возбуждение под полотенцем, оно упиралось в мой живот.

— Чёрт! — зло шикнула, рывком избавляясь от этой махровой преграды, потому что мне уже было просто больно без… Кира.

Да! Больно!

Я поняла это чувство! Поняла эту снедающую пустоту. Ощутила воронку… Пугающую, яркую и острую, как раскалённый гвоздь.

Сейчас! Когда оба обнажены. Я на нём… сижу верхом, сжимаю его бёдра своими… Я готова. Он подавно… И нам даже стараться не нужно, чтобы сделать последний шаг, мы замерли.

Симфония достигла мучительно медленной ноты. Звенящей, как оставленная в покое, но не остановленная струна.

Губы ещё были рядом, но не соприкасались.

Только жар, шумное дыхание, гулкий бой сердец висели между нами.

Мы питались этим. Как последним глотками воздуха перед смертью.

Мысли Климова карамельной волной завладевали моим телом, и я сама была в нём. Бежала по венам, вместе с кровью и ничего не было тайной. Ни огромное сверкающее чувство внутри, ни невероятное желание, урчащее диким зверем.

Он был не только телом обнажён… душой и разумом…

Тогда я сняла последние барьеры в своём.

— Кир, — надломился дрожащий голос Кирилла. Медовые глаза полыхнули темнотой, ноздри трепетнули… И он первым сделал шаг. Лизнул мою нижнюю губу. Внутри меня от интимности и пошлости этого жеста, взорвалась маленькая бомба.

— Да, — рьяно кивнула и, повторив его дикость, услышала взрыв внутри Климова.

Мы опять погрязли в сладостной войне ненормального поцелуя. Шарились ладонями друг по другу, тёрлись телами, а когда я качнулась, не в силах терпеть пустоту и влажность между ног, Кир, странно рыкнул. Вцепился в мою талию, прижимая к себе и чуть поднимая. Запрокинул голову, шумно дыша и кусая губу.

Ему могло быть больно, но ни в его, ни в моих мыслях о ране не было речи. Это сейчас не играло роли. В Кире бушевала сила, способная свернуть горы.

Я была раскалена!

Он тоже…

Мы оба не желали ждать и играть в игры.

Мы этого хотели сильнее, чем чего бы то ни было.

Я опустилась, касаясь влажной кожей головки его члена… Замерла, не желая потерять эти сладкие моменты, мечтая их прочувствовать от и до. Но Кир так жадно и требовательно смотрел мне в глаза, до боли сжимая кожу на спине, что надолго растянуть процесс не удалось. Он не выдержал и плавно меня насадил на себя, превращая этот и без того опасный момент, в настоящий… сущий томительный кошмар.

Меня накрыло медленной волной удовольствия. Я захлебнулась им, выгнулась, позволяя члену оказаться как можно глубже.

Кирилл бархатно рыкнул под властью таких же обнажённых, острых чувств как и я. И я качнулась, давая ход следующей волне экстаза. Пальцы Кира уже танцевали по моей коже — он мною управлял, как дирижёр оркестром.

Сжимал то сосок, то грудь целиком, то задницу, то плечи.

Бросался от невинного к извращённому, даже не задумываясь о том, что и когда делать.

И, чёрт подери, мне это до сумасшествия нравилось.

Я отдала ему и себя и контроль.

Сегодня Я — для Кира! И он точно не заставит меня об этом пожалеть.

С каждым моим движением взлёт был всё выше, волна жарче, а падение обещало быть фееричным и оглушительным.

Я к нему не стремилась.

Рано.

Но мы уже оба потерялись. Движения стали частыми и резкими, поцелуи карающими и подчиняющими.

Даже пар в бане давно прошёл, воздух был чистым, а значит нами управляла не магия. И от этого ещё сильнее бились сердца, будто собирались проломить грудные клетки.

Я стонала и двигалась быстрее: Климов помогал активнее. Шипел не то от боли, не то от удовольствия. Хотя всё слилось в один клубок безумия и дикой похоти.

Я когтями в его плечи вонзалась, кусала шею, губы. Сильнее сжимала бёдра, словно боясь потерять почву, которая ещё меня держала.

Пока держала…

“Если не остановишься…” — не то услышала, не то сама подумала.

“У нас ещё уйма времени, не тяни…” — нетерпеливо отозвалась не то себе, не то ему.

Кир глухо засмеялся. Подхватил меня и в три ловких движения поменял позицию — теперь я сидела на полке задницей, а он стоял передо мной.

“Не всё тебе решать!” — это уже точно его мысль.

“Трахни меня уже!”

И он трахнул.

Как же, блин, он трахнул.

Всё, что было до — огромная прелюдия.

Он заполнил меня целиком, хоть предыдущая поза и была довольно удобной, но этому котяре явно милей свобода.

Стоило контролю полностью перейти в руки Кира, и всё заиграло иначе. Не сказала бы что хуже или лучше, но ИНАЧЕ!

И темп наращивал, доходя до безумной скачки… двигался так быстро и резко, что я захныкала от то и дело натягивающейся внутри пружины.

Это была непрекращающаяся лавина, бурная, неостановимая, раскалённая.

Шум в ушах и туман перед глазами не позволяли понять, что происходило вокруг, но… Киру было так же чертовски круто. Уж это знала точно.

Круто — мягко сказано, скорее “охренительно”.

Это было то самое…

Это было ТО самое слияние физики с химией! Когда процессу помогали не только тела, но и души.

Климов кончил с хриплым стоном, вроде бы “на”, а не “в” моё обмякшее уже тело.

Не нам решать за актрису и звезду Киру Каверину в таком вопросе как “беременность”, ведь дети от телохранителя Климова ей могут прийтись не по душе…

Хотя кому вообще могут не пригодиться его дети, матерь божья?!

— Смешно, — тихо хмыкнул Кир, видимо, услышав мои мысли.

— Не подслушивай, — шикнула я. — Но если она не даст твоему телу — то полная дура! Хочу, чтобы все Киры знали, что такое трахать Кириллов. Во все-ех, — махнула ослабевшей рукой, — мирах.

— Кто кого… — не договорил Кир и упал на полок, рядом со мной. Мы не касались друг друга, но очень ярко чувствовали исходящий от тел жар. Этого было достаточно… для близости и единости.

— Ну я начала…

— А я кончил, — и снова Кир засмеялся, и от этого низкого сексуального звука по моему телу пробежали мурашки, что было почти болезненно. — Водички бы…

— Ага… — шепнула я, понимая, что вообще не в силах шевелиться.

Какая же я дура… была.