Глава 34

Глава 34

POV Кира

Кир опустил голову, поджимая губы и глядя в пол. Он выглядел таким подавленным, убитым, что я было коснулась его головы… но не посмела.

Что сказать? Как поддержать? В ЧЁМ заверить? В чём поклясться?

Я могла только представить, что сейчас испытывал Климов. Но «представить» — это так мелко в сравнении с тем, что он переживал на самом деле.

ВСЁ ЭТО было нечестно!

Предательство.

Подлость…

Это был удар!

Сбылось то, о чём я мечтала столько времени. То, почему так страдала в последнем “мире”. Я же тогда прочувствовала всю боль Киры и теперь стала понимать, что никогда не откажусь от малыша, даже под страхом потерять внезапно обретённого любимого.

Долгожданный малыш не может лежать на противоположной чаше весов с любовью к мужчине.

И Кир, кажется, это тоже понимал.

— Всё будет хорошо, Кирюш, — хмыкнул он с горечью, выдавливая улыбку.

— Скажи, что и это сон… я проснусь, Кир… Ради тебя я проснусь…

— Не дури, Кирюш. Ты же только что повзрослела. Время взрослых решений. Время… новой жизни, — он поцеловал меня в лоб, поднялся с койки.

— Кир? — с губ сорвался не то стон, не то мольба. Сердце словно треснуло пополам.

— Тебе нужно отдохнуть, Кирюш, — неправдоподобно мягко улыбнулся Климов. — И подумать… теперь нам всем… нужно подумать.

Я не противилась, не рыдала, не бросалась за ним.

Хотела, и если бы другие обстоятельства была готова землю рыть руками, чтобы его остановить, но не смела. Он свободный мужчина, и если любил меня столько времени и был готов на жертвы, то теперь… я не имела права ему что-то предъявлять и о чём-то напоминать.

Я утратила это право, когда оказалась женой другого. Когда зачала от другого! А обременять собой мужчину, навязывая не только себя, но и чужого ребёнка… это было аморально, подло, некрасиво.

Это был его выбор! Его решение.

И Климов вышел.

Интересно, он дал МНЕ время? Или себе?

Потому что мне не нужно время. Я люблю Кира, но навязываться не буду, если, беременная от другого, ему не нужна.

Нет, я о себе, как о прокажённой не думала, у меня внутри было невероятное тепло, будто выиграла в лотерею или проснулась с утра знаменитой.

Это чувство будущего, которое не будет прежним, но точно будет более прекрасным. Как минимум на одного долгожданного человечка.

Я за одну секунду и одну фразу поняла, что вернулась не в холодный “свой” мир, а домой. И тут, дома, будет так тепло и хорошо, как нигде.

И даже плакать не хотелось, хоть слёзы и катились по щекам. Я хотела смеяться и ни с кем этот момент не делить.

Ни с Русом, ни с Киром.

Это был МОЙ момент.

И я поняла вдруг, что я смирюсь теперь с любыми потерями, как бы больно мне не было. Ради счастья малыша я переживу всё.

— Мы справились, — шепнула, обращаясь к Руслану, словно его дух ещё витал где-то рядом. Я почти могла сказать, как он выглядит и что за выражение на его лице. Он бы посмотрел с нежностью на нас: меня и нашего будущего малыша, и ободряюще улыбнулся, сообщая, что теперь готов уйти.

Из дрёмы вырвал скрип двери.

— Кир? — не знаю с чего взяла, что это он, но даже подалась вперёд, сев на койке, куда успела лечь.

— Нет, милая, это не Кир, — Марь Иванна вошла, поправляя на носу очки.

— А Кирилла не видели? — упавшим голосом поинтересовалась я.

— Он в другой палате. Как и ты проходит осмотр.

— Ну что, готова?

— К чему?

— Нужно УЗИ сделать.

— Мария, дай-ка мне пару слов с внучкой перекинуться, — словно чёрт из табакерки в палату вошел дед.

— Виктор Сергеевич, — с укором покачала головой Марь Иванна. — Знаешь ведь, процедура! — смотрела на деда слишком строго для подчинённой, даже если таковой не являлась, всё-таки он тут, пожалуй, повыше рангом.

— Знаю-знаю, — отмахнулся дед. — Минутку бы нам…

— Эх, — нарочито ворчала “Баб Яга”. — Не активничай, — это мне, ещё и пальчиком строго покачала, — а то Валентина Ивановна от возмущения лопнет.

— Без танцев и кровавых разборок, — заверил категоричным жестом дед, и только проводили нашу Бабу Ягу взглядом, приблизился ко мне.

Я так скучала, что, кажется, была готова броситься, как в детстве к дедушке на ручки.

Он крепко меня обнял, поцеловал в лоб и макушку.

— Ну, ну… — по его щеке скатилась слеза.

Растрогавшийся дедушка — как удар под дых. Мой герой детства собирался разводить мокроту.

Мы оба рассмеялись, столкнувшись лбами.

— Дед… это было так… странно.

— Но действенно, да? — горделиво усмехнулся он.

— Действенно то действенно, но Кир, дед… А как же теперь Кир?

— А что Кир?

— Ты же знаешь… Ты… — мои щёки залились краской, я вспомнила, что там происходило в бане, и представила, как команда специалистов следила за нашими соитиями в прямом эфире.

— Не переживай, — фыркнул дед, точно поняв, что меня смутило. — Баня была… ну словом это что-то вроде твоего сна во сне. То, что там происходило, контролировала только ты, и видела только ты. Ну и… и Климов, если рядом был.

— Хорошо, — с облегчением кивнула, собираясь с мыслями для следующего вопроса. — Но если ты в курсе НАС с Киром и… его… — на свой живот посмотрела и замялась, ещё не очень представляя, как теперь себя представлять не одну, а ребёнком внутри. И как верно теперь об этом говорить. Мы? Нас? Нам?..

— В курсе. Не сразу кончено поняли, но когда датчики стали барахлить, а анализ крови показал изменение в тебе, даже думали прежде времени разбудить. Всё же ребёнок… Ответственность, но дело уже было близко к завершению миссии, никаких сбоев больше по здоровью не происходило, срок такой, что у тебя будет время всё обдумать… Потому мы дали тебе пройти этот путь до конца…

— А если б я погибла там?

Дед пожевал губы задумчиво и сожалеюще:

— Выдерни мы тебя раньше времени из сна… с твоей болью и одержимостью, с которой погружалась, ты бы долго не протянула. Натворила дел, и никакое лечение бы уже не помогло.

Я молча согласилась.

— А когда узнал Кир?

— Он раньше тебя оклемался. Давно… почти день за тебя боролись. Уж больно во сне увязла. И как в себя пришёл, новости воспринял мужественно. Сидел возле тебя всё это время, прям не выгнать, хоть смертью грози. А тут отошёл по необходимости, и у тебя отход начался более сильный.

— Дед, он ушёл, — хоть кому-то захотелось признаться.

— Куда? — нахмурился родственник.

— Сказал, что нужно подумать…

— Оно и понятно, — рассудил дед. — Дело ваше запутанное и противозаконное. Потому что влюблённые теневики — это гремучая смесь, как ядерная боеголовка для мира, — сидя на стуле, он сложил руки замком на животе. — Потому и запрещены связи между нами. Этому правилу очень много лет, и оно не было написано просто так. Теневеки теряют разум и бдительность, и ух, как страшны в ревности и горе. Они любят отчаянно, до последнего, по-настоящему, можно сказать. Поэтому союз с людьми предпочтительней. Спокойней. Но найти среди людей вторую половинку крайне сложно. Часто, это как любовь к домашнему любимцу. Очень искренняя, но… не та, что могла бы быть…

— Руслан не… любимец! — встала на защиту мужа и нашим чувствам. Они были искренними, чистыми и светлыми.

— Ну, никто и не говорит, что ты — такая же, как все. И, что любила, как все! Не утрируй! Но это общепринятое понятие. Так или иначе, проще воспитать теневиков, неспособными друг друга полюбить, чем не ограничивать и потом смотреть, как они погибают. Такая связь… ненормальна. Всегда. Поверь, я знаю, о чём говорю, — его загадочная улыбка была очевидным подтверждением. Я даже догадалась, о ком речь.

— Марь Иванна? — прищурилась я.

Дед хмыкнул.

— И?.. — ждала более подробного пояснения.

— И я женился на твоей бабушке. Простой девушке.

— И она была для тебя… любимцем? — это слово ещё коробило.

— Она была любимцем, — кивнул он. — Поверь, после Маши для меня любая бы им была. Я бабушку твою холил, лелеял, — дед закинул ногу на ногу, уместив по-молодецки щиколотку на колене, и откинулся на спинку стула, глядя на меня как-то очень печально. — Всё делал, что попросит. Но это было… забавно, пожалуй, — неопределённо плечами передёрнул. — Я очень радовался, что ты встретила Руса до того, как бросилась в любовь с Кириллом. Боялся не успеть.

— С чем не успеть?

— Боялся, что ты начнёшь сходить с ума, как я когда-то… — сочувствующе покачал головой дед. Слишком уверенно, так не лгут! — А вот то, что мы вас завербовали так резко — только наш ход, во имя спасения. Сначала я надеялся, что Кир первым найдёт себе жену или любовницу, но он был удивительно верен, хотя впечатление создавал иное, а потом вы нашли Руслана. Приручили его. И ты стала его женой. Я от облегчения был готов нажраться не хуже Климова на вашей свадьбе. Это же удача! Познать любовь человека до той самой… пиковой любви… точки безысходности и невозврата.

— Понимаю, — и я кивнула, только зажато, одной ногой в мыслях. — Но при этом вы не побоялись нас вместе отправить…

— Он был тебе нужен, — вот так просто отозвался дед. — Хочу я того или нет. Правильно это или нет. ОН НА САМОМ ДЕЛЕ ТЕБЕ НУЖЕН! И я боюсь, что бы ты напридумала во сне, не будь его рядом.

Я губу прикусила, соглашаясь с правотой деда.

— Ты же без него и шагу бы не сделала. Всякий раз он был твоим с потрохами! Ты даже не старалась от этого уйти, подсознание само работало…

— И что теперь делать? — всхлипнула против воли. Ведь давала себе зарок, не сметь об этом думать и надеждами себя шпиговать.

— Как что делать? — с недоумением вторил дед. — Ребёнка рожать! И радоваться, что он не от теневика!..

— А если бы… от?..

— Он бы стал самой опасной персоной на все миры, — цыкнул дед. — Его сила… Он бы стал гонимым, как и его родители…

— Но почему бы таких не использовать в нашем деле?

— Они неуправляемы. Власть и сила, она всегда влечёт за собой перевороты.

— Но если бы его воспитали любящие родители в коллективе умных, понимающих людей…

— Далеко смотришь, Кир, — с тихой грустью перебил дед. — С таким лучше не рисковать.

— Просто это странно, дед. Если природа нас, Теневиков, создала магнитами для истинных, и мы притягиваемся с настоящей половинкой, в какой мир нас не запихни, то почему кто-то решил, что нужно рубить по живому и больному? Одна ошибка кого-то не должна становиться примером для всех. У людей тоже разное случаются, но они… не ставят крест отношениях друг с другом…

— Не стоит тебе сейчас о таком думать, Кир. Оставь это на потом. А сейчас, просто возвращайся… к жизни. Я очень за тебя боюсь. И понимаю тебя. Понимаю, что сейчас ты…

— Дед, — перебила родственника, — я не боюсь с ума сойти. Уже прошлась по грани и теперь мыслю яснее ясного. Но я боюсь, что ОН ушёл с обидой. Тогда, когда у нас всё должно было получится. Когда он смог… и я была готова… — я улыбнулась. Из последних сил, кажется, из истерического несогласия с правилами моего мира. Из простой бабской истерики. — Наплевать на ваши законы. Пойти против, если вы не позволите нам быть вместе. Я была уверена, что ко всему была готова, но оказалось, нет. Требовать или ждать от Кира, что он меня примет сейчас… беременную от другого… Такой жертвы я не смею попросить.

Для меня Кирилл — нерушимая величина. Он так же вечен, как небо над моей головой, и даже намёк на то, что он исчезнет — глуп и бессмысленен.

Но он мог сомневаться в моём “люблю”, потому что я долгие годы доказывала ему своё упрямство… Он мог сомневаться… Потому что не каждому, даже самому любящему сердцу дано… любить чужого ребёнка.

— Ну всё, минутка закончилась полчаса назад, — наш разговор прервало бесцеремонное вмешательство извне. Дверь в палату распахнулась и к нам вошла Валентина Ивановна. — Сергей Викторович, ещё успеете наболтаться, я же не убивать её повезу, — коляску подкатила к моей койке. — Очень нужно проверить как там плод…

— Да я вроде не калека, — проворчала, спуская ноги, но вот встать не вышло. Слабость в теле, перед глазами карусель.

— Вот-вот, — буркнула Валентина Ивановна. Они с дедом помогли мне сесть в кресло.

— Ладно, милая, я сейчас по делам, а потом загляну, узнать, что да как, — чмокнул в щёку дед, а Валентина Ивановна покатила меня делать УЗИ.

Пока мелькали лампочки коридора, я растеряно водила глазами по встречным стеклянным дверям, пока взглядом не зацепилась за Кира. Несколько секунд зрительного контакта. Он тоже на меня смотрел. В упор, словно знал, что именно сейчас я буду проходить мимо и гляну на него. Он был на беговой дорожке…

— Стойте, — аж подпрыгнула, цепляясь в подлокотники и шею вытягивая через плечо, чтобы вновь вернуть зрительный контакт с Климовым.

— Кира, я всё понимаю, потрясение. Пробуждение, потрясение… — шагала дальше по коридору Валентина Ивановна, — но нам перво-наперво нужно убедиться в здоровье тебя и ребёнка. И Климову также необходимо обследование… А вам обоим время. Так что не лишай его этого. Такой любви как у него к тебе, я никогда не встречала. И чтобы не случилось не поправимое горе мирового масштаба, дай ему всё переварить и сделать последний рывок к тебе.

— Вы думаете, он… — я немного упокоилась от мирного, рассудительного голоса Валентины Ивановны. Слова не были лишены смысла, да и… бальзамом на душу плеснули.

— Я не могу утверждать, но зная, что вы уже прошли, и на что был готов ради того, чтобы вернуть тебя к жизни, думаю, ему всего лишь нужно время…

Как бы больно не было, как бы не хотелось ему позвонить, я терпеливо ждала. До конца дня… И следующий день, хотя дед по возможности меня занимал различными тренажёрами и обследованиями.

И уже ближе к ночи, когда я в руках крутила телефон на грани сорваться и всё же набрать Кира, сердечко шало застучало, когда померещился звук в коридоре.

Я замерла, прислушиваясь сильнее, но висела морозная тишина. Тишина… а сердце продолжало отбивать волнительный бой и тогда я встала… Медленно прошлась до двери, аккуратно открыла. Глянула по направлению основного блока и разных кабинетов, туда, где в одной из комнат видела Климова, но в тускло освещённом коридоре было пусто.

— Я ведь как увидел тебя, сразу влюбился, — шершавый, чуть слышный голос Кира скребанул по всем струнам расшатанных нервов. Я обернулась… Климов сидел у стены, аккурат двери в мою палату. Спиной к стене, одна нога в колене согнута на ней одна рука, другая воль тела, в пол упирается.12727c

— Не нужны мне другие. Стольких уже перебрал, что тошнит. Я дружил-то с Русей из-за тебя. Любил его ради тебя. Спасал его вечно ради тебя… Я был готов умереть ради тебя. Так почему бы теперь не воспитать его ребёнка ради тебя?

— Таких жертв…

— А у меня есть выбор? Мне что делать? — с горьким упёком. — Что делать, если люблю тебя?.. Думаешь не хотел разлюбить? Не пытался? Да я член чуть не стёр, мечтая тебя не хотеть. И мозги грузил алкоголем и мутью, чтобы тебя забыть. Ни хера, Кир, в печёнке сидишь. В сердце. В мозгах. В кишках…

Я осела рядом с ним. Осторожно, чтобы не спугнуть счастьем, что могу его видеть и слышать, к нему прижалась, носом уткнулась в плечо и заревела тихенько.

— Ты мне нужна. Только ты… одна или в комплекте. Я уже смирился, что одиночкой ты не бываешь. Даже подумал, как и ты по мирам походить, но нет… Мне только ты нужна, такая как есть. Не копия, не образ, не лицо — ты вся. И внешне и внутренне. Кира этого мира. Кира чужая жена! Кира мать не моего ребёнка. Кира чужая, но моя! Кира подруга. Кира сестра… Кира жена… Вот теперь до комплекта мать! И дружить не могу — я тебя трахать хочу. Любить хочу. Жить с тобой хочу. Хочу смеяться, ругаться, работать. Я хочу с тобой быть! Так что скажи: Кира+Кир=???

— Я думала, что уже потерла тебя, — шмыгнула, потеревшись носом об обнажённое плечо Кирилла. Нагло воровала его запах, его тело… и бессовестно в этом купалась. — Думала, ты ушёл…

— А ты хочешь, чтобы я ушёл? — с болью в голосе уточнил Климов, чуть покосившись на меня.

— Нет! — рьяно помотала головой, мои дрожащие губы щипало от слёз. — Но я не могу тебя неволить. И требовать не могу… Это должен быть твой выбор.

— Думаешь, я смогу?

— Ты самый невозможный на свете мужчина, Кир. И если меня спросят о тебе, я на любой вопрос точно знаю ответ, кроме этого… Но я знаю точно, что ты никогда не обидишь ни меня, ни кого-то другого со зла. И руки не поднимешь… И пусть не кровным отцом, но другом и защитником нашему с Русом малышу. Это для меня не кажется чем-то… неправильным. Я верю в тебя. Я верю тебе. И ты мне нужен… вот только я выбирать не буду, и ты это понимаешь. Ребёнок — это суть любой жизни. И я давно хотела стать матерью. Поэтому лишь тебе решать, быть нам или нет, но вы оба мне… нужны.

Он кивнул, уставившись куда-то в пространство.

— Я предательница?

— Нет, — вздохнул он и так крепко к себе прижал, что дышать стало больно, мир закружился от радости и предчувствия самого светлого в будущем. — Значит, мы оба будем любить этого парня, что у тебя в животе, да? — усмехнулся мне в волосы.

— А если девочка?

— Значит, в моём прайде будет на одну львицу больше, — заулыбался сытым котярой Кир.

— И ты…

— Кир, я не дурак, я бы никогда не посмел тебя ставить перед выбором. Рус был в наших жизнях. Он был твоим мужем. И он… это правильно, что после него осталась жизнь… значит, он не зря жил сам.

— Кир, но нам по-прежнему нельзя быть вместе. Это против закона…

— Нельзя, — согласился в ответ Климов. — Никак… Значит, — секундой погодя, — будем преступниками.

— Будем! — Я сидела чуть жива от счастья, что на меня свалилось, и дышала урывками, страшась, что всё это окажется очередным сном или злобной шуткой. — Будем, — вторила с глупой улыбкой. Я бы, кажется, с чем угодно согласилась, если бы это исходило от Климова.

— И куда подадимся? — поинтересовался Кир. — В мир простых людей?

— Всё равно, — заверила рьяно. — Лишь бы вместе, — шепнула я, повиснув на его шее и прося меня поцеловать. Уже по-настоящему. Не украденную у чужого, а свою женщину.

Необычное, неописуемое ощущение быть рядом и не ждать подвоха. Не обижать никого и не расстраиваться самим. Просто наслаждаться тем, как удивительно мы друг другу подходим. И как далеко и надолго могут пойти все несогласные.