Глава 6

Глава 6

POV Кира

Сколько мы ехали, не знаю, Кир вилял по улицам, уходя от возможного хвоста, а меня не отпускали ни смерть Руса, ни мужик за рулём, и мысль, что я опять стала причиной смерти…

— Кир, не смей себя винить, — буркнул Кирилл. Его голос нарушил висящую тишину в машине.

— Но я виновата. Не досмотрела, а он был так пьян…

— Я тебя умоляю, — шикнул Кир. — Он был недалёким и жалким…

У меня в голове не укладывалось, как мог Кирилл говорить такие злые и жестокие слова о друге! О лучшем друге!

— Не это причина для смерти!

— Нет, но вспомни, что дед сказал? Судьба… если в нашем мире Рус уже умер, в других он тоже должен умереть. Значит, это было его время, а мы всего лишь не успели…

— Думаешь, это судьба? — с сомнением покосилась на Кира.

— Да! — рыкнул друг. — Ибо не хрен было на проезжую часть выходить в неположенном месте. Водила просто не успел среагировать…

— Сомневаюсь, — глухо отозвалась. И тотчас картинка происшествия опять встала перед глазами. Как я таращусь на Русю, валяющегося без движения. Меня оглушает чей-то вопль. К телу бросаются прохожие:

— Мёртв! — вердикт прилетает через несколько секунд.

Я бьюсь в истерике в крепких руках Кира, а глазами дико обвожу толпу, пока не останавливаюсь на лобовом стекле машины, сбившей Русю. За рулём — мужчина, до сих пор сжимает руль, и смотрит на меня… Прицельно, настолько пронизывающе четко, что я умылась холодным потом.

Мужик с бесстрастным лицом, но в его хладнокровии было больше опасности, угрозы, обвинения и даже… приговор!

Кривая ухмылка лишь на миг скользнула по губам, а в следующий мир зрительный контакт был разорван. Мужик выскочил из тачки и, растолкав толпу, которая его пыталась удержать, бросился с места преступления.

Или показалось?..

Я многое придумывала после аварии МОЕГО Руса, многое накручивала и потом понимала, какая это чепуха. Так что давно привыкла — подозрения порой были беспочвенны и глупы, и про них лучше и не говорить никому. Кроме, Кира, конечно.

Я и теперь, нехотя, выдала всё, что чувствовала, понимая, что даже на самый больной дегенеративный бред он не посмотрит сквозь пальцы и не даст таблеточку феназепама.

— Уверена, что он не волновался? Может, шок? Глубокий… — допытывался Кирилл.

— Он. Смотрел. На меня. С ненавистью! — разделила по словам. — Такое впечатление, что он… знал, кто я. Знал, зачем я тут и поэтому устранил Руслана!

— Это ты, конечно, загнула, — нахмурился Кир, ловко управляя машиной и поворачивая на перекрёстке.

— О нашей миссии только Дед знает и Гер. Думаешь, кто-то из них бы нас сдал? Зачем им это? Дед бы ни за что! Гер — он мутный, потому что ботаник. Но если Деда уволят, ему вообще никаких дотация на его безумные проекты не прилетит, только благодаря Виктору Сергеевичу лаборатория жила. Так что и у него не вижу резона — сама понимаешь, голова с плеч. Да и полиция теней в этом мире не могла бы нас так быстро вычислить.

— А если он не из полиции? — повернулась к Киру. — Что если он один из теневых провидцев?

— Но тогда откуда он знает о нас?

— Не знаю, — огрызнулась, потому что ответов не находила, и собственные догадки озвученным казались нелепыми. — Прости, — бросила виновато. — Ты прав, я накручиваю. Видимо от шока, — решила съехать с момента. Если Кир не видел ничего странного, значит и мне не стоило выдумывать то, что могло от страха померещиться.

Но глаза против воли ошпарило, накатившими слезами.

— Ты не думай, что я зверь какой-то, — вдруг нарушил тишину Кир. — Но этот Рус… мне сразу как-то не зашёл… Я вспомнил тот день, когда мы нашего Руслана нашли и… ну не срослось у меня. Картинки не подошли друг к другу. Он искренним таким был. Душевным. С мужской печалью в глазах, — последнее с высокопарным тоном, Кир — актёрище. — У того Руса и взгляд был осмысленный, не жалкий…

— Не требующий понять и простить, — закончила за друга, понимая, что это почти мои мысли. — Ты точно не телепат?

— Точно, — рассмеялся Кир. — Короче! Этот экземпляр — не наша история. Мы найдём Руса, Кирюш. Правда. И он будет не каким попало и первым встречным-поперечным… А насчёт смерти, не смей накручивать. Дед сказал, что любого из них в этой жизни теперь тоже будет караулить смерть. Нам главное успеть первее неё… и убедить, что нам душа Руса нужнее!

***

— И куда дальше? — я угрюмо смотрела на дорогу.

Мы выехали за город, стремительно темнело и теперь только свет фар оживлял картинку.

Вообще от этого мира осталось странное, вязкое ощущение, будто от был по сравнению с нашим каким-то заплесневевшим, несвежим. Как позавчерашняя булка, рядом со свежеиспечённой. Даже эта трасса не навевала романтическо-приключенческих мыслей, дорога как дорога. И деревья неуютно голые. И ям нет — непривычно, стерильно.

— Валить отсюда нужно в новый мир, — пожал плечами Кир.

Между нами висела ощутимая поэтичная тишина, какая бывает между близкими людьми. Я не могла говорить — устала. Кружилась голова и отчаянно путались мысли.

— Сейчас до Бабки Ёжки домчим…

— Как ты её уважительно, — нашла силы оценить шутку друга.

— А то, такой персонаж… — И Кир ухмыльнулся точно сытый кот. Мы привычным бегом перешли от ссоры к тишине в мире, а потом к смеху. Такие вот весёлые качели.

— Никогда не встречал провидца единого на все миры, включая наш. Это же… как бог!

— Скажешь тоже, — фыркнула, но смутно понимала, что Кир прав. Существо, которому не нужно быть отдельной личностью в каждом мире… Одна на все. Хочу сюда, хочу сюда… Это огромная сила. Власть… вседозволенность!

— Она… что-то вроде старой пиратки-контрабандистки, нелегальная таможня!

— Ага, — согласилась всё больше понимая, что Бабка Ёжка в сравнении с Марьей Ивановной — проказница и только. — Она таможит, а мы потом ловим её дружков? Верно?

— Абсолютно!

— Куда катится мир… — качнула головой, и тотчас прыснула: — Миры крутятся возле неё, и мы как колобки к ней сейчас прикатим!

Кир тоже похмыкал дурной шутке.

Минут через десять Кирилл свернул с трассы на просёлочную дорогу и поехал по таким буеракам, что я всерьёз испугалась за тачку. Однако, спустя какое-то время впереди замаячил свет, дорога стала ровнее, а потом и вовсе преобразилась во вполне приличную брусчатку.

Кир притормозил перед стройным рядом дубов, которые как стражи росли прямо сквозь аккуратные плиточки, ломая их корнями.

— Мы к Марь Иванне, — проорал он в открытое окно дубам.

— Русским духом пахнет! — проворчал не то голос, не то ветер слишком мелодично прошелестел, а уставшая голова додумала.

— Иди к чёрту! — ответил Кир и расхохотался, потому что дубы, вдруг, растворились, будто умело наведённая иллюзия и брусчатка показалась совсем ровной, не поломанной.

— Какого хрена?.. — изумилась я, высовывая голову из окна.

— Да то же самое, что у нас на полигоне. Банальная защита.

Мы продолжили углубляться в лес, пока прямо перед нами на “тротуаре”, если можно представить его в такой местности, не возникла старушка. Очевидно, та самая Марь Иванна.

Я откинулась на спинку сиденья, будто только встречи с этой женщиной и ждала. И такая усталость накатила, хоть вой…

— Кир? — взволнованно позвал меня Кирилл.

— Ага, — выдохнула я и… опустошённо закрыла глаза.

— Да спит она! — ворчал надо мной старушечий голос, но как-то глухо. — Ну ты сам подумай, барбос, вы тут в чужих телах, да нелегально! Вам силы где брать? Ась? — кряхтела совсем рядом и словно назойливая муха, я даже попыталась отмахнуться, но к ужасу поняла, что не могу… и даже мысли стали вязкими и тягучими. — Вот тебе и ась! — продолжала бабка. — Клади на лавку!.. Да куда ты понёс?! Это я так, для красного словца, вон койка нормальная! — чертыхнулась негодующе. — Ты это, сам-то присядь! — пауза. — Легче дышится? — почти с участием. — Ага! Ну у меня ж тут лаундж-зона, полный чил! — самодовольно покрехала, повергла в шок такими словечками из бабуленного рта. — Хех! МолодЕж! — хмыкнула. — Эт я блогеров смотрю, ага. Ну не всех, конечно, — бурухтела под нос, — что уж там, но да-а-а. Эт, я в эпоху битников… Ой, чего завалился-то? — в голосе мелькнули нотки удивления, но без грамма сочувствия. — Выглядишь львом, а на деле котёнок! — досадовала насмешливо. — Подъём! — брякнула так, что даже я хотела тотчас выполнить приказ, да только тело всё еще меня не слушалось — будто песком было набито до веса неподъёмного.

— Уууу, вы прям мальки ребята… Так! — голос стал истончаться. — А ну-ка, потаскай её ещё малёх, — теперь совсем стих, исчез и наступила глубокая тишина. Такая вязкая, будто я очутилась в капсуле-чистого мрака. Не живительного, но и не губительного. Пока сон не стал каким-то слишком реалистичным и ярким. Настолько настоящим, что почувствовала… что не одна. Горячее дыхание на моём лице, чуть шероховатые руки на моих бёдрах и вкус до боли знакомый… родной, от которого я пьянела.

— Рус? — распахнула глаза.

Я стояла, прижавшись спиной к деревянной стене, и тяжело возбужденно дышала. В полном одиночестве, в помещении больше всего напоминающем… баню?!

С недоумение обвела помещение взглядом. Как есть баня со скамейками на возвышение, только без утвари для парилки.

Отлепилась от стены, но меня пошатнуло от слабости в теле и чтобы не упасть, упёрлась в неё рукой, запоздало увидев возле ладони зеркало: запотевшее, на котором выведено:

«Выходи, когда будешь готова!»

Чёрт! Где я и что происходит?

Словно пьяная или укаченная наркотиками качалась, глаза слипались… и почему меня не покидало ощущение, что Рус где-то тут? Потому и выходить не спешила — не хотела. Мне казалось, что чувствую его…

— Рус? — позвала, как делала это много раз. Тело напряглось в мучительном ожидании прикосновения знакомых рук, но брошенное слово растворилось в висящей тишина и меня окатило прохладой.

— Рус? — не сдавалась я. — Рус… — в отчаянии закрыла глаза.

И впервые за столько дней услышала:

— Кир? — едва слышный шелест, почти как слабы порыв воздуха, прощекотавшего ухо. Такой тихий, что я страшилась открыть глаза и испугать грезу.

— Руслан?.. — мой голос дрогнул, тело покрылось холодным потом, что в купе с горячим воздухом было чертовски приятно.

Вздрогнула, ощутив на животе его руки. Тёплые пальцы по очереди давили на кожу, будто перебирали клавишные, но мои мышцы пресса. Играли, нет-нет, подбираясь к границам неприличного, чувствительного, порой — смело, дерзко, волнительно.

Я не видела Руслана, но как и прежде: то на шее, то на ключице, то на скуле остались его поцелуи и очень трепетный — в макушку. Какой-то ненормально нежный, такой что меня охватило желание немедленно обернуться и поцеловать Руслана глубоко и жадно.

Но я так боялась, что это волшебство пропадёт: что ласки исчезнут; что я просто пьяна или сплю… потому молча принимала игру и молилась, чтобы эта сказка не закончилась. Чтобы Руся не исчез… Чтобы сон не растворился.

Ведь никогда Руслана не видела во сне! Он мне впервые приснился. Да и вообще его таким, волнующим меня, не помнила. Руслан со мной не заигрывал, не подкрадывался.

Мой Рус приходил, снимал пальто и потирая руки, велел: “Снимай трусы, женщина, пора заняться делом!” или: “Детка, я так устал, что нет сил на секс. Но если хочешь, запрыгивай, и покатайся на мне сама!”, - и мы хохотали как безумные, но всегда шли друг к другу.

Теперь я чувствовала настоящий флирт, химию и дикое покалывание кожи: ноющую боль, томление и пульсацию там, где не было его рук. Впервые я нестерпимо хотела ощутить его пальцы везде! Впервые, я наколялась желанием с отметкой “хочу до трясучки”. Потому льнула к нему, позволяла меня изучать, мять, гладить.

И наслаждалась тем, что Руслан становился всё осязаемее. Слышала его дыхание, ровное и уверенное: его полу-стоны. Чувствовала его жар кожей…

Моя спина была проводником — пропускала удары его сердца: томительно частые, глубокие, живые. Они зарождали во мне ответный неистовый бой и когда я уже была на грани запросить секса немедля, Руся кончиком язык коснулся основания моей шеи и я снова шепнула:

— Прошу, скажи, что ты живой?..

— Чувствуешь меня? — едва различимым шёпотом, прогнавшим по мне стайку мурашек и очередную волну желания.

— Да… — растворялась в его ласках. Я уже почти лежала на крепком стане Руслана, не в силах удерживать себя на ногах. Обвила рукой, придерживая за затылок и млела от нового в муже — пробуждению во мне такого острого желания.

— Живой… — обронила.

Рус издал смешок, который меня очаровал, как девчонку.

— Но откуда…

— А тебе всё расскажи.

Уверенный и дерзкий Руслан — моя ожившая мечта. Он не был таким даже в моменты игры, забавы, глупости. И сейчас искренне поражал — так поражал, так что в горле сохло, кончики пальцев нестерпимо горели от желания его коснуться, губы изнывали без внимания, а лоно… уже томилось в ожидании вторжения.

— Хочешь меня? — Руслан не бывал таким таинственным.

— Да, — закивала, едва оставаясь в сознании, и тотчас всхлипнула: — Ах…

Рус никогда прежде не доводил до исступления лёгкими поглаживаниями, и уж тем более не шокировал бы…

А он скользнул рукой ниже. Остановился на самом чувствительном месте ровно на секунду, выбив из меня очередной стон нетерпения и удовольствия, а потом вернул руку на нейтральную территорию.

— Не смей дразнить, — почти захныкала, позорно ощутив, как мой сок с его пальцев оставляет следы на коже живота.

— Как? — насмешливый шёпот рокового Руслана. — Так? — повторил жест. И безумие внутри взорвалось!

Сущее безумие, будто проснулась та моя честь, что хотела: извращённо, жарко и долго. А Рус продолжал — вниз-вверх. Легко/невесомо, а потом сильно/глубоко. Раз за разом, и так по бесконечному кругу, пока не выйду из терпения.

— Прошу!.. — взмолила, не в силах этого терпеть и так от каждой наглой ласки качалась навстречу руке, ожидая того самого контрольного вторжения.

— Прекратить? — и вот опять коварное, почти дерзкое заигрывание.

— Ни за что… — поймала за запястье самую раздражающую в данный момент руку, и бесстыже положила на своё изнывающее лоно.

Рус хмыкнул, как-то натужно и сдавлено, и наконец его игры стали гораздо смелыми. Его руки больше дразнили — они откровенничали и ласкали. Так умело и проворно, что я не поверила в такие дарования своего мужа. Нет он и раньше был неплох, но сейчас… почему-то в такой пикантной обстановке наша игра обретала другие оттенки и эмоции — она была острее, ярче и взрывнее. Она была другая…

Рус играл на мне как на маэстро на фортепиано, нажимал точки, о которых и не подозревала. И откуда он о них узнал?! Теперь… Вопросы улетали в никуда, разбивались о стену дикого вожделения немедля получить желаемое. И я отзывалась, стонала, прогибалась, вздрагивала и молила закончить уже эту партию.

Тело пульсировало, было готово прямо сейчас взорваться, лишь продолжал нагнетать напряжение. Вот только я хотела сейчас! А Рус дерзкими движениями таких на удивление умелых пальцев то подгонял к заветной разрядке, то обрывал накал страсти и тотчас вновь дарил удовольствие. Я воспринимала это как вызов, но не знала, сколько ещё продержусь… чтобы не взвыть и потребовать дать мне мой ОРГАЗМ!

— Не забыла меня? — усмехнулся на ухо и прикусил мочку греза-Рус. Нежно сжал мою грудь одной рукой, пальцами дразняще скользнул по соску, вызывая неугомонные мурашки, а потом опять стиснул грудь, только теперь с силой до приятной боли.

Пальцами другой уже давно хозяйничал во мне, заставляя всхлипывать и почти рычать: нагнетая оргазм, скользил, гладил… хрипло посмеиваясь надо мной… Я уже вскрикивала от каждого нового толчка — его движения стали жёстче, активнее и… Мне бы категорически не понравилось, прервись Руслан хотя бы на секунду, чтобы и в это раз спустить меня с крючка, так и не позволив кончить.

Его пальцы были бесподобны — они творили блюз с моим телом. Блюз… такой интимно-пошлый. Мой… почти… первый. Первый таинственный, до последнего аккорда доигранный эротический танец, со всеми взлётами и падениями.

Теперь я блюз всегда буду ассоциировать с этим моментов!

Его пальцы танцевали, терзали и, успокаиваясь, медленно, тщательно перебирали “клавиши” на мне. Затрагивая такие точки, что я уже не контролировала себя:

— Хочу…

Рус обжёг мою шею поцелуем, крепче прижимая к себе, так будто мы должны были совсем срастись и больше не разлучаться. Его пальцы проиграли последний такт: острая боль от этой мысли пронзила тело. Я дёрнулась под властью озгазма, Рус прижал меня крепче к себе, продолжая стимулировать и окрашивать удовольствие более ярким цветом взрыва…

— Кир, ты в норме? — до отвращения знакомый голос вклинился в замутнённое блаженством сознание. — Кир, если проснулась, выходи, — и это был не сон! Не глюк! Голос Кира за дверью.

Но жаркий ком в животе продолжал растекаться, меня лихорадило: я содрогалась от разрядов, бегущих по телу.

— Ох-ре-не-ть! — бабахнул с присвистыванием совсем рядом со мной голос Кира.