Глава 1

Я отмечала 8 Марта в школе, куда меня пригласили перед уходом на пенсию. Цветы, поздравления, слезливые речи, от которых у меня уже начинала дергаться щека, и завершающее «спасибо за ваш труд» от директора, которое я пропустила мимо ушей. Прекрасно знала, что буквально через месяц на мое место придет какая-нибудь молоденькая, но уже «современная» особа, которая больше разбирается в ТикТоке, чем в педагогике, и что «труд» мой забудется так же быстро, как та гора отчетов, что я сдавала в конце каждой четверти. Но все же было приятно.

Город дышал мартовской сыростью, фонари рассыпали тусклые огни по лужам, а я привычно шагала домой – с ровной осанкой, строгой походкой и мыслью о чашке крепкого чая. В кармане тяжелела пачка зефирок – подарок от моих бывших учеников. С зефиром чай будет еще вкуснее. Пенсия – время, когда можно не проверять тетради, а вот проверить давление уже нужно. Но, по правде говоря, жизнь была скучноватая… хотя я, конечно, этого не признавала. Мозг автоматически оценивал каллиграфию вывесок, внутренний критик уже готовился поставить двойку вон тому подростку, что курил на углу, а привычка все замечать снова напомнила о себе – за моей спиной уже некоторое время кто-то шел.

Предчувствие? Было. Легкое, едва заметное, как кошачий хвост в темном переулке. Я ощущала его не впервые, но не спешила обращать внимание. Кто меня остановит? Мне семидесятник стукнул – а я еще фору дам! Во всяком случае, точно не позволю себя запугать какой-то тенью, мелькающей за спиной. Переулок перед моим домом встретил меня привычной темнотой. Старая лампочка, что болталась над аркой, давно перегорела, и теперь здесь хозяйничала ночь. Шагнула в привычную темень, нащупала ключи в кармане, но тут меня грубо дернули за плечо.

— Отдай сумку, бабка! — прозвучал визгливый голос, полный наглой уверенности в том, что «бабка» сейчас испугается и покорно отдаст все нажитое честным педагогическим трудом.

Молодец, двоечник, хорошая попытка! Только вот пенсионерка Людмила Петровна так просто не сдастся! В сумке были очки для чтения, паспорт, телефон-кнопочник, который даже ядерная война не посадит, и самое ценное – та самая пачка зефира! И с чего он взял, что я вот так возьму и отдам?!

Вцепилась в ремешок обеими руками, вжалась каблуками в тротуар. Он рванул, я рванула. Мгновение борьбы – и мне уже хотелось провести воспитательную беседу. Мол, молодой человек, а если бы у вас мать так кто-то решил ограбить? Или бабушку? А ну-ка перестаньте! Но, увы, воспитательный процесс пошел не в ту сторону – он дернул сильнее, я – тоже. Глаза в глаза, дыхание тяжелое. Я на педагогическом хуже битв видела!

И тут резкая вспышка боли – словно ножом по бумаге… только бумага – это я. Холод вцепился в меня ледяными пальцами, разум захлебнулся шоком, а сердце… сердце замерло. Странно. Я всегда думала, что умирать – это страшно. Оказалось – скорее раздражающе неожиданно.

Вот так просто? Упасть посреди переулка, ощущая, как жизнь утекает в грязный асфальт? Я еще не допила чай. Не досмотрела сериал. Кота не покормила! Черт возьми, кто ему теперь насыплет корм? У меня соседка та еще гадюка, она точно не позаботится…

Темнота накрыла меня, укутала в бархат ночи. Я ожидала свет в конце тоннеля, фанфары, может, голос за кадром, который объявит, что я прошла в следующий уровень. Но ничего этого не было. Только шум колес.

Что?..

Нет, ну это просто прекрасно. Прожила жизнь, честно трудилась на благо общества, воспитывала поколения будущих граждан, терпела завучей, отчетность, невыносимых родителей и еще более невыносимых детей, а в итоге – на тебе! Не покой, не заслуженный отдых, не теплый плед и чай с лимоном, а какой-то сомнительный сюрприз от мироздания с доставкой в чужое тело, чужой мир и, судя по всему, с трудоустройством по факту прибытия!

Судорожно сжимаю письмо, чувствуя под пальцами плотную бумагу, слегка шероховатую, дорогую. В углу чернильная печать с вензелями – благородный стиль, а не канцелярия с типографией.

Медленно осматриваюсь. Карета трясется на ухабах, мягкие бархатные подушки, темное дерево, запах кожи и лаванды, а напротив меня мужчина в пенсне. Дремлет. Совершенно безмятежно, как будто появление в его карете женщины, сжавшей письмо как спасательный круг, абсолютно в порядке вещей. Губы тонкие, бледные, нос правильной формы, костюм безупречный, пальцы длинные, подрагивающие в полудреме. Конюх впереди – вообще ледяной памятник без признаков эмоций, взгляд в дорогу, вожжи в руках.

А я? Я… Я пока не уверена, кто я! Кроме того, что я абсолютно точно не та, кем была.

Опускаю взгляд. О, боги. Корсет. Тугая ткань, стройный силуэт, юбка с перьями (нет, серьезно, перья? Это точно не сон?!). Вздрагиваю, приподнимаю руку – узкие запястья, длинные изящные пальцы, абсолютно не мои руки. Мои должны быть с тонкой сеточкой морщин, чуть натруженные от сумок с тетрадями, пальцы чуть искривлены от бесконечных конспектов, а не вот это вот аристократическое совершенство!

Дыхание сбивается, в груди что-то сжимается. Ну-ка, соберись, Людмила Петровна! Да, ты… нет, уже не ты, но ты же педагог! А педагог должен сохранять спокойствие в любой ситуации – будь то сорвавшийся с урока восьмиклассник или внезапное переселение душ!

Выдох. Вдох. Выдох. Смотрю на письмо снова, пытаясь осознать новую реальность.

«Дорогая леди Элоиза,

Мы рады сообщить вам, что после тщательного рассмотрения вашей кандидатуры вы приняты на должность гувернантки в дом его светлости графа Влада Дракулы.

Ваши обязанности включают: – Обучение детей его светлости в соответствии с наилучшими стандартами воспитания и образования. – Контроль за их дисциплиной, манерами и интеллектуальным развитием. – Соблюдение всех установленных правил поместья и беспрекословное следование инструкциям, касающимся наследников.

Обращаем ваше внимание на важные условия пребывания в замке:

После захода солнца запрещено покидать свои покои. Некоторые двери в замке закрыты не без причины. Вам не следует пытаться их открыть. Если услышите странные звуки ночью, игнорируйте их. Слуги не отвечают на вопросы, касающиеся семьи графа. Их не следует задавать. Ваш контракт бессрочный.

Карета доставит вас в поместье немедленно. Мы уверены, что вы проявите себя как профессионал и достойно займетесь воспитанием наследников его светлости.

С уважением, Людвиг фон Штейнер, управляющий поместьем Его Сиятельства Влада Дракулы»

Влада. Дракулы.

Я моргаю. Снова смотрю на текст. Нет, не привиделось. Именно он.

Так. Спокойно. Я учитель истории. Человек с логическим складом ума. Двадцать лет преподавала детям, что готические ужасы – это всего лишь художественные произведения, созданные для нагнетания атмосферы, а Брэм Стокер вообще взял реального Влада Цепеша, изуродовал его биографию и превратил в кровопийцу.

Вампиров не существует. Никогда не существовало.

Я это знаю. Я это преподавала.

Но тогда почему чертова карета продолжает мчать меня по темному лесу, почему в руках у меня письмо на идеально выверенном английском языке, почему печать с гербом, на которой угадывается летучая мышь, смотрится настолько реальной, что хочется потрогать пальцами, а главное – кто, черт возьми, нанял меня на работу?

Я перечитываю раз, два, три. Может, почерк неразборчивый? Может, у меня глюки? Может, я на самом деле сейчас в больнице, и меня капельницей откачивают, а я просто брежу?

Но нет. Пальцы щупают ткань платья, ногти цепляют кожу кресла, воздух пахнет чуть влажной древесиной и… кровью? Или это мне уже мерещится?

А если не мерещится?

Что, если я и правда в прошлом? В другом мире? В другой жизни? В чужом теле? С чужим именем? И единственное, что у меня есть – это письмо, где черным по белому написано, что я гувернантка. В замке. У Влада Дракулы.

Тихий смешок срывается с губ. Это какая-то высшая степень издевательства.

Я честно терпела, честно жила, честно работала. Я пережила реформы образования, новые методички, проверки РОНО, дефицит мела, наглых родителей, которые считают, что их чадо гений, и сопливых первоклашек, которые жуют учебники! А теперь мне говорят: «Поздравляем, вы перевелись! Добро пожаловать в неизвестность!»

Я. Гувернантка. В замке Дракулы.

Я. Пожилая учительница с советской закалкой, строгими взглядами и железной логикой.

Я. Рыжеволосая леди с изящными пальцами, кружевными манжетами и, судя по ощущениям, невероятно узкой талией.

Тихий стук колес. Дыхание мужчины напротив. Ощущение приближающейся, неизбежной судьбы.

Чудесно. Просто чудесно.