Глава 3

Ворота закрылись за моей спиной с тяжелым металлическим лязгом, который слишком сильно напоминал звук захлопнувшейся ловушки.

Я вздрогнула.

Не потому, что испугалась (хотя, признаемся честно, хотелось), а потому что вокруг была пугающая тишина.

Я ожидала хотя бы скрип деревьев, шорох гравия под сапогами, завывание ветра, но нет — тишина была вязкой, глухой, будто сам воздух не хотел тревожить покой этого места.

Замок возвышался впереди, огромный, мрачный, застывший в ночи как что-то вечное, неподвижное, враждебное. Тусклые фонари, расставленные вдоль дорожки, давали слишком мало света, вырывая из тьмы лишь узкие куски пространства, в которых клубились тени. Они казались живыми, словно с легким нетерпением ждали, когда я сделаю следующий шаг.

Я сглотнула, сжала редикюль и пошла.

Одна.

Дорожка к замку была устлана плитами, местами потрескавшимися, кое-где покрытыми мхом. По бокам возвышались старые каменные статуи. Ангелы, рыцари, грифоны, странные фигуры, напоминающие то ли людей, то ли зверей.

И все они... смотрели на меня.

Я знала, что это глупо.

Знала, что это всего лишь мрамор, холодный, неживой.

Но ощущение, что за мной наблюдают сразу десятки каменных глаз, было слишком... реальным.

Я ускорила шаг.

Голова статуи ангела чуть склонилась в мою сторону.

Я резко остановилась.

Нет.

Показалось. Должно было показаться. Потому что каменные статуи не двигаются. Я глубоко вдохнула, с силой разжала пальцы на редикюле, едва не сломав замочек, и пошла дальше, не оглядываясь.

Замок приближался.

Окна мерцали тусклым светом, но при этом казались пустыми, как глаза слепого. Высокие колонны поддерживали массивный фронтон, увитый древним плющом, который цеплялся за стены словно когтистые пальцы.

И чем ближе я подходила, тем сильнее давило ощущение, что меня здесь ждали. Я сделала последний шаг, поднялась на ступени и замерла перед массивными дверями.

И тут они открылись сами.

Не скрипнули, не заскрежетали — распахнулись плавно, бесшумно, будто кто-то невидимый пригласил меня внутрь.

Холодок пробежал по спине.

Я в последний раз оглянулась на статуи.

И показалось — или теперь они смотрели прямо на меня?

***

Я не успеваю даже протянуть руку к двери, как она открывается сама.

Ну надо же. Эффектность – десять из десяти. Хотя стоило ожидать. Я еще не видела хозяина дома, но что-то мне подсказывало: если бы он захотел, то и ковры подо мной развернулись бы сами, и свечи зажглись бы в нужный момент.

Но вместо хозяина первым меня встречает он.

Высокий, худой, чересчур бледный, с таким лицом, будто лично видел, как прежняя гувернантка пыталась сбежать, не добежав до ворот. На вид – не то чтобы старый, но с такой осанкой и манерами, будто родился уже с серебряным подносом в руке и вечной скукой в глазах.

Я даже не успеваю поздороваться, как он приподнимает бровь и говорит низким, вкрадчивым голосом:

— Леди Элоиза?

Тон одновременно осуждающий, сочувствующий и уже морально хоронящий.

О, вот это мне нравится. Я еще даже не сделала ни шага внутрь, а этот человек уже меня жалеет. Чудесно. Просто прекрасно.

Но я – женщина воспитанная, профессионал, которого, между прочим, по сути насильно назначили нянькой двум, судя по всему, невыносимым детям. Поэтому ровно держу спину, поджимаю губы и с легкой улыбкой отвечаю:

— Она самая.

Ноль эмоций. Даже намека на попытку изобразить гостеприимство. Только чуть приподнятый подбородок и легкий приглашающий жест рукой, который, кажется, говорит не столько «Добро пожаловать», сколько «Ваша могила вон там».

Я глубоко вздыхаю, мысленно поправляю шляпку, сжимаю редикюль (потому что если что – можно будет запустить им в наглеца) и шагаю внутрь.

Сказать, что атмосфера в замке оставляла желать лучшего – ничего не сказать.

Здесь, кажется, даже камни помнили что-то нехорошее. Высокие своды, темные стены, резные колонны, массивный камин, в котором огонь горел с ленцой, будто его тоже загнали сюда по принуждению и он теперь протестует, выдавая лишь вялые языки пламени. Тени от колонн вытягивались в углах, словно живые, как будто даже сам воздух тут не любил лишних движений.

И среди всего этого готического великолепия стоял он.

Граф.

Неподвижный. Высокий. Совершенно мрачный.

Черные волосы, приглаженные идеально, как у человека, который контролирует все в этом мире, включая сам воздух вокруг себя. Кожа бледная, словно он ни разу не видел солнца, но это было бы вполне ожидаемо, учитывая, где я оказалась. Синие глаза – пронзительные, холодные, изучающие так, будто одним взглядом способны рассортировать мои качества на полезные и ненужные.

И выражение лица…

В духе: «О господи, что это за цирк?»

Он не шелохнулся, даже когда я зашла. Просто стоял у высокого окна, как идеальный памятник себе, и смотрел, будто оценивает. То ли мою профпригодность, то ли то, насколько быстро я сбегу.

— Леди Элоиза, — голос ровный, бархатный, но с оттенком глубокого раздражения, как будто я уже успела подпортить ему настроение самим фактом своего существования.

Я выпрямилась, словно перед директором школы.

— Граф Дракула.

Мы посмотрели друг на друга. Чуть дольше, чем принято при первом знакомстве.

— Надеюсь, комитет вас предупредил? — он скрестил руки на груди, и ткань его дорогого черного сюртука натянулась, подчеркивая безупречную осанку.

Я пожала плечами, нарочито легко.

— Конечно. Ваши дети ужасно учатся, безобразно себя ведут, а главное – растут без материнской руки, что, по мнению комитета по надзору за благородными семьями, абсолютно недопустимо.

На лице Влада промелькнула легкая усмешка, но настолько мимолетная, что я почти решила, что мне показалось.

— Они думают, что могут диктовать мне, как воспитывать моих наследников?

— Они думают, что вам стоит попробовать хотя бы одну гувернантку не довести до истерики в первую неделю.

Молчание.

Нехорошее.

Я бы сказала, что оно повисло в воздухе, но оно скорее впиталось в стены, растеклось по камню, осело в тенях, добавив этому месту еще один слой напряженной готики.

И я вдруг осознала, что граф все еще смотрит.

Очень внимательно.

Как человек, который уже знает что-то, чего не знаю я.

— Вы здесь ненадолго, мисс, — голос холодный, как мартовский ветер, неспешно пробирается под кожу, оставляя после себя ощущение легкого, но неприятного холода. — Никто из ваших предшественниц не задержался.

Ах, ну конечно. Тот самый момент, когда тебе не просто сообщают о проблемах на новом месте работы, а делают это с таким тоном, будто уже мысленно вычеркивают тебя из списка живых. И что-то мне подсказывало, что у графа Дракулы этот список был немаленький.

Он стоял неподвижно, спокоен, словно мраморная статуя, созданная исключительно для того, чтобы смотреть на окружающих с легким презрением. Высокий, бледный, неизменно идеальный, как воплощение вампирской романтики в худшем смысле этого слова. Глубокие синие глаза, в которых отражался весь мой грядущий педагогический ад, смотрели на меня оценивающе, отстраненно, с долей ленивого любопытства.

Знаете, этот взгляд я видела раньше. Например, когда школьный завуч проверяет новый приказ министерства, осознавая, что теперь придется работать в три раза больше, а радости от этого — ноль.

Я выдержала паузу, наполнила улыбку сахаром, медом и капелькой скрытого яда.

— Возможно, дело в том, что вашим детям пора бы все-таки усвоить программу? — голос ровный, без лишнего напряжения.

Улыбка намеренно мягкая, но взгляд цепкий. Дракула не привык, что с ним спорят? Привыкнет.

Он поджал губы, едва заметно. Как будто перед ним вдруг возникла загадка, которую он пока не может разгадать. Или как человек, который увидел, что его противник вдруг оказался с совершенно другой стороны шахматной доски.

И вот теперь он действительно разглядывает меня.

Как будто впервые видит женщину, которая с ним не заискивает, не боится и не умоляет о поблажках. Как будто впервые встретил кого-то, кто не дрожит под его взглядом и не ждет разрешения говорить.

Небольшая пауза. Легкий наклон головы, будто он решает, интересен ли ему этот новый неожиданный фактор в его мире.

— Ну что ж, посмотрим, сколько продержитесь вы.

Прекрасно. Это официальное заявление о том, что ставка сделана, а я — новый объект наблюдения.

Супер. Я просто в восторге.

— Леди Розанна покажет вам ваши покои, — голос Влада звучал ровно, спокойно, но в нем чувствовалась некая отстраненность, будто он уже мысленно закрыл эту тему и больше не собирался к ней возвращаться. — Она также объяснит вам основные законы и правила этого дома.

Ах, правила.

Я почему-то была уверена, что их здесь много.

— Надеюсь, они не включают в себя пункт «сохранять благоговейный трепет перед хозяином замка»? — невинно поинтересовалась я, склонив голову чуть набок.

Граф даже не моргнул.

— Вовсе нет, — произнес он с ленивым, едва заметным намеком на усмешку. — Скорее, не делать глупостей, которые поставят вас в неловкое положение.

— То есть в смертельно неловкое?

— Не стоит сразу предполагать худшее, леди Элоиза.

Я посмотрела на каменные стены, нависающие над нами, на высокие колонны, на тяжелые тени, клубящиеся в углах зала, на самого Влада, который по-прежнему стоял совершенно неподвижно, словно создан не из плоти, а из ночи и чего-то острого, холодного, необъяснимого.

— Конечно, — медленно ответила я. — Абсолютно ничего не стоит.

Граф слегка наклонил голову, а затем развернулся и ушел, не потрудившись сказать больше ни слова.

Великолепно. Просто великолепно.