Глава 4

— Леди Элоиза, — тихий, ровный голос заставил меня повернуть голову.

Леди Розанна стояла чуть в стороне, высокая, худая, с идеально прямой осанкой, в элегантном темном платье, которое больше скрывало, чем подчеркивало, с собранными в сложную прическу волосами и таким лицом, что им можно было резать лед. Глаза спокойные, слишком внимательные, губы сжаты в тонкую линию.

— Если вы готовы, я проведу вас в ваши покои.

Я кивнула и мысленно приготовилась.

Мне предстояло узнать правила этого дома.

И, судя по всему, они мне не понравятся.

Я мысленно поправила шляпку и пошла следом.

Замок, конечно, был впечатляющим.

Массивные каменные стены, высоченные своды, которые словно нависали над головой, причудливые арки, создающие ощущение лабиринта. Света было мало — редкие канделябры на стенах, свечи в железных держателях, время от времени — одинокие люстры, отбрасывающие длинные тени, превращающие проходы в театральное представление теней.

Я краем глаза заметила портреты.

Ряд старых, массивных полотен, вытянутых по коридору. Мужчины и женщины в богатых одеждах разных эпох, некоторые с суровыми взглядами, другие с легкой, едва заметной насмешкой, но все — с одной и той же холодной гордостью во взгляде.

И среди них — он.

Я не смогла удержаться и замедлила шаг.

Влад III Цепеш.

Они даже не пытались спрятать его. Даже наоборот — его портрет стоял в самом центре, величественный, пронизывающий, словно из-под кисти художника он продолжал наблюдать за каждым, кто проходил мимо.

Сильные черты лица, мрачное выражение, глаза, в которых застыло что-то темное, глубокое, как колодец, в который не хочется заглядывать слишком долго.

Что ж. Неплохая семейная традиция — напоминать всем о своем родстве с историческим кровопийцей.

Я поежилась и поспешила за леди Розанной, которая даже не замедлилась, даже не повернула голову.

Массивные лестницы, сделанные из темного мрамора, вились вверх, будто сами тянулись в бесконечность. Ступени широкие, с идеально отполированной поверхностью, которые явно знали, что такое истинное благородство.

В конце коридора — дверь.

Тяжелая, из темного дерева, с золотыми элементами, со старинным резным узором.

Леди Розанна открыла ее так же легко, как если бы за ней не скрывалась массивная конструкция весом в пару сотен килограммов.

Я вошла.

И остановилась.

Моя комната была великолепной.

Высокие потолки, массивные окна, закрытые тяжелыми бордовыми шторами, которые при желании можно было раздвинуть, открыв вид на лунную ночь. Громадная кровать с резным деревянным изголовьем, укрытая роскошным покрывалом, с множеством подушек, которые явно стоили больше, чем годовая зарплата обычной гувернантки.

По бокам — небольшие столики с изящными канделябрами, напротив — кресло у камина, где уже горел огонь, согревая комнату.

Темные стены не выглядели мрачными — наоборот, создавали атмосферу уюта, граничащего с царской роскошью.

Но больше всего меня привлек туалетный столик у окна.

На нем уже стояли серебряные расчески, тонкие флаконы с духами, шкатулка, явно предназначенная для украшений.

Как будто комната ждала меня.

Я медленно обернулась.

Леди Розанна стояла у двери, руки сложены перед собой, взгляд холодный, но в нем было что-то неуловимо одобрительное.

— Ваши покои, леди Элоиза, — ее голос был ровным, но с каким-то… подспудным оттенком, будто в этих словах крылась особая, мне пока неведомая значимость.

Я кивнула, посмотрела еще раз на роскошную кровать.

— Не слишком ли… шикарно для гувернантки?

Леди Розанна едва заметно улыбнулась.

— Учитывая, что ни одна из ваших предшественниц не задержалась здесь надолго… думаю, это было легким бонусом.

Я не знала, как реагировать…

— Я должна рассказать вам о правилах, — наконец проговорила Розанна, не оборачиваясь.

О, вот это интересно.

— Уверена, что они здесь весьма… специфические?

— Их необходимо соблюдать.

Тон у нее был такой, что я сразу поняла: нарушителей здесь не просто не любят – они, скорее всего, надолго не задерживаются.

— Итак, — продолжила она, мягко ступая по ковру. — Первое и самое важное правило: после захода солнца вам не следует покидать свои покои.

Я моргнула.

— Это… официальное требование?

— Это настоятельная рекомендация.

Я прищурилась, но ничего не сказала.

— Второе. Некоторые двери в замке закрыты, и их нельзя открывать.

Я фыркнула.

— Прекрасно. Это придает всему такой таинственный вид, не находите?

— Это придает всему безопасность, — уточнила Розанна без тени улыбки.

Так, ладно, с этим надо разобраться позже.

— Третье. Если вы услышите ночью посторонние звуки — не выходите.

Я уже даже не удивилась.

— Скажите, это все просто часть неудачного дизайна замка или здесь правда есть что-то, чего мне стоит опасаться?

Леди Розанна остановилась. Резко, неожиданно, так, что я чуть не врезалась в нее.

Она повернула голову, посмотрела прямо мне в глаза.

— Это замок графа Дракулы, леди Элоиза. Здесь всегда есть что-то, чего вам стоит опасаться.

Я медленно сглотнула.

— Хорошо, допустим. А дальше?

Розанна возобновила движение, будто ничего не произошло.

— Четвертое. Вам не стоит задавать слугам вопросы, касающиеся семьи графа. Они не ответят.

Я кивнула.

— Значит, мне придется искать ответы самой.

Розанна не отреагировала, но я заметила, как она едва заметно сжала пальцы.

О, что-то она мне не договаривает.

— Пятое. Вам запрещено входить в личные покои графа.

— Ох, как жаль, — вздохнула я с преувеличенной грустью. — А я-то мечтала проникнуть в его личное пространство.

— Не стоит шутить об этом.

Голос Розанны был слишком серьезным.

— Он действительно настолько категоричен в этом вопросе?

— Он категоричен в вопросах, которые касаются его лично.

Я запомнила этот ответ.

Мы свернули в еще один коридор, и я наконец увидела дверь в свою комнату.

— Последнее, — тихо добавила Розанна. — Ваш контракт бессрочный.

Я резко остановилась.

— Что?

— Вы назначены гувернанткой. Пока вы справляетесь со своими обязанностями, ваш пост за вами.

— А если я захочу уйти?

Розанна повернулась ко мне, ее губы чуть тронула бледная тень улыбки.

— О, леди Элоиза… Вы захотите уйти намного быстрее, чем думаете…

Леди Розанна еще раз посмотрела на меня, чуть кивнула и вышла, закрыв за собой дверь так тихо, как если бы ее и не было.

Я осталась одна.

В этом великолепии.

В этом замке.

В этой ловушке.

Я медленно осмотрелась, ощущая смутное беспокойство. Комната выглядела так, словно меня здесь ждали.

Я глубоко вздохнула и тяжело опустилась на кровать. Ткань подо мной поддалась, словно утягивая в себя, и я почувствовала, как тело сразу же расслабляется, сдаваясь усталости. Боже, насколько мягко... Если бы не странное ощущение, что за мной кто-то наблюдает, я бы сразу провалилась в сон. Но это было глупо. Глупо же?

Раздраженно выдохнув, я села, машинально потянулась к шляпке и сняла ее, едва не растрепав волосы. Тишина была почти уютной, но внутри глухо стучало какое-то тревожное предчувствие. Медленно поднялась, подошла к окну и отдернула тяжелые шторы.

Замерла.

Внизу, за стенами замка, простиралось озеро. Гладкая, темная, безмятежная поверхность, словно полированное стекло, в котором отражалась огромная полная луна. Это было прекрасно. Загадочно. Жутковато. Но самое странное — мне казалось, что оно наблюдает за мной.

Я прикусила губу, силясь понять, почему от этого вида у меня побежали мурашки. Озеро выглядело слишком… правильным. Слишком тихим. Я всматривалась в его глубину, пытаясь уловить хотя бы малейшее движение, хотя бы слабый рябь на воде, но ничего. Абсолютная неподвижность, как будто время здесь не двигалось, как будто даже ветер боялся касаться этой глади.

И тут что-то шевельнулось.

Я вздрогнула, инстинктивно сделала шаг назад. Было это на самом деле или просто игра теней? В груди гулко забилось сердце, но в следующий момент вода вновь стала гладкой, безупречно отражая луну, и я уже не могла сказать, видела ли я что-то или просто устала настолько, что воображение решило доиграть за меня.

Нервно сглотнув, я резко задернула шторы и отвернулась.

Тут же мне громко напомнил о себе мой живот.

Я нахмурилась и сложила руки на груди.

— Чудесно, — буркнула себе под нос. — Добро пожаловать в новый дом, Элоиза. Тебя уже предупредили, что ты тут долго не задержишься, двери открываются сами, озеро подозрительно молчит, а ты еще и голодная.

Ответом мне было только потрескивание дров в камине.

Я вздохнула, вернулась к кровати и, даже не раздеваясь, плюхнулась обратно. Честно говоря, сейчас мне не хотелось думать. Ни о странных правилах этого дома, ни о графе, который смотрел на меня так, будто уже рассчитал срок моей профпригодности, ни о том, что я только что видела. Я просто устала. И несмотря на все тревожные сигналы, которые настойчиво шептали, что в этом месте что-то не так, усталость оказалась сильнее.

И прежде чем я успела еще раз усомниться в том, что сделала правильный выбор, сон окутал меня тяжелым, плотным одеялом.

***

После долгого дня меня попросили спустится в залу и мне наконец приносят ужин.

И это был не просто ужин. Это был натюрморт эпохи Возрождения в реальности.

Большой стол, покрытый тяжелой скатертью цвета красного вина, на нем расставлены блюда, которые выглядели так, будто их выкладывали под оркестр и аплодисменты. Золотистые корки хлеба, расплавленный сыр, сочные ломтики мяса, покрытые пряными травами, хрустящий виноград, фрукты, персики с бархатистой кожицей, вино, глубокого темного оттенка, словно сама ночь, разлитое в резные бокалы. Все выглядело идеально.

Так идеально, что меня это немного насторожило.

Я медленно посмотрела на слуг.

Они стояли неподвижно.

Без лишних движений, без выражения на лицах. Просто... ждали.

Я моргнула.

— Вам приятного аппетита, миледи.

И, не дожидаясь, что я скажу дальше, молча развернулись и ушли.

Все.

Просто ушли.

Я осталась в полном одиночестве с этим, без сомнения, роскошным, но теперь жутковатым пиршеством.

Я сглотнула.

Посмотрела на абсолютно нетронутую еду.

На идеально разложенные приборы.

На вино, в котором не дрогнула ни одна капля.

Ощущение, что я — последний человек на земле, который вообще ест, внезапно ударило с такой силой, что я невольно передернула плечами.

— Ну, если вы решили меня отравить, могли бы сделать это как-то поизящнее, — буркнула себе под нос, отламывая кусочек хлеба.

Он был теплым. Хрустящим. Совершенно обычным.

Но ощущение, что меня наблюдают, не уходило.

В полной гробовой тишине я начала ужинать.

Чудесное место. Чудесная работа. Ничего подозрительного вообще.