18. Честная ночь

Марко спал.

Обнимал меня во сне, так нежно.

Все же, этот безумный день дался ему нелегко. Ему вообще полагалось бы лежать и не тратить силы. Нет, он бы, конечно, не стал лежать, и никогда бы не признался, что ему плохо. Никого бы не стал слушать.

Он и не признался.

А ведь только утром очнулся и встал на ноги, после того, как едва не умер.

Я почувствовала сама, когда мы танцевали – что дыхание становится чаще, и капельки пота на лбу. И чуть-чуть дрожат руки, когда он пытается меня поднять. Такое сосредоточенное лицо, он отчаянно старался не показывать этого. Устал. Конечно, устал. Главное, чтобы не было ничего большего. Нужно отдохнуть, хотя бы поспать для начала.

Я так и сказала, что хочу спать и пора домой. Что я устала. Он, кажется, с облегчением вздохнул.

Мне нужно было загнать его в постель сразу, я просто глупая. Но он был таким сильным, что сила казалась безграничной.

У меня у самой болели ноги и слипались глаза.

Я ведь тоже даже не ночью последний раз спала, а прошлым днем. И то…

Со мной ли все это было?

А Марко уснул мгновенно, стоило коснуться подушки. Он лишь потянулся ко мне, поцеловал, и уснул.

Я думала, тоже усну. Сразу.

Не вышло.

Голова была тяжелой, и болели ноги, но сон не шел.

Я долго лежала рядом с ним. Тихо, стараясь не разбудить, гладила его волосы. Он такой милый, когда спит. Совсем мальчишка. Только хмурится во сне…

Потом мне надоело лежать, и я встала.

Нашла вчерашнюю бутылку, налила себе водки… и сока, да, с соком не так противно. Выпила.

Что-то отчаянно не давало мне покоя.

Ночной ветер пахнул свежестью в лицо, и морской солью.

Рой сидел у крыльца, прямо на земле, прислонившись спиной к стене, согнув одну ногу и вытянув другую. Курил.

Я вдруг поняла - рада, что он здесь. Очень рада. Наверно, выходя на улицу, я как раз надеялась увидеть его.

И было в этом что-то неправильное. Может быть, портупея с двумя мечами не вязалась с сигаретами.

Он повернулся ко мне…

Нет, заговаривать первой я не стану. После того, что было… Я не обижена даже. Хотя и обижена тоже. Но не стану. Если хочет, пусть сам.

Села на порог, со стаканом водки с соком в руке.

Он затушил сигарету, едва раскуренную.

- Вера, все хорошо? – спросил... очень честно, с неподдельным участием.

Я кивнула.

Рой вздохнул. Подтянул к себе вторую ногу, положил руки на колени. Помолчал.

- А чего не спишь? – спросил снова.

- Не спится.

Мне ведь так хотелось поговорить с ним. Не знаю о чем, просто поговорить. По душам. Рассказать. О себе. Все-все рассказать.

Я не могла сказать все это Марко, с ним все иначе, словно игра. Просто потрясающая игра, на грани реальности, так, что верим мы оба. Но только здесь и сейчас. Остального нет.

А Рой…

Зачем ему мои откровения?

Просто, когда я плакала у него на груди сегодня днем, а он жалел меня… Что-то было такое…

Вчера днем. Уже скоро утро. Это был вчерашний день.

Тогда мне было так хорошо. Как никогда в жизни. Даже захотелось расплакаться снова, чтобы он снова пришел и пожалел. Я не какой-то там дракон, я не стану пугаться, когда меня жалеют.

Расплакаться? Взять и расплакаться сейчас? Даже не от того, что хочется плакать, а от того, что хочется, чтобы он подошел… Он не выдержит и подойдет, можно не сомневаться. Стоит только сделать вид, что плачу. Только сделать вид.

Глупо.

Уйти?

Мне так хотелось, чтобы он начал разговор сам…

Да он и пытался начать, а я…

Теперь Рой молчал, глядя на меня. Ждал.

Он пытался. Теперь мой ход.

Я отпила немного из стакана, поморщилась.

Все равно ведь не усну, если уйду просто так. И буду мучиться.

Что сказать?

- А ты совсем, что ли, не спишь? – я изо всех сил попыталась улыбнуться, вышло немного натянуто.

- Я могу долго не спасть, - сказал он. – Неделю точно. А если хотя бы по два часа в сутки, то можно и три недели. Без особой потери внимания и реакции.

Без потери реакции. Только это имеет значение? Тяжело? Выглядел он довольно усталым.

- А потом?

- Потом надо нормально отоспаться. Но больше трех недель подряд я редко работаю.

- С Пенелопе?

- И с ней тоже. Не только с ней. Девочкам, как правило, нужно больше время на отдых. И на свою жизнь.

На свою жизнь…

- А какая она, Пенелопе? В своей жизни?

Рой пожал плечами.

- Обычная. Девочка из очень бедной семьи. У нее двое братьев и пять сестер. Младших. Больная мать и отец-алкоголик. Она почти все деньги отправляет им. Для нее это хороший шанс. Поработает еще четыре года, а потом Гильдия предоставит ей возможность учиться. Собирается лечить животных, она с ними всегда ладила, всегда находила подход. И вообще, у нее золотые руки. И смеется она так заразительно, что невозможно устоять, и солнечные зайчики в глазах. Она хочет уехать из Сан-Челесте в деревню, говорит, здесь слишком шумно и душно, ей нужен простор. Да и работы в деревне всегда хватит. Хотя, на самом деле, просто уехать и все это забыть. Как сон. И сестры станут взрослыми, не нужно будет их опекать.

Зайчики в глазах. Не смотря ни на что. А у меня нет зайчиков, даже когда я Пенелопе. Обидно.

- Защищая меня, ты защищаешь и ее тоже? - сказала я. - Чтобы с ней ничего не случилось? Чтобы ей было куда возвращаться?

- Да, конечно, - согласился Рой. – Мне бы не хотелось, чтобы Пенелопе пострадала, она этого не заслуживает.

Это было так странно. Словно немного я, и совсем не я.

Пенелопе совершенно точно Рою нравилась, он знал ее давно. А я…

- Ты сказал, что отвечаешь головой? Это так серьезно.

- Серьезно. Гильдия считает, что куратор должен быть максимально заинтересован в безопасности клиентов. Репутация. Да, для меня гораздо выгоднее погибнуть, защищая тебя, чем выжить и вернуться одному. И сбежать никак не выйдет, от Гильдии не сбежишь.

Рой задумчиво потер шею.

- Выгоднее? – не поняла я.

- Да, - он пожал плечами. – В бою простая быстрая смерть… как правило. И так же я отвечаю, если сознательно подвергну твою жизнь опасности. Как там, на пляже. Ты не пострадала, но могла бы, а я ушел… Вера, не смотри на меня так, это добровольно. Правила прописаны в договоре, но договор подписывать никто не заставляет. И платят достаточно хорошо, чтобы рискнуть.

Рискнуть…

- Все твои деньги у меня. Когда ты переводил, то не рассчитывал остаться в живых, да? Я ведь могу их как-то вернуть?

- Не рассчитывал. Не нужно ничего возвращать, пусть останутся у тебя, как компенсация за испорченный отдых. Это же все по моей вине.

- Ты не виноват.

- Вера… - он сморщился. – Давай не будем?

- Только не говори мне, что ты взялся за эту работу ради денег.

Он хмыкнул.

- И ради денег тоже. Так вышло.

- Заметно, - сказала я.

Идти на риск ради денег, а потом просто взять и отдать все, не глядя. И не пытаться вернуть назад.

Я немного отпила из своего бокала. Водки слишком много налила, отдавало спиртом и сразу ударяло в голову. Плыло. Или это от нервов и с недосыпу?

- А Пенелопе тут давно? – спросила я. – Сколько ей лет?

- Двадцать один.

Совсем девочка.

Я допила до дна, все что было. Пойти еще, что ли, сделать? Я же имею право напиться. Я на отдыхе.

- А мне тридцать два, - сказала со вздохом.

- Я помню, - сказал он. – Ты говорила. У тебя хорошая работа и полный… ну, и с личной жизнью не задалось. Как у всех. У всех девушек, что приезжают сюда. Когда хорошо – отдыхают иначе.

- Да, - сказала я. Невольно шмыгнула носом. – Не задалось. Ни семьи, ни детей… вообще ничего. Еще немного и будет поздно. Кому нужна старая, толстая и страшная баба, когда кругом столько молодых и красивых… как Пенелопе.

Бог ты мой, это я напилась. Никогда меня не тянуло вот так жаловаться на жизнь… Тем более не подружке даже, а малознакомому мужику.

- Вера…

Рой долго смотрел на меня. Потом поднялся на ноги, подошел, присел на корточки напротив. Он очень старательно пытался изобразить сочувствие, но его глаза смеялись.

- Пожалеть? – спросил, улыбаясь.

Кажется, он видел меня насквозь.

Поняла, что вспыхивают уши. И одновременно…

- Да, пожалеть, а потом наорать, - буркнула сердито.

Он смутился. Прямо по-настоящему, даже чуть дернулся, подобрался. Не обиделся, а именно… осознал?

- Я настоящая свинья, да? – сказал хмуро.

- Да, - согласилась я.

Рой смотрел мне в глаза.

- Прости, Вера.

И никаких оправданий.

Настолько, что хотелось эти оправдания придумать самой. Даже придумывать нечего, я и так знаю.

- Пусть я лучше буду свиньей и грязным ублюдком, - сказал он, - чем ты влезешь во все это окончательно. Тебе же хочется влезть. Ты очень хорошая, Вера. Хорошая честная девочка с добрым сердцем, и не можешь остаться в стороне. Я понимаю. Не думай, что я этого не ценю. Но если снова услышу что-нибудь про несправедливость, и «надо что-то делать», то снова наору. Моя работа – охранять тебя. Тебя и Пенелопе. И даже исходя из рабочего договора, мне куда выгоднее просто умереть, чем втянуть тебя еще больше, чем сейчас, подвергая твою жизнь опасности. Не надо. Лучше я сам. Договорились?

- Не могу обещать, - сказала я. – Меня не напугать истеричными криками. Знаешь, сколько в моей жизни этой хрени было? И по делу, и без. Обычно без дела орут. У меня иммунитет. И если представится случай, я все равно сделаю так, как сочту нужным. А ты можешь попытаться меня остановить, если это твоя работа. Но я все равно сделаю.

Думала, он разозлится, но он только улыбнулся, так тепло.

- Я бы очень хотел посмотреть на тебя настоящую, Вера. Жаль, что не выйдет.

- Ничего интересного, - сказала я, вдруг что-то кольнуло до слез. – Далеко не красотка, не Пенелопе. Чего на меня смотреть?

Рой покачал головой.

- Не важно. И хорошо, что не Пенелопе. Я бы все равно хотел…

И снова поняла, что краснею с новой силой.

Нельзя так… Вот нельзя.

- Слушай, - сказала я, - у тебя сигареты были, я видела. Откуда здесь? Ведь не местные?

- Контрабанда, - сказал он. – Ты куришь.

Достал пачку из кармана, открыл, протянул мне.

Вообще-то я не курю. Пробовала когда-то, но не пошло. Но сейчас, отчего-то, захотелось.

Взяла одну.

Рой достал спички. А я-то думала, дыхнет огнем.

Сигареты были незнакомые, очень крепкие, ароматные, и непривычно горчили, оставляя привкус дерева на языке. Но, все же, это точно был табак, а не какая-то трава. Интересно, где он их берет?

Он сел рядом на ступеньки.

А потом я, все же, жаловалась ему на жизнь. Я ему все рассказала. Все, что тревожило. О себе, о работе, о Пашке, и вообще… Он слушал. Так внимательно, почти ничего не говоря в ответ. Просто слушал. И я понимала, что ему не все равно.

От этого становилось легче. Хоть кому-то не все равно.

А потом, уже под утро, когда с воды пошел холодный туман, он выгнал меня спать.

Я пришла, забралась Марко под бок, пригрелась и уснула.