33. Вечер, ночь, утро и одуванчики
Я лежала на кровати, глядя в потолок.
Видела, что Ленка звонила раз пять. С работы несколько неотвеченных вызовов. Все равно. Потом, успею еще.
Дикое напряжение и, одновременно, - пустота.
Я ничего не могу сделать прямо сейчас.
На потолке не горят две лампочки. Потолки у меня натяжные, три ряда по пять лампочек… раньше не горела одна по центру, полгода уже, а теперь еще вот над кроватью… Пыль на полках. Засохшее пятно от кофе на кухонном столе. В прихожей куча обуви, еще с весны, дожидается пока я помою и уберу ее… сейчас сапоги не нужны, хватит босоножек.
Пустота.
Я пыталась не думать о Рое. Но сердце разрывалось.
А если я не вернусь? Если я больше никогда не увижу его? Как тогда жить? По-старому уже не выйдет.
Вернусь, конечно. Вернуться мне никто не помешает. Вот завтра пойду и буду выяснять, как и когда. Узнаю, как можно в собственном теле переместиться. Это ведь возможно. Скажу им, что мне так понравилось и хочу переехать туда жить. Такие ведь случаи были.
Главное, чтобы с Роем все было хорошо. Иначе все зря. Без него тот мир мне не нужен.
Надо поспать, наверно.
Комар залетел в открытое окно и звенит…
Где-то к трем ночи я заснула.
Проснулась в пять. За окном уже светло, конец мая – солнце встает рано.
И поняла, что валяться больше нет сил.
Из зеркала в ванной на меня смотрела растрепанная и осунувшаяся женщина, слегка за тридцать. Да нет, не страшная и не толстая, совершенно обычная, каких миллионы. За эту неделю я даже похудела, что и не удивительно, искусственное питание и никаких пирожков.
Но далеко не Пенелопе.
Несчастная. Круги под глазами.
Если бы Рой увидел меня такой…
Что, если он увидит и разочаруется? Он ничего не скажет, конечно, не будет кривиться… он же не Пашка, который вечно тыкал меня во всем мои недостатки. Но просто что-то важное сломается и уйдет. Это он такой огромный дракон и красавец, а я…
Оперлась ладонями о раковину, долго всматривалась в свое лицо совсем близко…
Зачем я ему? Такая вот я…
Постричься надо сходить. Волосы отросли и концы некрасиво топорщатся. И к косметологу…
О чем я только думаю? Главное, чтобы Рой был жив.
Включила воду, плеснула в лицо…
У меня где-то кроссовки были, и парк в пяти минутах от дома. Все равно ведь не спится. Нужно сделать хоть что-то, хоть как-то себя занять, иначе сойду с ума.
Утро пахло молодой зеленью и утренней росой, свежестью, сладкими липкими кленовыми листочками и одуванчиками. Так прекрасно. Я всегда чувствовала этот особенный майский запах в детстве, но уже давно перестала замечать.
Трещали птицы на разные голоса.
Долго бежать по дрожкам с непривычки тяжело, но у меня и не было цели ставить рекорды. Я немного бежала, потом немного шла, потом снова бежала. Не важно. Главное начать.
Все будет хорошо – казалось сейчас. Все обязательно будет хорошо.
Меня ведь выкинуло не просто так. Рой говорил – далеко не все в Гильдии продажны. Меня пытались пугать, но они тоже боялись огласки. Значит, управа на них есть. Кит обращался куда-то в центр, должны были прислать людей разбираться…
Только бы он остался жив… Только бы все было хорошо.
Как я без него?
На пруду - утки. В основном селезни, кряквы сидят на гнездах, весна в этом году ранняя. Еще немного и поплывут стайки крошечных желтых утят-комочков. В детстве мы любили ходить сюда…
Я же живу здесь с рождения, квартира досталась от бабушки, я прожила здесь первые девять лет, пошла в школу. Потом родителям дали квартиру в другом районе. А потом, через много лет, квартира досталась нам с братом пополам. Но Темка уже десять лет как живет в Канаде… А с родителями я почти не общаюсь. Так вышло. Отец с мамой развелся когда мне было пятнадцать и уехал куда-то на север, у него новая работа и семья. Он иногда звонит, поздравляет с праздниками, я тоже. А мама… она так стремились выдать меня замуж, хоть за кого-нибудь, «пусть хоть какой, но мужик», да… без мужика же нельзя, она лучше знает. И детей мне давно пора, уже почти совсем поздно, кого я теперь рожу? Короче, я перестала отвечать на звонки. Совсем.
Я одна.
Старые подруги все замужем, у всех дети, пеленки-школа-кружки, семейные поездки, рецептики тушенного мяса и новых салатиков. Мне не о чем с ними говорить. Я пыталась, но не о чем… Есть только Ленка. И Ленке я безмерно благодарна.
Я сбегу отсюда без сожалений.
Наверно, только сейчас осознала, что мне нечего терять. Даже работу свою я не люблю, она приносит деньги, но не радость.
- Вера?! – он окликнул меня. Я аж дернулась, не ожидала.
Пашка.
Сколько же я не видела его? Зимой, кажется, он забегал, забирал какие-то вещи. Но рюкзак с его хламом так и валяется у меня на балконе.
- Что ты здесь делаешь, Вера? – так, словно я не имею права.
- Бегаю, - улыбнулась я.
Он же, вроде, жил на другом конце города? И собаки у него не было, а теперь вон – скачет вокруг, маленькая, трясущаяся.
Вдруг поняла, что мне все равно. Мне плевать, что он тут делает, что за собака, и вообще никаких чувств не испытываю. Так долго страдала из-за него, рыдала в подушку, так мечтала увидеть снова… Но вот теперь все равно. Словно с соседом по подъезду встретилась, знакомым, но совершенно чужим.
Сказать «пока» и побежать дальше?
- А я вот тоже переехал сюда недавно. Квартира хорошая подвернулась.
- И собака подвернулась тоже? – нет, я все-таки не удержалась. Он же всегда был так против собак.
- Да это Оксанка завела…
- Сочувствую.
Я понимающе хмыкнула. Его новая блондинка завела, а он гуляет, да-да. Сам же к ней сбежал, вот пусть теперь мучается. Я бы так не смогла. Если бы я завела, он бы меня с этой собакой из моего же дома выкинул.
- А ты вроде никогда раньше не бегала, - вдруг фыркнул он с плохо скрываемым раздражением. – Решила за ум взяться? Сколько я тебе говорил… Правильно, кому нужна такая корова…
Я смотрела на него, и не могла понять – как я жила с ним пять лет?
Даже обижаться не хотелось, просто смотрела и тихо радовалась своему счастью – если бы он не бросил меня год назад, я бы мучилась с ним до сих пор. И никакого Сан-Челесте бы не было. Пожалуй, этой Оксане я благодарна.
- Да, - сказала я, - решила взяться.
Не спорить же с ним. Такое чудесное утро… Отчего-то стало хорошо, словно гора свалилась с плеч. Все старые обиды отпустили разом. Я, кажется, даже улыбалась.
А Пашка злился, глядя на меня.
- Влюбилась, что ли?
- Влюбилась, - честно сказала я.
- В отпуске своем? Ленка сказала, ты в отпуск уехала. Курортный роман?
- Да, вроде того.
- Понятно, - он усмехнулся. – Какой-нибудь горячий араб, или кто там у тебя? Местный туземец? Горячий секс под пальмами на берегу, ночные прогулки и танцы до утра? Много денег ты ему отвалила за любовь?
А вот задело.
Все было совсем не так, но…
- Все не так, - сказала я.
- Да? А как? Кто он, твой принц на белом коне? Кто польстился на тебя?
- Не твое дело.
Я поняла, что защищаюсь и пытаюсь закрыться. И все опять возвращается.
Я уже почти дернулась было повернуться и убежать…
- Не хочешь сходить куда-нибудь? – вдруг предложил Пашка. – Прогуляться там, или поужинать.
- Не хочу, - сказала я.
- Будешь ждать своего принца? Ну-ну… До старости просидишь. Думаешь, ему надо от тебя что-то, кроме секса? Хотя с тобой…
Он скривился. Какой со мной секс, да? Я отвратительна корова, которая в постели как бревно?
- А как же твоя Оксана? – удивилась я, и вдруг до меня дошло. – Она же бросила тебя, да? Ты же переехал не просто так? Бросила? А теперь хочешь вернуться ко мне, потому, что одному тебе хреново? Она тебе еще собаку оставила, и ты теперь как отец-одиночка?
Стало смешно.
И отпустило окончательно.
Пашка покраснел, словно рак. Буркнул что-то о том, что я еще пожалею.
Ну, конечно!
А я повернулась и побежала по дорожке вдоль пруда.
Птицы пели.