Глав 7 Руслан. Все серьезно

Mehro – Perfume

Я уже не представлял без нее и дня. И просто кайфовал от появившейся в стакане второй зубной щетки, от оставленной возле кровати футболки, в которой Ника спала, когда оставалась у меня с ночевкой. От баночки крема, забытой на тумбочке, от пробника парфюма, валяющегося в прихожей.

Я млел, как последний подкаблучник, когда Ника готовила на моей кухне, когда сидела рядом в тачке. Когда мы вместе заезжали в магаз за продуктами, ходили между рядами, как настоящая, блин, парочка.

И вот ради всего этого готов был забить на то, что по-прежнему ничтожно мало о своей девочке знал.

Она рассказала, что у нее есть мама и сестра. Что жили те временно в другом городе, а квартира, куда я периодически ее подбрасывал, была их снятым в аренду жильем. Рассказала, что временно живет одна, но ни разу к себе не пригласила. А на мой прямой вопрос "Почему?", ответила, что не хочет, чтобы соседи обсуждали. Типа, она в отсутствие матери в квартиру парня водит. Тут, конечно, возник еще один вопрос - в чем проблема про меня рассказать? Ника пояснила, что родительница у нее довольно жестких, консервативных взглядов. Я предложил познакомить меня со своей семьей, на что Ника жестко ответила отказом и сказала, что сама решит, когда ей меня знакомить.

А еще я догадывался, что девчонка была далеко не из среднего класса, судя по шмоткам и брендам. Хотя по арендованной хате так и не скажешь. Обычная девятиэтажная панелька в типовом спальном районе.

Мне удалось пару раз затащить Нику на вечеринки, которые Керимов частенько закатывал на своей хате. И даже нашла с моим другом общий язык, чему я был чертовки рад.

И главное, Ника призналась, что тоже влюблена. На следующее утро после нашего первого раза. Когда мы, усталые, валялись на кровати, и я нежно зацеловывал ее впалый животик.

То, что я в тот момент почувствовал - словами не передать. Это как в нирвану упасть. И сердце по ребрам лупило. И орать хотелось, глотку надорвать. Подскуливать, как пес, дорвавшийся до ласки хозяина. Мурчать довольным котом.

И никогда ее больше не отпускать. Забрать себе всю без остатка, спрятать под одеялом, сграбастать и прижать к груди.

Первое глубокое, взаимное, сшибающее с ног, ставящее на колени чувство в моей жизни.

Но было одно такое "НО". Ника ни в какую не соглашалась знакомиться с моими предками. На носу ноябрьские праздники, и мама вовсю зазывала к ним в гости, но моя девочка была непреклонна.

Она не готова. Рано. Стесняется. Вот ее отмазы.

Мама просила меня не настаивать и дождаться, когда Ника сама будет готова. Но я-то заметил, как родители слегка напряглись от такого поведения моей девушки.

Обычно девчонки только и ждут, чтобы их с предками познакомили. Значит у пацана намерения в отношении нее серьезные. А тут такой облом.

Я старался не думать обо всех минусах, я сосредоточился на том, что у нас было. На том, что у меня была она.

В одну из наших общих ночей я лежал в кровати на животе, подоткнув голову руками и смотрел, как светится отблесками ее профиль в излучении экрана ноута. Наблюдал за тонкими пальцами, торопливо порхающими над клавой. На сведенные брови на переносице. На вздернутую верхнюю губу. На голые ноги, выглядывающие из-под той самой футболки, что она носила у меня. На небольшую татушку рядом с щиколоткой в форме знака бесконечности.

Сколько раз я скользил губами по гладкой коже этих бесконечно длинных, стройных ног. Сколько же раз я целовал эти губы, тонкую шею, оставляя свои метки по всему телу. Сколько офигенно прекрасных раз я любил ее на кровати, на которой сейчас ждал, пока она закончит строчить свою курсовую.

- Ник, - тихо позвал.

- М-м-м? - рассеянно откликнулась та.

- Почему тебя не в соцсетях? Вообще ни в каких нет.

Ника отвлеклась от экрана и заинтересованно скосилась в мою сторону.

- А ты искал?

- Конечно, - расплылся в довольной улыбке. - Везде покопал. Фотки твои хотел посмотреть, сторисы. А как же все эти ваши девчоночьи туториалы с макияжем? Или там, не знаю, куда сходила, че подарили, букетики, и все такое?

- Мне это неинтересно.

- А что тебе интересно? Ты вообще на менеджмент поступила по своему желанию или как?

- Или как. На самом деле я хотела стать кардиохирургом.

- Реально? Офигеть. Не ожидал, если честно, - удивленно хмыкнул. - А в чем проблема была?

- У меня с химией и биологией туго. Мозгов не хватило. И поступила туда, куда прошла на бюджет, - Ника крутанулась на кресле в мою сторону.

- А ты?

Я перевернулся на бок и подпер ладонью голову.

- А я поступил осознанно, буду впрягаться в семейный бизнес, клиники отцовские развивать. Правда, на бюджет не прошел. В школьные годы на учебу болт забил, поэтому так вышло. - Ник?

Девчонка улыбнулась, разглядывая меня.

- Чего?

- Поехали со мной на новогодние праздники. Мы с семьей на горнолыжку собираемся. Не парься. Все оплачено будет. С тебя только паспорт и согласие.

Ника прикусила нижнюю губу, глаза у нее странно блеснули.

- Прости, Руслан, не смогу. Мама приезжает. Побуду с семьей. После праздников встретимся.

Я ожидал, что она не согласится. И, конечно, расстроился. Все же надежда внутри синим огнем полыхала.

- Мне без тебя и день тяжело прожить, - признался. - А тут несколько.

- Мне тоже, - ответила Ника. - Но придется. Даже не проси, не смогу.

- Тогда и я не поеду никуда. В городе останусь.

- Нет, поезжай. Нам все равно не удастся провести время вместе, Руслан. Прошу, поезжай. Отдохнешь перед сессией. Фотки мне свои покажешь. Надеюсь, там никаких девиц не будет?

- Каких девиц? - я состроил невинно - удивленную мину.

- Тех самых, - Ника полыхнула по мне собственническим, ревнивым взглядом, от которого я, буквально, тек. - Что у тебя под каждой фоткой отмечаются, сердечки ставят и всякую чушь строчат. Или вроде тех, которые на соревнованиях, обсуждают, пока ты с мячом прыгаешь, насколько горячий седьмой. И бла, бла, бла... Вот бы им такого, вот бы где с тобой пересечься и потрахаться.

Я довольно заржал. Меня дико заводило, когда из нее вот так прорывались ревнивые нотки.

С той ночи о приближающихся праздниках заставлял себя не думать. Мне до фантомной боли в грудине было невыносимо отсчитывать каждый новый день, каждый час, сокращающий время до того момента, когда я останусь без нее.

Меня потряхивало и мутило. И я все никак не мог понять, отчего так невыносимо плохо. Как будто, мучило предчувствие надвигающегося апокалипсиса, не меньше.

А потом заметил, что и Ника сдулась. По мере приближения праздников, она становилась все более замкнутой, а по ночам даже спать мне не давала. Мы либо разговаривали до самого утра. Либо занимались сексом, как кролики, на любой подвернувшейся поверхности. Либо лежали в обнимку, обязательно переплетаясь ногами и руками в клубок.

Она так на меня смотрела, будто прощалась. Типа, пыталась запомнить, гладила мое лицо, а в ее глазах в это время застывали слезы.

Пару раз я проснулся от того, что Ника плакала, сидя на кровати, обняв коленки руками, и уткнувшись в них головой.

Я с ума сходил, но она молчала. Все твердила, что просто боится - а вдруг мы разругаемся в пух и прах и расстанемся.

Мы, конечно, ругались. Бывало. И сильно. И часто прилюдно. В универе. Но потом я нашел один верный способ остановить любую нашу ссору - просто засосать ее до ватных ног и мокрых трусиков.

Это был стопроцентный, проверенный способ. Всегда выручал.

Но ночные, подавленные, задушенные всхлипы и дрожащие пальцы, гуляющие по моей щеке или спине, будили меня все чаще.