Глава 14

Между нами вроде как установилась доверительная атмосфера, но во мне все равно натягивается струна. Да, Антон много раз видел Мишку. Почему же я сейчас испугалась? Он возьмет сына на руки, и у него сразу взыграет зов крови? Ох, все же главная тайна не дает мне до конца расслабиться.

— Не бойся, не уроню, — усмехается Ястребов.

Ладно, в конце концов, могу я один вечер провести приятно? А сейчас атмосфера располагает как никогда. Ненавязчивая дружеская забота от мужчины пускает по венам тепло, которое мне так необходимо.

— Хорошо. Поддерживай головку.

Антон встает с маленьким у рабочей кухонной зоны, тот лупит на него глазенки. Взгляд Ястребова на мелкого чуть ироничный, но добрый. Мне снова приходит в голову самая опасная мысль — стоит рассказать ему правду. Я немного узнала этого человека, он умный и хороший. Или ключевое здесь «немного». Ох, я опять порчу уютные минуты.

— Он засыпает, — еле слышно сообщает Ястребов как о каком-то чуде.

Киваю с улыбкой.

— Пока еще Миша много спит. Антон… Мм, а ты никогда не хотел иметь детей?

Боже, что творит мой язык?! Ястребов морщит лоб.

— Не понимаю, как можно хотеть детей. В том смысле, что ты сначала встречаешь человека, потом с ним у вас рождается малыш. Ты любишь его, растишь, кайфуешь от этого или не очень. А как хотят абстрактных детей, в моей голове не укладывается. Но и такое бывает. Например, мой друг…

— А ты еще не встречал такого человека? — перебиваю собеседника.

Первое предложение его ответа заставило похолодеть, но потом откровенность мужчины придала мне смелости. Хотя ответа жду, опустив глаза на чайную чашку с золотистой каемочкой. И только спустя приличную паузу поднимаю взгляд на Антона. Он пристально смотрит на меня.

— Унести малыша в комнату? — интересуется он, как ни в чем не бывало. — И займемся колыбельками.

Хм, я спросила слишком тихо?.. Но настаивать не решаюсь.

— Да, на мою кровать.

Нет, с голосом у меня все нормально, это Ястребов явно не захотел обсуждать тему избранниц! Ну да ладно, на этом и я решаю закончить с расспросами.

Антон расправляется с люлькой и кроватью хоть не быстро, но вполне успешно. Попутно рассказывает веселую историю, как его другой молодой приятель подогнал в приют целую партию бесплатных кроваток. Но когда их начали собирать, ложа оказались двухъярусными! В итоге добрый раздолбай-приятель убеждал Антона, что с такой мебелью он сможет принимать в приюте вдвое больше малышей. Здорово ведь!

— Твои друзья часто тебе помогают? — говорю, просмеявшись.

Антон кивает, испытывая ладонью люльку. Вещь выдерживает нажатие.

— Да, почти все окружение считают приют хорошей идеей. Даже строгий дядька по отцу заявил, что может меня уважать.

— Здорово, — я улыбаюсь, замолкаю на пару секунд, — а… если кто-то узнает, что я живу тут. Это не будет неловко?

Сама толком не понимаю, что имею в виду. Антон морщится.

— Не думай, что мне настолько важно общественное мнение. И вообще… Я хочу, чтобы вы были здесь. Остальное меня не волнует.

Люди пока не научились останавливать время, вот и этот вечер подходит к концу. Ястребову плевать, как выглядит мое нахождение в его квартире, но сам он решил пожить у матери. И теперь я жду момент, когда он начнет прощаться. В его доме мне хорошо, спокойно, безопасно и одной. Но почему-то я уже заранее начинаю тосковать из-за его ухода. Близкий контакт с этим человеком отключает мое самообладание напрочь. А ведь мы просто невинно болтали и занимались бытовухой.

Конечно, я стараюсь не показывать свои чувства. Да и Ястребов на время скрывается в своей спальне. Он не говорит о планах, лишь о том, что хочет ополоснуться после «мебельного производства». Я пока застилаю кроватку, которая уже стоит в нашей с Мишкой комнате. Сын крепко спит после папиных рук… Стараюсь не раскиснуть окончательно в этой атмосфере тихого одиночества.

Но внезапно меня отвлекают. О себе решает напомнить другой отец — мой. После выписки он мне не звонил, роль телефонного посла от их семьи исполняла его супруга Жанна. Я делилась с ней информацией о здоровье Мишки и условиях в приюте. А она вздыхала о том, что сама бы не отказалась от какой-либо помощи. Намек я понимала и на них не рассчитывала. Как, впрочем, уже давно.

Папа по словам жены был тотально занят, на их производстве делали большой заказ. Но у меня и не возникало желания с ним болтать. А теперь вот он объявился сам.

— Как поживаешь, Аврора? — интересуется отец прямо как в светском обществе. — Извини, что так поздно звоню. Только приехал с работы, в электричке несподручно.

Вздыхаю.

— Я еще не сплю. Живу… как обычно. Тебе ведь рассказывала Жанна?

Мама погибла, когда я училась в девятом классе. Поздно возвращалась с работы, нетрезвый водитель совершил на нее наезд. Банальное происшествие, каких тысячи. Но они меняют жизни многих семей до неузнаваемости. Первый шок стараюсь не вспоминать. А потом я думала — теперь папа станет моим самым близким человеком. Но он очень быстро сошелся с моложавой сотрудницей с работы. Начал пропадать у нее в коммуналке.

Он не ударился во вредные привычки, никак меня не обижал. Но я осталась совсем одна. И теперь даже мысли нет делиться с отцом какими-то сокровенными фактами. Мне не хочется сейчас говорить о том, что я на данный момент живу у Ястребова.

— Да, говорила, — соглашается отец, — Аврор, ты бы приехала в гости?.. Нам отпуск дают пять дней, и премию я получил. Посидим, покажешь мне внучка.

Ох, дедушка вспомнил о внуке. Если свои личные разочарования в сторону отца я всегда глушила, то прохладное отношение к Мишке мне обидно. Вон Елена Матвеевна питает больше восторгов к ребенку, чем родной дед! Хотя она тоже родная… Но это другая история. Ехать к отцу мне не хочется.

— Посмотрим, как получится, пап. А в какой день?

Папа называет число, до него три дня. По-моему, это суббота.

— Давай, я позвоню вечером в четверг? — даю себе время подумать.

— Хорошо, набери тогда Жанке.

М-да, лимит разговорчивости с дочерью мой папа исчерпал, наверное, на полгода вперед. Остальная связь снова через Жанну.

— Ладно. Пока?

— Пока. Будьте здоровы.

Ух, ладно, не стоит злиться. Ничего ведь нового? А внука папе показать когда-нибудь нужно, мы ведь не враги. Стараюсь успокоиться, хотя на душе все равно паршивенько. Еще и шаги слышатся за дверью. Наверное, Ястребов собрался уезжать. Но у меня уже даже нет сил грустить на эту тему. Пусть все идет в моей жизни, как идет. Другой-то у меня нет.

Дверь прикрыта, и я сама иду к ней. Антон ведь не знает, можно ли войти. Я уже уверена в его вежливости и хочу заранее предотвратить церемонии. И так ему пришлось задержаться, а завтра будний день.

Осторожно толкаю створку — точно, мужчина стоит рядом. На нем черные спортивные штаны и футболка. Еще не успел накинуть куртку. Молча жду, когда он начнет прощаться. Но Ястребов внезапно говорит другие вещи.

— Тебя не напряжет, если я переночую с вами в квартире еще один раз? — интересуется он. — Просто меня откровенно клонит в сон. Сейчас бы чайку и вырубиться, а не прыгать за руль. Хотя можно вызвать такси…

— Ночуй здесь, — перебиваю его, — тебе ведь наверняка понадобится машина завтра. Елена Матвеевна говорила, ты не любишь ездить с водителями.

Антон поднимает брови и усмехается.

— Что еще она говорила?

Прикусываю губу.

— Да ничего особенного, это так, к слову пришлось. Когда мы ездили на дачу.

Не вру. Ястребов понимает, о каком дне речь.

— Да, надо бы вас еще как-нибудь вывезти на природу.

Это звучит так по-родному, что я ежусь.

— Тут недалеко тоже классный парк. А нам скоро предстоит другая поездка.

Антон посылает мне пронзительный взгляд.

— Выпьем чаю и расскажешь?

Обреченно киваю.

— Идем.

В этот раз на кухне хлопочет Ястребов. В простой белый заварник он насыпает чай из медной на вид банки с иероглифами. Она не похожа на те, что продают в магазинах. Ее дизайн до боли простой и в то же время навевает ощущение чего-то настоящего. Даже интересно попробовать такой чай.

— Китайский, с частной фабрики, — Антон отвечает на незаданный вопрос, — мы пробовали открывать их точки в Москве, но не получили должной прибыли. Однако остались хорошими знакомыми. А продукция реально качественная.

Я в основном пью травяные чаи или простой зеленый с жасмином. Но запах напитка от друзей Ястребова мне нравится. А сам мужчина снова удивляет. Открывает светло-коричневую дверцу шкафчика и достает стеклянную вазочку с круглыми конфетами в золотистой обертке.

— Молочный шоколад, — констатирует он.

Мой лоб сам собой морщится.

— Не думала, что ешь такую… неспортивную еду! — хихикаю.

Антон по-актерски вздыхает, ставит передо мной белую кружку в виде цилиндра с ручкой. Садится во главе овального стола.

— Мне тридцать лет, я утром пашу в офисе, вечером в зале. Могу я иногда позволить себе попить чай с конфетами?

Признание здоровяка вызывает у меня широкую улыбку. Энергично киваю.

— Можешь, — перевожу дух, — а вот я ограничусь одной, как бы Мишку не обсыпало.

Прикусываю язык, зачем мужчине такие подробности?.. Еще аппетит пропадет. Но вроде Ястребов прихлебывает чай с удовольствием. А разговор выводит на другую тему.

— Так куда вы собрались ехать? Повторюсь, здесь вы можете находиться долго. Не надо делать резкие движения.

Я уже реально выучила его позицию, так что сразу машу головой.

— Дело не в месте жительства. Просто мой папа пригласил нас в гости.

Лицо Антона разглаживается.

— Это же здорово?.. — интонация вопросительная.

Знала б я ответ.

— Наверное.

Охватываю пальцами горячую кружку. Замечаю, мой собеседник смотрит сначала на них, потом в мои глаза.

— Давай подробнее. Тебя что-то смущает в этой поездке?

В привычной своей манере мне стоит поблагодарить за чай и уйти. Но я понимаю, мне очень хочется ответить. И ему, и себе.

— Мы с отцом не очень-то близки, он ни разу не видел Мишку. И по телефону мы почти не говорим. Не хочу отказывать, но и радости особой не испытываю. Думаю, это будет… так себе.

Антон сосредоточенно кивает.

— Может, тебе взять кого-то для компании. Подружку? А я дам вам водителя, чтобы собрал вас и развез.

В Ястребове включился благотворитель. Но нужды в таком жесте нет.

— У меня нет подруг.

Мы замолкаем, отец Мишки ловит мой взгляд.

— Давай, я поеду с вами?

Даже не просто подвезу… Верчу конфетку в пальцах и вообще не знаю, что ответить. Если представить в теории, было бы неплохо. Жанка не стала бы охать и вздыхать при Ястребове и говорить о моей несчастной доле. Мне было бы не так тоскливо видеть молчаливого отца. А из-за этой своей особенности папа не будет задавать неудобные вопросы… Так, стоп! Нельзя всерьез обдумывать это предложение.

— Так что, Аврора?

А вот Ястребов считает, его идея достойна рассмотрения.

— Антон… Ну это вообще! Ты ведь такой занятой…

Неужели я невнятно бормочу? Точно размечталась.

— Я давно хотел как-то отвлечься.

Да уж.

— Там не будет никакого веселья, — поджимаю губы, — у меня благополучные родные, но… Пригласили они нас, как говорится, для галочки. Чтобы было. Понимаешь?

Антон смотрит и кивает.

— Я понимаю, что тебе нужна поддержка. И если нет серьезных аргументов против, составлю вам компанию. Только скажи день, чтобы я подстроил график.

Ох, у меня даже спина вспотела. Или причина в горячем чае.

— Суббота. Тебе, наверное…

— Отлично, — перебивает меня Антон.

Я вдруг улыбаюсь. Предательская реакция.

— Даже не знаю… Спасибо.

— Не стоит благодарностей.

Он произносит обыденные слова, но я застываю всем телом. Потому что, говоря эту фразу, Антон накрывает мои пальцы своей рукой. Смотрит в лицо, как будто стараясь на нем что-то прочитать. А его теплая сухая кожа тем временем впечатывается в мою прохладную. Мои руки так и не согрел чай, а у Ястребова этот фокус выходит за секунды.

Не знала, что прикосновение можно ощутить всем своим существом. И хоть надо бы осторожно вырваться, я просто сижу и стараюсь продлить момент. Сейчас я не думаю о дне десять месяцев назад. И даже отголоски нашей ночи не всплывают в памяти. Я наслаждаюсь скупой мужской нежностью уже того Антона, которого я узнала после родов. С которым у нас появляется свой особый контакт. Или это просто мой глупый бред.

— Не дергайся ни о чем. Пойдем спать.

Да, его же тянуло в сон. Ястребов отпускает меня и берет со стола кружки. Но я его останавливаю.

— Я помою, иди!

Ух, мне не помешает несколько секунд одной, чтобы собрать свой расплавленный организм.

— Тогда доброй ночи.

Я провожаю взглядом широкую спину в домашней футболке и делаю несколько шагов. Поднимаю матовый язычок смесителя. Из отливающего медью металла вырывается прозрачная струя. Я тут же подставляю под нее руки. Хотя может, мне не стоит их мыть? Как делают поклонники после случайного рукопожатия со звездой на концерте. Смеюсь — глупое сравнение. Тем более память от касания Ястребова отпечаталась где-то гораздо глубже, чем кожа.