Глава 7

По спине бежит холодок. Никто не может знать, что папа Миши — Антон Ястребов. Или… В голове поднимается рой догадок. От тайного теста ДНК со стороны Ястребовых, до расследования в лице Юли. Почему её? Она заинтересована, чтобы у этого мужчины не было левых детей. А особое отношение могла заметить. Но это уже вообще в порядке бреда. В целом же я в огромном шоке, если говорить цензурными словами. Еле выдавливаю из себя вопрос.

— Кто меня… спонсирует?

Светлые глазенки Галки сразу начинают бегать по окрестностям парка. Она теребит распустившийся шнурок от парки, сопит.

— Ну? — уточняю громче.

Галя шумно выдыхает.

— Только не обижайся, Аврора! — заранее просит она. — Среди девочек гуляет слух — ты родила от богатого женатика.

Фу-ф… Моя грудная клетка несколько раз тяжело поднимается и опускается. Тема нашей сегодняшней прогулки — бабские сплетни, а совсем не разоблачение моей тайны. Но хоть я чувствую волну облегчения сначала, потом становится мерзко.

— С чего они вообще это взяли?!

Я возмущена. Работая в развлекательном заведении, я, конечно, сталкивалась с кучей мужчин. Но, во-первых, не крутила романы на работе, а во-вторых… С женатыми господами я бы не стала это делать даже ради исключения. Для меня занятый парень — табу! С чего вдруг я приобрела такую репутацию в центре? Галя отчетливо дышит.

— Только между нами, Аврор! «Родное гнездо» — замечательный фонд, наш приют просто шикарный. Играет роль, конечно, что он находится в столице. Здесь крутятся основные бабки, найти спонсоров проще. Бизнесмены крупные типа Ястребова опять же тут. Мы многое получаем в центре, но… У твоего ребенка новенькие и недешевые вещи. Елена вокруг тебя особенно хлопочет. И сам директор у консьержки узнавал, как ты живешь.

Мне становится стыдно. Я ни в чем не виновата, но перед другими мамочками реально неудобно. Хоть я и рада комфорту для своего мальчика. В общем, эмоции разные.

— Понимаешь, Галь, — вздыхаю, — у меня всё началось в кафе. В этот же момент там оказался Ястребов, помог со скорой и всё такое… Вышло так, что в роддоме знали про их фонд, а у меня плохая ситуация и возраст молодой. В общем, я еще ничего не добилась в жизни. Вот они с Еленой и взялись мне помогать.

Сбивчиво объясняю и параллельно пытаюсь понять — сама я верю в такой «обоснуй»? Всё вроде логично, хотя подобное и не встречается каждый день. Галка машет рукой.

— Ты не обязана передо мной оправдываться, Аврор! Мне вот честно всё равно. В приюте у многих сложная ситуация.

Морщусь. Новая знакомая явно мне не поверила.

— Но зачем мне быть в центре? Богач не снял бы мне квартиру? — поднимаю бровь.

Галя пожимает плечами, кутается в оранжевую поблекшую парку.

— Так ему проще не спалиться. Если они друзья с Ястребовым… Тот приютил вас, всё шито-крыто.

Качаю головой.

— Вам бы сценарии к сериалам писать, девочки.

На Галку я не злюсь, но и идти с ней рядом пропало желание. Так что разворачиваю коляску к «дому». Сегодня свежо, Мишке хватит прогулки. А меня просто потряхивает. Вот же придумали! И сами обсуждают свои сказки. Обидно, чувствую себя одной против всех. Даже глаза режет, хотя и сдерживаюсь. Нужно благополучно дойти, да еще консьержки пустят новую волну слухов.

Холл я легко прохожу, в лифте ни с кем не сталкиваюсь. Но вот в комнате не удается долго побыть одной. Только переодеваю Мишку и хочу залечь с ним на кровать, раздается деликатный стук. Я уже узнаю его, это мой куратор — Катя. Прошу войти, женщина в симпатичном брючном костюмчике показывается на пороге. Она сегодня элегантна — строгая одежда классно смотрится с ее короткой стрижкой на темных волосах.

— Привет, — здороваюсь, — ты отлично выглядишь.

Катюша хихикает.

— Спасибочки! У нас сегодня начальство со спонсорами ходит, надо соответствовать. Слушай, я как раз по этой теме пришла. Можно, они к тебе заглянут?

Ох, этого не хватало.

— Это их центр, к чему спрашивать?

Катя подходит ближе.

— Антон с Еленой всегда по-человечески относятся к мамочкам. Вот я и уточняю… Да они всего лишь дверь в комнату распахнут! Никто в твои вещи, а тем более к ребенку нос не сунет. Просто у тебя Мишка еще не бегает, и порядок в комнате.

Она снова усмехается. Но потом замолкает и вглядывается в мое лицо.

— Пусть заходят, — бормочу как можно спокойнее.

Но специалист уже сделала стойку.

— Аврор, случилось чего? Может, плохо себя чувствуешь? Я Петра снаряжу, чтобы тебе в поликлинику отвез.

Мотаю головой.

— Не, Кать, здоровье у меня в норме. Ну, насколько сейчас возможно.

— А что ты тогда как воду опущенная?! — не выдерживает Катюша. — Ты даже в первые дни держалась молодцом. Сейчас уже должна обвыкнуться, найти подружек.

Ага… Всхлипываю.

— Та-ак!

Катя выслушивает мой рассказ о «романе» с женатым и богатым, а после просьбу ничего не выяснять с местными дамами. Только хуже ведь будет. Ближе к концу к ней возвращается веселый настрой.

— Я уж думала, серьезное что! — хмыкает сотрудница. — А это… Нет, я понимаю, тебе неприятно! Но Аврора, это женский коллектив. Сами придумали, сами обсасывают. Причем далеко не все, а какая-нибудь кучка. Остальным по барабану, зато создается эффект всеобщего помешательства. Просто они не в курсе, кто папа Мишки, вот и выдумывают. Обычно тут очень быстро все известно становится про новеньких, а ты — темная лошадка.

— Не хочу изливать душу.

Катя убирает улыбку.

— Никто тебя не заставляет. Центр сохраняет право на анонимность в любом виде. Особенно, если твой бывший партнер здесь не появляется. Вот если бы он штурмовал дверь ночами, был бы другой разговор.

Теперь я усмехаюсь. Перед папой моего малыша здесь сами расступаются и двери, и стены.

— Спасибо за разговор.

Вытираю слезы, которые успели выкатиться. Ух, мало того, что в беременность чуть что, ревела, так еще после трудно держать себя в руках. Уже хочу отвлечься и заняться Мишкой, как мы с Катей слышим шаги под дверью. Стук, довольно громкий и уверенный. Боже, я совсем забыла про обход Антона и спонсоров! Стараюсь окончательно высушить глаза.

Катерина перехватывает мой взгляд, я киваю. Пусть заглянут, если надо — я только за, чтобы центр процветал. Мишаню толком не видно, сбоку лежит его плед.

Специалист торопится к двери, открывает, улыбается. Слышу приглушенный голос Ястребова, тут же вижу и его самого. Он сегодня не в строгом костюме. На нем черные штаны по типу джинсов, серо-голубая рубашка и синий пиджак. Волосы мужчины на фоне цвета одежды смотрятся совсем темными, а модели вещей подчеркнули его спортивную фигуру. Все же он красавчик, что сказать…

Так, не хватало снова раскиснуть. Выдавливаю улыбку, пока Катя называет мое имя спутнику Ястребова. Отвлекаюсь и рассматриваю того. Он постарше, светлее волосами. А глаза такие проницательные и отливают синевой.

— Аврора? — он вдруг повторяет мое имя. — А вы случайно учитесь не в университете гуманитарных наук?

Он называет еще и адрес. Хм.

— Да, училась там.

Гость вскидывает брови.

— Как интересно.

Во взгляде бизнесмена проскакивает улыбка, а я ничего не понимаю. Да и не до него мне, я замечаю, что на меня смотрит Ястребов. Теперь мы пялимся друг другу в глаза, на его лбу морщинка. Но у меня даже нет сил смутиться. Мне все еще не по себе после всех сегодняшних событий.

— Макар, — Антон обращается к гостю, — Катя сама проведет тебя по приюту, у нее лучше получится рассказать о бытовых мелочах.

Спонсор все с той же улыбкой кивает.

— Хорошо, с удовольствием послушаю. Только через двадцать минут мне нужно отсюда отбыть.

Катюша спешит к дверям.

— Уложимся, Макар Андреевич!

Они уходят, а я думаю — сейчас Ястребов последует их примеру. Однако Антон прикрывает дверь за Катей и бизнесменом, а сам шагает внутрь палаты. Ух, хоть бы Мишка что ли дал ревака! Что-то подсказывает, не зря господин директор со мной остался.

Но сын лежит спокойно и даже задремал. А автор этого мелкого произведения искусства прохаживается по нашей комнате. Оглядывает обстановку, хотя еще в день заезда он ее просканировал. Я на автомате слежу за ним, и в какой-то момент напарываюсь на темный взгляд. Даже начинаю поправлять на себе кофточку, настолько он пронизывающий.

— Как у вас дела, Аврора? Не нужно чего-то? Для вас или ребенка.

Ох… Чувствую, как всё сильнее и сильнее запутываюсь. То я думала, что обозналась. То решила, держать отцовство Ястребова в тайне — сохранить покой для нас с Мишкой. Но сейчас заботливые нотки в голосе мужчины баламутят всё внутри. Он мог бы участвовать в воспитании своего сына, а не просто оказывать благотворительность. Вдруг он отнесся бы к нам хорошо?! Фу, снова в носу щиплет.

— У нас есть всё и даже больше, — отвечаю, чтобы не молчать.

Хотя в целом говорю правду. Что касается вещей и продуктов точно. Поднимаюсь с кровати, сцепляю руки на груди. Подхожу к комоду, упираюсь в него спиной. Ястребов осматривает меня с головы до ног, но вряд ли видит что-то необычное. Синие джинсы, бежевый трикотажный джемпер и волосы, убранные назад в «дракончик».

— Может, возникли какие-то другие проблемы?

Он все же заметил мой зареванный вид. Морщусь и снова не вру.

— Ничего заслуживающего внимания.

— Аврора… — в его тоне появилось раздражение.

Мужчина идет напролом во всех смыслах. Он делает несколько шагов и оказывается совсем близко. Руку протяни.

— Что? — поднимаю голову.

Мне трудно удержаться от соблазна рассмотреть его с такого расстояния. В голове то и дело крутилось — бред, это не отец твоего малыша. Но сейчас я вижу родинку недалеко от уголка его левого глаза. Ближе к переносице. И еще одну под нижним правым веком… Я рассматривала их, пока мы болтали в первую встречу. Это точно он. Мои глаза снова становятся влажней.

— Ну как это что?! Вы же плачете! — Антон повышает голос как будто от безысходности.

Я отшатываюсь, капли прыскают на щеки. Уф. Быстро стираю их ладошкой, но, кажется, не до конца.

— Со мной порядок, правда! — тараторю. — Это так… накопилось.

Всё реально пришлось одно к одному. Мужчина только качает головой и, слава богу, молчит. Но выдыхать оказывается рано. Вместо дальнейших расспросов он просто берет меня за плечи и прижимает к своей груди. Я инстинктивно съеживаюсь и так уютно размещаюсь на его железном торсе. Не думала, что твердость может быть такой комфортной.

Я даже не в состоянии вырваться. Пригреваюсь в этих сумасшедших объятьях, дышу его запахом. «Лесной» парфюм, чуточка города и тепло мужского тела. Последние нотки я особенно стараюсь вычленить. Аврора! Но внутренний голос бессилен перед возможностью просто расслабиться в сильных руках. Понимание, что это ненадолго, вдруг накрывает мощной волной. В животе щекочет, легкие сжимаются. Из меня вырывается стон и новая порция слез.

— Тише, тише… — Антон с силой гладит меня по спине.

Он тоже явно напрягся. А я собираю все силы, чтобы взять себя в руки.

— И-извините… — бормочу, но снова судорожно, с жадностью вдыхаю воздух у его рубашки.