Глава 31

— Открой, — предлагает он.

Хмыкаю и удобнее сажусь на кровати.

Он уже одет — по-деловому, свеж, и эти розы явно доставили несколько минут назад. На нежных кремовых лепестках еще не высохли капли росы.

Бархат под пальцами нежный, дорогой. Эта вещь не из обычного сетевого ювелирного. Откидываю крышку и рассматриваю кольцо.

Свет ласкает грани камня.

Это бриллиант, как и в первый раз. Только больше.

— С обратной стороны надпись, — негромко сообщает Антон, пока я безмолвно любуюсь камнем. — Прочти.

Поворачиваю кольцо, чтобы прочесть гравировку по внутреннему краю.

«Антон и Кира. Вместе навсегда».

— В прошлый раз гравировки не было, — я поднимаю глаза.

Антон улыбается.

Я жду, пока он скажет заветные слова. Объяснит ситуацию.

— В прошлый раз было все иначе, — заключает он. — Кира, прости меня. Ты согласна снова стать моей женой?

Все логично.

Он исправляет свою ошибку, возвращает все на места. Снова делает предложение, потому что мы успели развестись и семьей нужно становиться снова.

И эта трогательная надпись — не просто сентиментальные глупые слова, которыми обмениваются влюбленные. Для кого-то может так и будет. А для меня — знак, что нас больше не разлучат по навету.

Бальзам для моего разбитого сердца.

Это не просто предложение. Это все: восстановление моего честного имени, возвращение любви, восстановление справедливости…

— Согласна, — вздыхаю я.

Не с радостью невесты — мы уже были молодоженами. А со спокойной радостью опытной жены.

— Не представляешь, как я рад это слышать…

Антон степенно целует меня в губы и улыбается.

— А почему ты одет в такую рань? — интересуюсь я.

— Хочу перед офисом заехать к маминой подруге. Если хочешь, можешь составить компанию.

— А няня уже пришла?

Вскакиваю, запахивая халат. Эмоции после нежного предложения руки и сердца вытесняют повседневные заботы. Я даже не сразу понимаю, что все кончилось! Мои страхи за малыша… Мой побег от Антона… Наш сын будет расти в полной семье. И не исключаю, что еще будут дети. А это уже совсем другая история…

— Зачем тебе няня. Степана можно взять с собой.

— Отличная мысль. А к ее приходу мы уже вернемся, и ты сможешь уехать по делам.

Я одеваюсь, зачесываю волосы в высокий хвост и одеваю Степана в комбинезон для новорожденных. Все вместе мы выходим из дома. Умными глазами малыш смотрит на нас в лифте по очереди. С таким любопытством рассматривает, что мы улыбаемся. Теперь мы все будем делать вместе. Как одна семья.

— Ты предупредил, что мы приедем?

Я рассматриваю старый дом. Район тоже неновый, здесь время словно замерло, и я перенеслась лет на сорок назад. Скамейки, тополя… Детская площадка с песочницей.

— Звонил утром, — Антон выходит первым и открывает дверь мне. Вдвоем мы достаем Степана из детского кресла и идем к подъезду, выкрашенному зеленой краской.

Антон снимает перчатки и звонит в квартиру.

— Я Антон Орловский, — сообщает он на вопрос домофона.

— Проходите, — раздается мелодичный голос.

Хозяйка живет на втором.

В подъезде чисто, пахнет хлоркой и… цветами. В чем дело, становится ясно на площадке выше: на подоконнике и полу стоят цветы в горшках. Наверное, жильцы принесли понемногу, что не жалко. Стальная, прочная дверь совсем не производит впечатление дешевой, как остальная обстановка.

Хозяйка распахивает дверь.

Это подтянутая женщина лет пятидесяти. В сером деловом костюме, белой блузке, светлые волосы красиво уложены в каре волосок к волоску.

— Доброе утро.

Когда мы входим в прихожую, становится ясно, что женщина чуть старше — ближе к шестидесяти. Но очень ухоженная и красива, а в молодости вообще была ослепительна.

— Здравствуйте, ой, кто это у нас тут? — она улыбается, заметив два любопытных глаза в глубине капюшона комбинезона.

— Это моя жена Кира и сын Степан, — объясняет Антон. — Прощу прощения, что не предупредил вас.

— Ой, ну что вы, такие пустяки! Проходите. Как раз выпьем утренний кофе.

Она приглашает в кухню. Маленькую, но очень уютную. Современная техника, ремонт, чистота — видно, что женщина живет одна. У меня так же раньше было.

— Мне к девяти на работу, — объясняет она, готовя нам по чашке латте — крутая, но компактная кофемашина присутствует тут же. — Я возглавляю кредитный отдел в банке… Ох, я вас заболтала. Антон, о чем вы хотели поговорить?

— О матери.

— Но что хотели узнать? В последние годы мы редко общались, — она садится напротив, красивое лицо чуть обвисает от грусти, сразу выдавая возраст.

Она возвращается мысленно во времена своей молодости и вздыхает.

— Прошу прощения, не представилась. Меня зовут Екатерина, можно Катерина, только не Катя. Так меня с пионерских времен не называют.

Болтает, замечаю я.

А значит, скрывает какие-то неприятные чувства за болтовней, на легкомысленную болтушку она не похожа, тем более, с карьерой в банковской сфере.

Ей неприятно вспоминать про мать Антона… Или какие-то события из той поры.

— Мама погибла два года назад. В аварии.

— Знаю, слышала, — вздыхает она, делая большой глоток латте.

Обжигается, морщится, но подавляет реакцию.

Она нервничает.

— Вы были знакомы с моим отцом? — неожиданно спрашивает Антон и Катерина давится вторым глотком кофе.

Вот, что ее так смущает.

Она до сих боится Ивана Орловского.

— Была, — признается она, словно с разбегу в пропасть прыгает. — Не слишком близко. Но была. К счастью, это длилось недолго. Я оказалась достаточно благоразумна, чтобы выйти из игры, благополучно выйти замуж, найдя своего человека, и заняться карьерой. Повезло, что ваш отец, Антон, выбрал не меня для вашего рождения и я прожила достаточно долгую и благополучную жизнь.

— Не уверен, что хочу слышать такое об отце.

— Извините, Антон. Но это правда. Я училась на юридическом, мечтала стать адвокатом. С вашей мамой познакомилась в модельном агентстве, я там подрабатывала, а она пришла трудоустраиваться…

Катерина делает паузу, грея на чашке тонкие пальцы.

— С вашим отцом мы познакомились на мероприятии, куда нас пригласили работать. Мы должны были встречать гостей, помогать, мы хорошо говорили на английском, а там были иностранные гости… Такие мужчины!

Она устало улыбается, возводя взгляд к потолку.

О, я ее понимаю! Когда-то я тоже попала в подобную компанию и обалдела.

— Конечно, мы мечтали о замужестве. Не буду скрывать. Все наши девочки хотели познакомиться и удачно устроить личную жизнь. Нас выделил ваш отец. Но я ему не приглянулась в результате… Возможно, раскусил характер, а может быть, просто не понравилась. Ваша мама была… более мягким, отзывчивым человеком.

— Приятно слышать.

— Да, я отзываюсь о ней хорошо. Мне всегда было жаль ее. Она забеременела быстро, но предложения не получила. Впрочем, ее это устраивало. Мы встречались, когда она тебя носила… — Катерина снова улыбается. — Она просто сияла! Ее буквально носили на руках, деньги, забота, все было. Признаюсь, я тогда ей завидовала.

Она вздыхает и становится грустной.

— После родов она стала закрытой. Никакой светской жизни, я тогда познакомилась с хорошим человеком. Не таким богатым, но крепко стоящих на ногах бизнесменом. Был от меня без ума, успешно детей вырастили, сейчас они заграницей… В общем, через год примерно, она мне звонит и рассказывает ужасную историю…

— О том, что она должна уехать? — уже понимаю я, кидая взгляд на Антона.

Он мрачен, но с интересом слушает.

— Антона забрали на обследование, Иван уехал на работу, а ее начальник безопасности вызвал в кабинет. Девчонка совсем молодая, а он прессует ее. Заставлял отказаться от сына и уехать.

Прям как меня.

— Как сейчас его помню… Как его звали…

— Виктор Семенович, — напоминает Антон. — Вы были знакомы?

— Он меня проверял перед тем, как ваш отец от меня отказался.

— И что было дальше?

Она снова вздыхает.

Мысли о прошлом даются ей все сложней.

— Ее заставили от тебя отказаться. Ивана после этого она больше не видела, как и тебя. Твой отец не захотел с ней говорить. На год ее заперли в психиатрической клинике, в конце концов, она согласилась со всеми условиями, взяла деньги и уехала.

Скорее всего, на эти деньги она и открыла потом бизнес.

Кстати, раз у нее не было детей, то фактически ее наследник — Антон? Конечно, это не сравнится с капиталами от отца, но останется хоть какая-то память о матери. Можно будет съездить в Будапешт, посетить ее могилу. Пройти по памятным для нее местам…

— Трудно нам было после этого разговаривать. У меня дети, семья. А она так тяжело переживала, что тебя отобрали, что больше не смогла родить. Общаться вам не давали, у нее было несколько твоих фото из прессы… Так на всю жизнь в ней и остался этот надлом.

— Мне не говорили о ней, пока я рос.

— Не удивлена. Использовали девочку, — вздыхает она. — Вам неприятно это слышать, но это правда. Было бы честнее, найми твой отец суррогатную мать. Никто бы не страдал.

— О чем вы говорили с ней обычно?

— Как и все подруги, — разводит она руками. — Минутку, я принесу альбом, совсем забыла о фото!

Она вскакивает и уносится в комнату, а мы с Антоном переглядываемся.

История старая, а все равно рвет сердце — вот как так?

Катерина, судя по всему, прожила успешную жизнь: вышла замуж удачно, вырастила детей, развелась или овдовела, раз сейчас одна, плюс сделала неплохую карьеру. И сейчас при деньгах, внешности, еще не стара. А мамы Антона уже нет на свете.

Иногда мир несправедлив.

Женщина возвращается с альбомом, оформленным в лучших традициях юных девчонок: розовый цвет, рюши и подписи. Она садится так, чтобы всем было удобно смотреть и распахивает альбом.

Маму Антона я узнаю сразу.

— Это наш первый снимок, первое мероприятие. Посмотрите, какие мы красавицы, нам здесь по восемнадцать. Ну, я чуть старше, — поправляется она. — Ну и сдружились мы потом.

Она переворачивает следующую страницу, демонстрируя новые фото, и тут Антон прищуривается на одно из фото:

— А кто это?

Он показывает на девушку среди них. Сначала она кажется незнакомой, но я узнаю знакомые черты… Миловидное лицо, худощавая модельная фигура, натуральные светлые волосы и огоньки в глазах.

— Арина э-э-э Данилова, кажется. Удачно вышла замуж за олигарха Шумского впоследствии…

Мама Альбины!

Я пристальнее вглядываюсь в лицо на фото.

— Так вы были и с ней знакомы?

— Не близко, мы не дружили, — качает она головой. — Просто были знакомы.

Вот почему она показалась знакомой: дочь похожа на нее. Надо сказать, она была довольно привлекательной в молодости, хоть и специфическая внешность — потом эта «изюминка» досталась и дочери. Впрочем, чего ожидать от олигархов… Мама Антона тоже красавица. С другими они не имеют дел.

— Довольно неожиданно было, когда Шумский взял ее в жены, — продолжает она. — Мы такого вообще не ожидали, лучше всех устроилась! И это несмотря на то, что модель из нее так себе была и внешность не самая выдающаяся среди девчонок, что ни говори… Я не завидую, поверьте. Просто факт…

— Я с вами согласна, — поддерживаю ее. — Симпатичная, но на любителя. Совсем не мисс Мира, надо сказать.

— Вот-вот, — подхватывает та, поймавшись на уловку, и воодушевляется, ощутив поддержку в моем лице. — Поговаривали даже, она мужа приворожила, иначе как смогла окрутить Шумского… Говорят, мутная история там была. Ее специально познакомили с ним, и кто знает, чем она за это знакомство расплачивалась. А познакомил их как раз ваш человек, — сообщает она Антону. — Начальник безопасности.

— Что? — хмурится он. — Семен, конечно, у нас работал. Но с какой стати ему их знакомить?

— Не знаю. Может это просто глупые слухи, — вздыхает Катерина. — Никого не хочу обидеть, но модельный бизнес — тот еще змеюшник. Девочки на многое идут, чтобы добиться удачного брака. А когда это удается только одной, на нее сразу такое выливается!