Глава 34

— Соберите данные об актрисе, — бросает Антон Градову, и выводит нас из кабинета.

Охрана остается, кроме одного телохранителя, который сопровождает нас.

— Ко мне никаких претензий? — тревожно выкрикивает доктор нам в спину.

Антон не удостаивает его ответом.

— Кто это? — шепчу на ухо, прижимая Степана к груди.

В душе смесь тревоги и воодушевления: скоро все закончится, но неизвестность еще пугает.

— Поговорим в машине, — негромко отвечает бывший муж.

Разговор для приватной обстановки.

После того, как мы устраиваем Степу в автокресле и садимся вперед, Антон смотрит мне в глаза и вздыхает. У него серьезный взгляд. Твердый. Я угадываю, что будет дальше: он нашел цель и дальше пойдет напролом, чтобы раскатать врага, как бульдозер.

— Карта, с которой оплатили услуги, оформлена на Кирилла Шумского.

— Оу, — выдыхаю я, заметив, как он сформулировал фразу, не «заплатил Шумский», а «оформлена на Шумского». — Ну, понятно, что это он или кто-то из его окружения, кто имеет доступ к картам. Альбина, например. Или мать.

Из головы не выходит переписка в больнице. Со мной явно беседовала женщина, которая меня ненавидит.

— А может, там был сговор. Твой бывший начбез тоже мог быть. Знаешь, что интересно? — бормочу я. — Подруга твоей мамы сказала, что Шумского и его жену знакомил твой начальник безопасности. Тебе не кажется это странным?

— Кажется.

— Во-первых, она это помнит, — продолжаю я, загибая пальцы.

— В этом как раз ничего странного нет, — Антон вздыхает. — Женщины на всю жизнь запоминают тех, кто их обошел, и каким образом это сделал.

— Ты думаешь, она сама рассчитывала на Шумского?

— Вряд ли на него. Но обрати внимание, она единственная из трех подруг не вышла замуж и не родила от богатого мужчины, хотя признала, что хотела этого. А что еще тебя насторожило?

— Виктор Семенович был связан с семьей Шумских ближе, чем нужно, — предполагаю я. — Вопрос в том, как и зачем. Как считаешь, не мог твой отец попытаться так на Шумского влиять? Через жену.

Антон хмыкает и задумывается.

— В серьезных вопросах отец никогда не полагался на женщин. С другой стороны… Я давно прослушиваю их семью. Арина Шумская очень… покорная женщина, такой же учит быть свою дочь. Это понятно, она не хочет терять влияние и растила из Альбины успешную будущую жену. Думаю, Арину можно исключить из круга подозреваемых.

— Ты сказал — покорная? — удивляюсь я выбору слов.

— На нее могли давить, чтобы через нее узнавать информацию о Шумском из первых рук. Виктор мог прессовать ее, чтобы слушалась и передавала о муже все, что знает. Но я никогда об этом не слышал, Кира, — качает он головой. — Если что и было, отец об этом не говорил.

— Ничего удивительного, зная твоего отца…

Обдумав слова Антона, скорее соглашаюсь с выводом.

Знаю я методы работы их начбеза с женщинами, совсем не удивлюсь, что он на бедняжку наехал, обработал, познакомил их — фактически подложил под Шумского, и заставил передавать ему все, что нужно. Еще и запугал, чтобы не рассказала Шумскому правду.

Впрочем, расскажи она такое — с ней бы сразу развелись, как со мной. Олигархи не терпят предательства в семьях. Так что все логично… Тем и расплатилась за выгодное знакомство, из-за чего потом недоумевала Катерина.

Не поговорить ли с госпожой Шумской прямо? Может, наведет на хорошую мысль?

Не думаю, что стоит.

Это уже было давно, быльем поросло, а вспоминать, как была жертвой не любит никто — она будет все отрицать. Тем более, это может иметь для нее неконтролируемые последствия в лице ее мужа. И мужа она не сдаст, если все его рук дело.

— К сожалению, — вздыхает Антон. — Без Виктора Семеновича не обошлось. Теперь это ясно. След привел к Шумскому, реализовать план можно было только заручившись поддержкой начальника охраны.

— Ты прав.

Кладу руку ему на плечо, одно дело подозревать о предательстве, совсем другое, убедится в этом. Актриса не смогла бы попасть в квартиру и разыграть меня, как по нотам, без помощи охраны.

И только у Виктора Семеновича было достаточно влияния, чтобы организовать это.

— Главное, мы получили доказательства, — он вдруг бьет по рулю, впервые вижу, чтобы Антон так себя вел. — Не могу поверить! Меня принимали за идиота, дурака, совершенно не скрываясь! Практически у меня на глазах облапошили, как ребенка! Он даже не скрыл данные, платил со своей карты!

— У него бы не получилось без помощи Виктора, — пытаюсь его успокоить. — А ему ты доверял. Ведь столько лет работал на твоего отца, был верен, и так предал.

Вздыхаю.

Ясно, почему: считал, я плохая партия для Антона, Шумские получше будут.

— Едем домой, — решает он. — Я должен обдумать, как поступить дальше.

Антон замыкается в себе, а это верный знак, что разрабатывает план.

Мне слегка не по себе: я уже понимаю, что в ближайшие дни наступит развязка, но одновременно и боюсь ее. Что предпримет Шумский? Будет отпираться до последнего? Или отомстит? Олигарх — опасный соперник.

Но на душе радостно и спокойно.

— Погуляю со Степаном, — решаю я. — Погода прекрасная, к тому же тебе нужно подумать, а мне развеяться.

— Не уходи со двора.

— Хорошо.

Двор хорош тем, что можно гулять без охраны. Кладу Степана в коляску и спускаюсь в небольшой садик. Здесь извилистые и длинные тропинки, а если бродить по периметру забора, можно накрутить не один километр. Парк неподалеку кажется привлекательнее, но я, покосившись с интересом, отказываюсь от этой мысли.

Интересно, что сейчас делает Антон? Строит планы с Градовым? Или уже устроил разнос Шумскому?

Мы гуляем около часа, и я уже собираюсь домой, когда на телефон приходит сообщение… Оно от Градова, но скопировано и Антону, и мне.

«Девушка — провинциальная веб-модель. В настоящее время находится заграницей, давно не выходила на связь с семьей».

Ага, это про актрису…

Значит, веб-модель… Это такой вежливый способ сказать, что девушка с низкой социальной ответственностью? Ее завербовали и заплатили немало, поэтому она согласилась на переделку внешности.

«Спасибо», пишу ответ и вздыхаю, глядя в сторону. Еще одна ниточка. Вот что значит найти правильный путь: стоит выйти на нужную дорогу и тайны начинают раскрываться одна за другой.

Но тут я просто столбенею.

Напротив кованых ворот резко останавливается несколько черных джипов и из последнего выходит Кирилл Шумский.

Даже издалека вижу, что он на взводе: движения дерганные и нервные, он идет к запертой калитке. Без пропуска он сюда не попадет, но все равно я осторожно отступаю за голый розовый куст, чтобы он меня не заметил.

«Шумский здесь!», одним пальцем пишу сообщение, и смотрю, как тот сначала пытается с кем-то связаться, затем достает телефон.

Звонит Антону?

Его окружает охрана — мощные телохранители в черных костюмах. Даже для нашего ЖК это перебор.

Он стоит за забором, как изваяние. Лев в клетке, который ходит вдоль решетки, хлеща себя хвостом по бокам и ясно, что не уйдет и не отступит, пока не решит свои вопросы.

Антон мне не отвечает, зато калитка вдруг открывается: Шумского пропустили. Он и его люди стремительно заходят на территорию, и скрываются за стеклянной дверью в холл…

Выждав с минуту, иду следом.

Хочется скорее домой, без Антона я не чувствую себя в безопасности.

Перед лифтами их уже нет.

Смотрю на табло: лифт на нашем этаже. Степан пока спит, я поправляю капюшончик от нервозности.

Когда створки открываются, натыкаюсь на охрану. Все пялятся на меня, помедлив, выхожу из кабины и своим ключом открываю дверь в полной тишине. Мне не по себе. Шумский уже у нас, а охрану не пропустили…

Когда вхожу, слышу приглушенные крики из кабинета.

Они скандалят.

Ну, просто прекрасно…

Перекладываю Степана в кроватку. Скоро он проснется, захочет есть… Иду в кухню за бутылочкой, но на полпути решительно сворачиваю в кабинете.

Хочу на него посмотреть.

Подставил меня, орет на моего мужа, и я еще должна сидеть, как мышка!

Открываю дверь, и они замолкают.

— Добрый день, господин Шумский, — чеканю я, когда он царственно оглядывается.

Мой свекор был еще вреднее и заносчивей, так что я спокойно выдерживаю испепеляющий взгляд.

— Госпожа… Орловская, — произносит он после паузы.

Пытался понять, как меня называть. Решил, что слишком задевать меня не стоит — и молодец. Правильное решение. Даже не намекнул на наш развод.

Шумский поворачивается к Антону. Тот сидит за столом, уверенно откинувшись в кресле, взгляд исподлобья, жесткий и решительный.

Не видела его раньше таким.

— Кира… — начинает он, и я понимаю, что сейчас меня попросят удалиться.

Я сюда не для этого шла.

И столько боролась тоже не для этого! Сажусь в кресло, игнорируя взгляд Антона, всем видом показывая: я не уйду, можете продолжать при мне.

Шумский переводит дух.

Пока я не вошла, разговор шел на повышенных тонах, но при мне он продолжить не решается. Надо же, джентльмен. Держит лицо перед женщиной. Может, не так уж и страдала мама Альбины за широкими плечами своего мужа.

— Я требую извинений, — чеканит он. — При жене, если хочешь. Или предоставь веские доказательства того, в чем ты меня обвинил.

Голос сильный и требовательный.

Он не чувствует себя не правым. Абсолютно уверенный в себе властный засранец.

Уверен, что доказательств не будет.

Видно, Антон позвонил, чтобы обвинить его, и тот примчался швырнуть перчатку в лицо обидчику. Заносчиво и слишком обидчиво.

— Прошу, — Антон протягивает распечатку чека. — Вашей картой оплатили пластическую операцию актрисе, которая сыграла мою жену на камеру.

Шумский выхватывает чек с таким лицом, словно вот-вот вызовет на дуэль.

Бросает взгляд, заинтересовывается.

— Это… откуда?

— Из клиники. Оригинал.

— Бред!

Но читает, сверяет цифры, а затем смотрит на нас по очереди.

— Я бы не обвинил вас, не имея веских причин, — говорит Антон, когда они встречаются глазами. — Надеюсь, вы понимаете это.

— Этого не может быть, — он еще раз смотрит на чек. — Я хочу это взять.

— Пожалуйста.

— Думаю, ты погорячился, сынок. Если это так, я дам тебе шанс загладить вину, ты еще юн, горяч и неопытен. Думаю, ты должен понять, что меня подставили, Антон?

Тот хмыкает.

— Или ты считаешь, что я настолько глуп, платить под собственным именем? И не нашел бы возможностей и мотивов сделать это иначе?

Подбородок Антона вздрагивает.

— Хотя бы наличными, — негромко заканчивает Шумский.

— Это могла сделать ваша дочь. Наш развод оказался выгоден именно ей.

Шумский резко поворачивается ко мне.

— Альбина не могла этого сделать! Во-первых, она не имеет доступа к моим картам! Во-вторых!.. Альбина образованная, красивая девушка из известного рода. Ей не нужны приемы из подворотни, чтобы удачно выйти замуж, госпожа Орловская. Буду признателен вам, если больше намеков на мою дочь не услышу!

— Не говорите так с моей женой, — просит Антон, пока вежливо.

— Не услышите, — подтверждаю я.

Какая ошибка, тронула дочку олигарха, единственного ребенка. Конечно же, у нее и так все на блюдечке, такая девушка не нуждается в подобных приемах… Забавно, что так и есть. В какой-то мере Шумский прав. Да и самомнения Альбине не занимать, она молода, хороша собой, за ней и так будет стоять очередь из приличных мужчин. А гонятся пусть даже за Антоном таким образом — это полностью потерять свою корону, которую ей родители с золотых пеленок взращивали.

— Прошу меня извинить, — Шумский выходит, его провожает охранник, а мы остаемся в кабинете.

— Что думаешь о нем? — неожиданно спрашивает Антон.

— Не знаю, — пожимаю плечами, я действительно в шоке. — Может, Альбина? Бросился защищать дочь, как ненормальный.

— Он всегда такой был, — насмешливо бросает Антон, видно, что-то свое вспомнив. Встает и подходит к окну. — Но ты права. Похоже, его картой кто-то воспользовался. Теперь будет рыть, кто.

— Ты уверен, что это не игра?

— Сразу приехал, как услышал по телефону мои обвинения. Дело не в том, что он говорил. А в этом факте.

— И что теперь делать?

— Тебе — отдыхать, — Антон поворачивается с улыбкой вполоборота. — Ты и так слишком много в этом деле. Толком не спишь, не ешь. Я займусь остальным. Есть мысли, кто виноват и как вывести его на чистую воду.