Глава 42 – Больше, чем боль

Рафаэль

Я пребывал в каком-то ступоре. Глубоком. Болезненном. Ядовитом. Когда страшно пошевелится, потому что тогда придет осознание, что все рухнуло и превратилось в пыль. И это страшно до безумия. Хотя мозги еще пытались что-то спасти, найти оправдания, залепить рваную на сердце рану долбанным лейкопластырем.

Не плачь! Она всего лишь ушла за кофе и круассанами. Как в фильме, понимаешь?

Но я не понимал, вообще ничего, кроме того, что мне резко стало холодно, внутри и снаружи. И в душе завывал ледяной северный ветер, несмотря на то, что за окном ярко светило уже почти весеннее солнце.

Развернулся и кинулся в комнату, где в джинсах отыскал свой мобильник. Подрагивающими пальцами набрал номер Алины и разбился.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, позвоните позднее».

И я, конечно же, звонил позднее еще и еще, кажется, сотни раз, пока натягивал на себя холодные, все еще влажные тряпки, спускался вниз, выезжал с парковки и пока на полной скорости, нарушая все правила дорожного движения, гнал к квартире Бойко. Но результат был прежним.

Нулевым.

У закрытой двери потоптался несколько секунд, придушенный до черных мушек перед глазами острой панической атакой, ибо одно небо знало, какой дикий, парализующий страх я испытывал в эти мгновения за Алину. А вдруг эти гребаные барыги ее все-таки достали, увезли в неизвестном направлении и теперь творят непотребства, уродуя кристально чистую девичью душу и тело. Просто потому, что ей не повезло уродиться дочерью скота, который ее продал за три копейки.

— Где же ты? — выдохнул я в никуда, в пыльный смрад тускло освещенного подъезда, где за грязными, заляпанными половыми тряпками окнами едва ли можно было что-то рассмотреть.

А в ответ — тишина...

И снова я, словно по замкнутому кругу, принялся набирать номер Бойко, получая в ответ лишь монотонный голос робота, который говорил мне, что все попытки дозвониться тщетны. Сбежал вниз по лестнице, не чувствуя ног. Рухнул в салон своей тачки, завел двигатель и снова погнал, рискуя остаться без прав. Но уже спустя двадцать минут я был почти рядом с балетной Академией.

Если Алины и там нет, то я весь город перетрясу и выверну наизнанку, но найду ее!

На одном особенно долгом перекрестке, уже почти на подъезде к пункту назначения, я вспомнил, что еще в Москве записал номер Гофман на всякий случай, а потому суматошно вытащил его из записной книжки и набрал, слушая длинные гудки с сорвавшимся с цепи сердцем.

В голове гудело.

За ребрами ломило нещадно.

Кровь кипела соляной кислотой в венах, выжигая все внутренности напрочь.

— Алло? — приняли на том проводе трубку, и я на секунду выдохнул, переходя сразу к делу без лишних расшаркиваний на любезности и приветствия.

— Ирина Алексеевна, это Рафаэль.

— Слушаю вас, молодой человек.

— Вы знаете, где Алина? — мой голос позорно надломился, потому что я, черт возьми, боялся!

— Конечно, знаю.

— Что? — меня как обухом по голове ударило.

— Она, скорее всего, собирается, чемоданы пакует.

— Куда?

— Так, в Санкт-Петербург лететь же.

— Зачем?

— Ей пришло приглашение еще в начале недели от Мариинского театра. Она вам разве не сказала?

— Нет, — безжизненным голосом прошептал я, едва ли не теряя сознание от острого укола обиды.

Вот — Гофман знает. А я так — мимо крокодил, что ли? Получается, что так...

— Все решено. Она закончит обучение там. Мы со своей стороны уже подписали все документы о переводе. Алечка такая талантливая девочка, она заслуживает этого шанса. Она заслуживает лучшего!

Лучшего...

— И когда у нее самолет?

— Ждем билеты...

— Ясно.

— Это же прекрасная новость, согласитесь? — строгий педагог не была похожа на себя и щебетала, словно певчая птичка, радуясь успехам своей подопечной.

А я задыхался.

Ладно, давайте еще раз. Может быть, я что-то неправильно понял. Не с той стороны посмотрел. Ну же, скажите, что я сам себе придумал проблему на ровном месте и все намного проще.

— Алина узнала обо всем этом только сегодня утром?

— Что? Ну, разумеется, нет...

Что-то отчетливо треснуло у меня в голове. А затем осыпалось тысячами осколков.

Смешно...

А я ей верил.

— Я ей обо всем сообщила сразу же, как только мы прилетели из Москвы. Ей предложили не просто место в труппе. Ей предложили стать примой! Она, конечно, тут же обрадовалась. Ну а как иначе? От таких приглашений не отказываются. Да и сама Алина именно за этим в столицу и ехала, чтобы уже сюда не возвращаться. У нее талант! Его нельзя хоронить в этом городе...

Я больше не мог слушать все это дерьмо. Да, я был согласен с каждым словом этой женщины, но, черт побери, сколько же вранья! Папа — благодетель, конкурс прошел без последствий, Гофман звонила просто так...

Хэй, детка, ну, где еще ты мне соврала?

Все — меня взорвало!

— Я перезвоню вам, — прошипел я в трубку, с трудом сдерживая ревущих внутренних демонов. Откинул от себя мобильный и прислонился лбом к рулю, пытаясь дышать полной грудью, чтобы хоть как-то потушить себя изнутри.

Но ничего не выходило! Я горел! Я был до основания выжжен разочарованием от понимания, что настолько был пустым для Бойко, что она даже не сочла за необходимость просто поставить меня перед фактом своего отъезда.

Будто бы и не было между нами ничего и этой ночи тоже, которая, как я наивно полагал, должна была стать началом всего. А оно вон как все повернулось.

— Твою мать! — со всей дури вдарил я по рулю, а затем еще и еще. — Хотела свалить вот так? Без единого слова? Как будто мы никто друг другу, а? Но мы же чертовы лучшие друзья! Ведь так?

Где-то позади меня послышались истошные вопли клаксонов. Конечно, ведь зеленый давно загорелся, а я так и остался стоять на месте, не в силах хоть куда-либо двинуться. Я просто был в ауте и понимал четко одно — я найду ее. И придушу!

Спустя несколько минут или вечность, не знаю, я все-таки медленно двинулся вперед. Ничего не соображал. Просто ехал.

Вот и ее Академия впереди.

Вот и то самое кафе, где я впервые проявил свои чувства к Бойко у всех на виду, ликуя, что могу делать это, а не носить все в себе.

Вот и тот самый столик у окна, где это все случилось.

Сердце дрогнуло.

Треснуло.

И разбилось...

Ревность сплошным раскаленным одеялом укутала меня с ног до головы и почти до смерти придушила.

И все только потому, что за панорамными окнами, именно там, куда были устремлены мои глаза, сидела Бойко. И не одна, а с Прохоровым.

Он держал ее руки и что-то неустанно ей говорил. И так близко от ее лица, что мне стало плохо. А она лишь кивала ему и даже не думала отстраняться.

А в следующее мгновение мой мир разлетелся на куски. Потому что Прохоров вдруг подался еще ближе и впился в губы Алины поцелуем.

Жадно!

Пылко!

А она его не оттолкнула...

Секунды шли. Кошмар продолжался. Я умирал, но не мог оторвать взгляда от картинки, где моя Алина снова стала не моя. Она ушла от меня, после ночи, проведенной вместе, чтобы прийти сюда — к нему. И плевать она хотела на то, что я там думаю по этому поводу.

Отвернулся, не в силах более выносить эту пытку.

А затем вжал педаль газа в пол и помчался, не разбирая дороги и куда глаза глядят. Врубил музыку на максимум и бесконечно нашептывал себе не возвращаться, не выбивать зубы Прохорову, не крошить его кости.

Смысл?

Я и тогда буду ей не нужен.

А прошедшая ночь? Всего лишь шаг отчаяния, в попытках забыться хоть с кем-нибудь, дабы почувствовать себя нужной. Простая психология. Клин ведь только клином вышибают.

Но я им не стал. Я стал ошибкой, которую Бойко будет помнить всю свою жизнь и сожалеть до рези в глазах за то, что натворила. Это хуже, чем равнодушие. Это страшнее, чем ненависть.

Это приговор.

Спустя бесконечные витки ада, я обнаружил себя на своем утесе. Пьяным в хлам и таким несчастным, что я сам себе показался жалким. Но, а толку-то? Какая теперь, к черту, разница какой я? Мне больше не для кого было быть крутым, сильным, смелым, самым лучшим другом и романтичным увальнем.

Я совершенно опустел...

Усмехнулся, подставляя лицо порывам ветра, и решил, что должен забить последний гвоздь в крышку своего гроба. Достал мобильный из кармана и снова набрал дрожащими пальцами номер Гофман, едва ли ворочая языком.

— Да, Рафаэль?

— Скажите, Ирина Алексеевна, а кому еще поступило предложение о переезде и работе?

— Антону Прохорову, но...

Все! Это было больше, чем боль!

— Спасибо, — оборвал я ее на полуслове и отключился, зашвыривая трубку в бушующее море.

А затем разлетелся пеплом на ветру.

Что ж, совет вам да любовь... *** Спасибо, что читаете, мои дорогие! Спасибо, что поддерживаете и комментируете каждую главу! Спасибо, что вы есть у меня! Не забывайте о моей новинке: "Ничего личного, детка" https:// /shrt/PJDy Заглядывайте в гости. Тут вы сможете немного передохнуть от стекла и драмы. Жду вас!