Глава 32

Арс

Резко сажусь на кровати. Пытаюсь отдышаться и хоть немного унять сердцебиение. Напряженными пальцами комкаю простыню и смотрю перед собой ничего невидящим взглядом. Никак в себя не приду. Сон и реальность перепутались. Я заново просмотрел свой вчерашний бой, только чудо в конце не случилось и Ильхан опустил палец вниз, отдавая страшный приказ.

Волоски на теле встают дыбом. Трясу головой, растираю лицо ладонями, отгоняя чертов животный страх, который выедает меня изнутри.

— Хренов слабак! — рычу сам на себя и встаю.

Интенсивно разминаюсь, разгоняя кровь по телу. Меня морозит от того, что я бы не смог вчера этого сделать. Представляю разочарование на лицах тех, кто пришел на занимательное жестокое шоу, за ним последует снижение ставок. Откат назад. Снова туда, где не получалось, потому что я вечно не дотягивал до лучших. Я должен стать одним из них. Или даже лучше них!

От дебильной рефлексии отвлекают голоса, доносящиеся из кухни, и я просыпаюсь окончательно. Мама же дома!

С армейской скоростью надеваю серые спортивные штаны и закрываю футболкой следы от вчерашнего боя. Выскакиваю на кухню.

— Доброе утро, — улыбается мама, только я уже успел заметить, что еще секунду назад на ее лице отражались совсем другие эмоции.

Пожимаю руку дяде, беру табурет, сажусь на него верхом, уперев ладони между расставленных ног, и жду объяснение по поводу происходящего.

Молчат.

Раздраженно вскидываю руки и с хлопком опускаю их себе на бедра. Дергаю бровью, мол «ну, говорить будем?».

— Врач сказал, пока нет необходимости находиться в стационаре, — поглаживая меня по плечу, объясняет мама. — Курс лечения продолжится амбулаторно.

Перевожу взгляд на заметно напряженного дядю. Он кивает, подтверждая мамины слова.

Оке-е-ей. Пока я, пожалуй, поиграю в эту игру, чтобы не портить никому настроение еще сильнее. У меня внутри все еще бултыхается неприятный осадок после вчерашнего боя, а мама очевидно рада оказаться в родных стенах. С остальным я обязательно разберусь чуть позже.

Когда мы садимся завтракать, появляется качественная иллюзия нормальности. Кухня, семья, домашняя еда и теплая улыбка мамы каждый раз, когда мы с ней смотрим друг на друга. Она задает вполне обыденные вопросы, деликатно узнавая, как двигаются наши отношения с Дилей и все ли нормально у меня. Я виртуозно обхожу опасные темы, стараясь отвечать открыто, чтобы не провоцировать маму на более сложные вопросы. В этот момент приходит четкое ощущение, насколько я погряз в «Клетке» и как ужасно, что я вынужден столько лгать родному человеку.

— Мне пора. — Дядя поднимается из-за стола. — Арс, ты со мной едешь?

— Да. Дай мне пять минут, — прошу его.

Сидеть дома до вечера я все равно не смогу, хотя надо бы заняться учебой, там много задано, но, чтобы сосредоточиться, я должен выкинуть все из головы. Этот бой — уже прошлое. Ничего не случилось.

Пока эта установка не заработала в полную силу, извиняюсь перед мамой, помогаю ей убрать со стола, мою посуду и быстро собираюсь на работу.

До вечера загружаю себя по максимуму и в какой-то момент это помогает. Мерзкий осадок от вчерашнего вечера и утренних недоговорённостей дома сменяется предвкушением перед предстоящей ночью с Дилей. Я безумно хочу утонуть в ярких эмоциях вместе с ней.

Перед закрытием к нам заезжает тот самый парень на коляске. Дядя широко ему улыбается и пожимает руку.

— Мы не познакомились в прошлый раз. Саркис, для друзей просто Кис, — парень протягивает мне ладонь.

— Арс, — пожимаю ему руку. — Какими судьбами к нам?

— Пытаюсь быть полезным, — посмеивается Саркис, хлопнув себя по бедрам. — Помогает не поехать крышей, — стреляет взглядом на собственное инвалидное кресло.

— Понимаю. Мне пора, меня ждут. Был рад знакомству.

— Взаимно. Думаю, мы еще увидимся.

— Уверен, — соглашаюсь с ним.

Он пока не вызывает у меня резкого отторжения, что уже неплохо. Но мне действительно пора. Надо еще успеть домой, привести себя в нормальный вид перед концертом.

Через полтора часа я стою у подъезда Дили. Железная дверь открывается. Ко мне выходит моя Лило в сапогах, узком платье ниже колена и короткой, теплой куртке. Темные волосы крупными кольцами лежат на плечах и спине, а щеки от небольшого мороза тут же покрываются естественным румянцем. Ее глаза блестят, будто в них попали и растаяли снежинки — красиво и трогательно.

— Вау… — выдыхаю вместе с облаком пара.

— И тебе привет, — смеется она, чуть запрокинув голову и открывая тонкую шею. — Мы едем?

— Черт! Да, конечно.

Чувствуя себя растерявшимся придурком, открываю ей дверь своей Октавии и помогаю устроиться в салоне. Оббегаю машину спереди, сажусь за руль и везу нас в столицу в один очень крутой клуб.

На парковке встречаемся с Тикой. Меня снова царапает вчерашними словами Ильхана, но говорить с парнем на тему боев сегодня я точно не стану. Его взгляд заинтересованно скользит по Диляре.

— Ну, я, в принципе, понял твое решение, — усмехается он.

Диля крепче стискивает мою ладонь и сильнее прижимается к плечу.

— О чем он? — шепчет на ухо, когда Тика двигает ко входу в клуб, где уже собрались все наши. Некоторые уже успели обзавестись приятной женской компанией.

— Не обращай внимания и держись рядом, ладно? — целую ее в щеку.

Выходит малость демонстративно, зато сразу снимает все лишние вопросы, правда не избавляет Дилю от заинтересованных мужских взглядов. А я ревную! Неожиданно сильно.

Ревность держит меня в постоянном тонусе весь вечер. Расслабиться так и не получается, и как только заканчивается концерт, я увожу Диляру из клуба. Её это совсем не расстраивает, скорее даже наоборот.

Мы долго гуляем по столице. Снимаем несколько совместных видео, фотографируемся под летящими с неба снежинками и пьем кофе из бумажных стаканчиков. Проводить с ней время так мне все нравится больше. Мы вдвоем, никто не мешает, можно смотреть на нее, слушать и кайфовать от того, как озорно она улыбается.

Замерзаем и возвращаемся к машине. Пару часов до родного городка дурачимся, смеемся, постоянно меняя музыку и споря о том, кто из исполнителей круче.

Я покупаю бутылку хорошего шампанского.

— Зачем нам это? — Диля стучит острым ногтем по бутылке.

— Отметить успешную серию боёв, — напоминаю ей.

— Ты знаешь, как я к этому отношусь.

— Знаю, но я все равно очень хочу разделить эти эмоции именно с тобой.

— Пойдем. — Странно улыбнувшись, Диля выходит из машины не дожидаясь, пока я открою ей дверь.

Ставлю Октавию на сигнализацию и догоняю свою Лило у дверей. Вместе поднимаемся к ее квартире. Переступаем порог и выясняется, что дома никого нет.

— Что с бабушкой? — Разуваюсь и помогаю Диле снять куртку, украдкой вдыхая запах свежести и легкого парфюма с ее волос.

— Ничего страшного. Положили в стационар на неделю. Проведут укрепляющую терапию и отпустят домой. А родители снова уехали по работе.

— Круто, — ставлю бутылку с шампанским на письменный стол в ее комнате. — Бокалы есть или будем пить из горла? — аккуратно открываю алкоголь. Пробка выскакивает с тихим хлопком, создавая ощущение праздника.

— Сейчас принесу.

Диля ускользает из спальни, а через минуту возвращается с парой симпатичных бокалов. Разливаю шампанское, протягиваю один бокал ей. Мы медленно пьем искрящийся, шипящий напиток, глядя друг другу в глаза и не говоря ни слова.

Отставляю бокал на край стола. Кладу ладонь Диле на талию и разворачиваю, опирая ее бедрами на столешницу. Прижимаюсь, чувствуя тепло ее тела через ткань платья, смотрю на губы, влажные от шампанского.

— Почему мы не двигаемся дальше? — тихо спрашивает Диля.

— Не знаю …— Вожу губами по ее теплым губам. Мне так нравится их касаться. Я плавлюсь от их вкуса, от их нежности, от отзывчивости. — Ты хочешь?

Я ведь пробовал с ней говорить об этом, она всячески «сбегала» от откровенных разговоров. Давить на нее мне совсем не хотелось. Не готова, я жду, все нормально.

— С тобой, да, — она смущенно улыбается прямо под моими поцелуями. Это просто вау! — Я тебе верю. Хочу, чтобы ты стал первым, — с сильнейшим волнением проговаривает моя Лило.

Под кожей прокатывается волна жара, сердце заходится в бешеном ритме. Я углубляю наш поцелуй, думая, что сейчас, наверное, самое время для всего происходящего. Другого момента может просто не быть. А вдруг у нас получится? Ведь эта девочка так много для меня значит.